double arrow

Марии Петровне Колычевой. Мы не можем заблудиться в жизни нашей, когда всякий подвиг будет осве­щаться Евангелием, и апостолами


Мы не можем заблудиться в жизни нашей, когда всякий подвиг будет осве­щаться Евангелием, и апостолами, и преданием святых отец, свидетельствованных Богом. В нынешние времена умножаются вол­ки, поэтому и овечек мало, а истинных пасты­рей еще меньше. Всей вселенной приближается конец! Второе Пришествие Христово будет не с усмотрением времени и часа, но, как молния, вне­запно. Люди скажут: мир и спокойствие,— ан тут вдруг всегубительство! Однако все живут, как бессмертные, и временное предпочитают вечному; все заблуждаются,— ежели не идут вслед Господа и не ищут прежде всего Царствия Божия. Страх Божий нас освобождает всякой боязни, которой подлежит весь мир; мы не боимся верить слову Божию, но только страшимся сомневаться и того опасаемся, что­бы по какому-нибудь предлогу не уклониться в самомнение. Это сети злоковарного диавола, коими он уловляет великих мудрецов, оболь­щая их высоким мечтанием. Ах, да вразумит нас святой Ангел и от­кроет сердцу видеть незаблудно всякие наруж­ные правила и порядки! Плачу... пусть снимут завесу, под которой страждут немощные! Тог­да познают, что требует Иисус Христос от спа­сающихся в кротости и смирении. Вес велик и мал; мера сугуба — нечиста пред Господом обоя: из этого видно, как необходимо нужна умеренность.

Постоянное наблюдение наружных правил, установленных добровольною ревнос­тью о благочестии, только тогда похвально, когда соблюдается чистота совести каждого; иначе оно относится к тщеславию жестоких мудрецов по внешности, когда они силятся упорно удержать только одну наружность и тем величаться пред немощными. Совесть же каждого не может быть соблюдена без распо­ложения мирного и посильного трудолюбия. Это хорошо, что добрыми кажутся! — гладко, ласково и тихо говорят, много постятся и мно­го молятся; но как коснешься их, то не горьки ли? Опалят ненавистью, злобою, завистью и немилосердием: по сим плодам и древеса в познание приходят; прочее же, кроме сего, похвально. Господь нам дарует истинное рассужде­ние о надлежащем, а не сами собою проразуме­ваем. Хотящий всем спастися о всех печется и всем всяко снисходительствует, чтобы всех приобрести во спасение. Не хощет Господь вынуждения, но произволения ищет и содейству­ет тому Своею благодатью. Хорошо быть строгим к самому себе, а к прочим нужно снисхождение и милость. Мы назидаемся любовью, имеем от Господа новую заповедь — любовь друг друга: люблю, люблю и предаюсь! Укрепи нас, Господи, пре­бывать непоколебимо в святой любви Твоей! Я хуже всех: но прошу и надеюсь быть помило­ван всеобъемлющею, простою любовью.


Сейчас читают про: