Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Внешнеполитические успехи Дангчаунга и внутренние конфликты




Дангчаунг в середине XVIII в.К этому периоду относятся правления тюа Нгуен Фук Тю (1725—1738), Во-выонга (1738— 1765) и начало правления Динь-выонга (1765—1777). Довольно длительное правление старшего сына Куок-тюа, Нгуен Фук Тю, отличалось пассивностью во внутренней политике; какие-то фак­торы (возможно, связанные с надвигающимся кризисом) тормо­зили активность феодального государства. Наиболее заметной чер­той было продолжение активной внешней политики в дельте Меконга, с 1732 г.— уже на правом берегу его восточного протока. Большое внимание уделялось строительству государственного фло­та. Одновременно втягивался в орбиту влияния Дайвьета Хатиен, получавший от Нгуенов все большие льготы по мере их сближе­ния. Пришедший к власти в Хатиене Мак Тхиен Ты в 1736 г. на­чал усиление своих дружин; строились укрепления, упорядочива­лась военная и гражданская администрация. Нгуен Фук Тю не протестовал против отливки в Хатиене монеты. Хатиен после тай­ских разрушений снова стал богатеть и укрепляться. Но в целом расцвет этого далекого угла Юго-Восточной Азии был временным, относительная политическая независимость Хатиена была след­ствием неустойчивости отношений Камбоджи и Дайвьета, на ко­торые влиял еще и Сиам. Большое внимание Нгуен Фук Тю уде­лял форсированию развития торговли Хатиена, особенно с заморскими странами[170]: плававшие туда корабли освобождались от об­ложения.

Отношения с кхмерским королевством начали обостряться, ког­да умер Анг Ем, признававшийся Нгуенами королем Камбоджи, и санкционированные им территориальные приобретения 1732 г. были поставлены под вопрос. Военные действия начались не сра­зу, но Нгуен Фук Тю явно не случайно много занимался послед­ние годы своего правления усовершенствованием армии.

Умер Нгуен Фук Тю рано, в 43 года, и власть перешла к за­конному наследнику, старшему сыну, 25-летнему Нгуен Фук Кхоа-ту, известному впоследствии как Во-выонг.

Для Дангчаунга середина XVIII в. была временем относи­тельного спокойствия и внутри- и внешнеполитической активности. Это становится особенно очевидным при сравнении с положением в Дангнгоае, для которого 40-е годы были критическими. Полити­ческим проявлением силы Дангчаунга было принятие в 1744 г. Нгуен Фук Кхоатом нового титула — Во-выонга, более высокого, чем тюа, хотя и не такого высокого, как хоанг-де — титул Ле. Таким образом, внешнее единство Дайвьета было сохранено, но Во-выонг уже не нуждался в Ле и не захотел их поддерживать даже тогда, когда в вооруженной борьбе Ле и Чиней Ле Зуи Мат обратился к нему за помощью[171]. Лозунг «Освободим Ле» уже не был нужен тюа Дангчаунга.

В первые годы своего правления Нгуен Фук Кхоат отразил на­ступление кхмерской армии в дельте Меконга. Мак Тхиен Ты спасла помощь Нгуен Фук Кхоата, но к войне с Камбоджей Данг­чаунг не был готов, и, наградив Мак Тхиен Ты, тюа отвел войска обратно.




Спасение Хатиена убедило тюа в прочности его положения. Он решил, что для Дангчаунга необходим более высокий статус, чем раньше. Это требовало денег, и Кхоат, вообще не очень счи­тавшийся с возможностями государства, начал завинчивать нало­говый пресс. В 1741 г. он провел редкое в Дайвьете мероприятие: после реформы соляного налога приказал выяснить разницу за прошедшие годы и, видимо, взыскать. Так никто не делал, но честолюбивому, деспотичному и не очень осмотрительному тюа нужны были деньги. В целом его политика возвеличивания Данг­чаунга опиралась на его экономическое и политическое усиление, но она оказалась дорогостоящей и чреватой внутренними кон­фликтами. Следствия его ошибок стали видны позднее, когда эко­номический и политический организм Дангчаунга, ослабленный надвигающимся кризисом деревни, оказался не в состоянии ре­шать поставленные перед ним честолюбивым тюа задачи. Пока же все обстояло хорошо, и в 1744 г. он произвел второй после отде­ления Дангчаунга в начале XVII в. политический переворот в устройстве Дайвьета. Используя трудности Чиней, ведших ожесточенную войну с восставшими крестьянами, он стал приближать статус Нгуенов к статусу Ле, при этом, как и Чини, не рискуя полностью их уравнивать. «Главный лагерь» в Фусуане был офи­циально провозглашен «столицей»[172] (ранее так назывался только Тханглонг, где пребывали Ле). Была проведена «в связи с рас­ширением владений», о котором Во-выонг любил говорить, полная административная унификация, весь Дангчаунг был разделен на 12 провинций (зиней), кроме Хатиена, расположенного за преде­лами Дайвьета; он был объявлен чаном. В каждом зине сидели три чиновника: чан-тху, кай-ба и ки-люк. Чан-тху был губернато­ром зиня, кай-ба — сборщиком налогов, а ки-люк — судьей. Столи­ца и ее округ были выделены в «главный зинь», Айты был объяв­лен «старым зинем». Эти два зиня вместе с четырьмя соседни­ми— Куангбинь, Воса, Ботинь и Куангнам — образовали «старые владения». Здесь давно имелось густое вьетнамское население, ощущалось, как и в Дангнгоае, аграрное перенаселение. На быв­ших тьямских землях были созданы еще три зиня, южнее шли еще три зиня. В двух зинях, управление которыми представляло особую сложность, были введены дополнительные должности. Примечательно, что эти два зиня — Куангнгай и Куиньон; именно в Куиньоне 27 лет спустя вспыхнуло восстание Тэйшонов.



Во-выонг основал пышный двор, заменил многочисленными, в основном гражданскими сановниками простое и во многом воен­ное управление Нгуенов XVII — первой половины XVIII в. Как и в Дангнгоае, развитие феодальной власти шло по линии развития сложного гражданского бюрократического придворного аппарата. К 1747 г. ти были реорганизованы в министерства (бо)[173], что при­равнивало Нгуенов к Ле (так как Чиням были подчинены хюены).

Но выйти из состава Дайвьета Во-выонг не решался, дать осо­бое название своему владению — тоже.

В 40-х годах продолжалось укрепление реальной власти Данг-чаунга над Хатиеном, растущая торговля которого была постав­лена в 1747 г. под контроль двух специальных вьетнамских чинов­ников. Это было тем более важно, что Во-выонг стремился вести активную заморскую торговлю, даже финансируя ее; в числе предметов ввоза на кораблях Дангчаунга (находящихся в распо­ряжении Мак Тхиен Ты в соответствии с указом Во-выонга) были европейские ткани, индийские изделия и пр. На них же вывози­лись вьетнамские ткани и другие товары.

В эти же годы начала проводиться интересная финансовая реформа Во-выонга, имевшая целью выкачивание средств из стра­ны. Вначале, закупив у европейцев белый цинк[174], он ввел деньги, не могущие быть подделанными (этого металла в стране нет) и перелитыми в изделия (по той же причине). Они обладали при­нудительным курсом, т. е. шли не по цене металла, а по объявлен­ной стоимости. Это было прогрессивное финансовое мероприятие, проведенное по совету китайских финансистов, знакомых с миро­вым обращением.

Внутреннее положение было устойчивым, хотя в 1747 г. в круп­ном торговом городе Донгфо вспыхнуло восстание под руковод­ством Ле Ван Куанга. С небольшим отрядом восставших он за­хватил г. Донгфо. Но восставших не поддержали остальные жите­ли города, и они вскоре были разгромлены.

Основой внешнеполитического могущества и блеска было для Во-выонга дальнейшее расширение владений на юге, и этой цели была подчинена вся его военная политика, а отчасти и внешняя и внутренняя политика. В 1748 г. он снабдил войсками экс-короля Камбоджи Сатху II, и тот занял столицу Удонг. Но вскоре вос­ставшие крестьяне под руководством одного из вельмож выгнали Сатху за пределы страны[175]; новый король, Чей Четта V (1749 — 1755), был противником Нгуенов. Этот военный и внешнеполити­ческий провал ознаменовал собой начало обострения всей ситуа­ции в Дангчаунге. Дангчаунг не имел сил для победы, так же как и Камбоджа; войны были взаимно невыгодны. Раз за разом вво­дил Во-выонг войска в Камбоджу, и, как правило, неудачно. Эти войны все более подрывали экономику Дангчаунга и стали одним из факторов недовольства, что дополняло нарастающий аграрный кризис в «старых владениях». Одним из следствий растущей не­устойчивости были продолжающиеся, хотя и реже, смены высших лиц в Дангчаунге, снятия одних и выдвижения других, в числе последних — знаменитого военного и политического деятеля Нгуен Кы Чиня. Обострению напряжения способствовали и личные осо­бенности Во-выонга, деспотичного правителя, скупого и расточи­тельного одновременно, склонного к излишествам в личной жизни. Удовлетворение своих личных желаний он зачастую ставил выше государственных интересов, финансы же совершенно не щадил и привел их к концу правления в полное расстройство.

Почти ежегодные войны с Камбоджей, неустойчивость потря­саемого отставками центрального аппарата, новизна денежного хозяйства и растущие траты привели, добавившись к нарастающему аграрному кризису, к ухудшению экономического положения и социальной ситуации уже к 1751 г. Хроники отмечают, что «сотни людей голодали, воровство и грабежи были распространены повсе­местно», что в государстве появились «толпы бандитов»[176].

Среди крестьянских выступлений середины XVIII в. выделяется восстание в районе Куиньона, которым руководил крестьянин-бед­няк Лйа. По своему характеру это был крестьянский бунт, участ­ники которого мстили местным феодалам за их злоупотребления и лихоимство. Восставшие убивали деревенских старост, сборщи­ков налогов и т. д., а их имущество раздавали беднякам. Восста­ние продолжалось недолго и было сравнительно легко подавлено. Опасность положения сознавали и многие из феодальных лидеров, в частности Нгуен Кы Чинь. В 1751 г. он подал развернутый про­ект реформы, необходимость которой обосновывалась тем, что положение народа бедственное. Предложения Нгуен Кы Чиня во многом перекликались с идеями реформаторов в Дангнгоае, что говорит о сходстве социально-экономической ситуации. Он прямо предостерегал (за 20 лет до восстания Тэйшонов), что «плохие привычки распространились в народе». Править по-старому нель­зя, или, говоря словами Нгуен Кы Чиня, «нельзя постоянно сле­довать старому», нужно многое менять, «увеличивать и умень­шать»[177]. Это было помимо своего конкретного значения фило­софское обоснование отказа от конфуцианских догм, сыгравших определенную роль в неспособности правящих кругов в новых условиях своевременно найти те резервы, которые еще были у «феодализма во Вьетнаме.

В экономической сфере Нгуен Кы Чинь призывал «установить порядок» и указывал три вида расходов, которые подрывали бюд­жет. Как видно из его списка, опасность была не столько в сокра­щении доходов государства, как это было в Дангнгоае, сколько в росте непроизводительных военных и пропагандистско-представительских расходов (расходы на солдат, расходы на боевых сло­нов и «внесение денег на алтари» духов национального культа и буддийских божеств). Упоминались и «бесконечные другие рас­ходы»[178], разумеется сделанные с ведома или по инициативе тюа. Главными растратчиками были названы само государство и тюа; предлагалось сократить прежде всего государственные расходы, и в первую очередь на войну.

В социальной сфере, тесно связанной в самом проекте с эко­номикой, предлагались фундаментальные, глубоко продуманные меры, реализованные лишь полвека спустя — при Зя Лонге. Речь шла об усилении власти на местах, в фу и хюенах, в значитель­ной степени находившейся в руках местных помещиков. Это было тем более перспективное мероприятие, что развитие гражданской администрации в рамках реформ первой половины века сопровож­далось избыточным (при наличии сильнее выделившегося, чем в Дангнгоае, слоя помещиков) ростом числа гражданских чиновни­ков, без которых уже тогда можно было обойтись.

В проекте шла речь о расширении власти глав фу и хюенов, причем предполагался перенос части ответственности на местных помещиков, составлявших феодальное окружение чи-фу и чи-хюе-на, низших административных чиновников, которые, как и в Данг-чаунге, сами были помещиками, причем местными (как правило, в силу происхождения их земель, не данных государством, а при­знанных им как «частные»). Именно руками этих чиновников по­мещики осуществляли свою власть в XVIII—XIX вв. Подробно в проекте Нгуен Кы Чиня предлагалось:

1. Администрация фу и хюенов, ранее (в Дангчаунге) в основном ведшая конфликтно-судебные дела, т. е. вмешивавшаяся во многое лишь постольку, поскольку возникали конфликтные си­туации, отныне должна была нести ответственность за выполнен­ные работы. Все земледельческие налоги и налоги-повинности должны были быть в пограничных хюенах подведомственны гла­вам хюенов, собиравшим и передававшим налоги. Это должно было упростить ведение дел.

2. Ранее власти фу и хюенов «наблюдали» за процедурой аре­стов, допросами, обеспечением жалованья, помощью бедствующим крестьянам, доставкой народу «большого серебра», и при этом им отчислялась часть денег. Теперь предлагалось выдавать соответ­ствующим группам куанов постоянную заработную плату.

3. Ранее среди крестьян имелись две категории: убежавшие от уплаты налогов бродяги и ушедшие из-за голода в другие места. Примечательно, что власти отличали ушедших в крайнем случае (голод) от беглых вообще. За обе категории платили оставшиеся в деревне крестьяне. Предлагалось отменить круговую поруку — остаток общинной организации; оставшиеся должны были платить отныне свою обычную сумму. Доля ушедших из деревни не взи­малась, но государство при этом ничего не теряло, так как пред­лагалось одновременно прекратить государственную помощь бед­ствующим крестьянам. Ранее расходы по такой помощи и были поводом к усилению обложения оставшихся; в то же время со­бранные суммы расходовались через аппарат зиня, и чиновники явно многое разворовывали. В случае реализации этого предло­жения (что было сделано только в начале XIX в.) государство переставало делать то, что уже перестала делать община,— под­держивать всех юридически полноправных крестьян в состоянии платить налоги. Это — важнейшее мероприятие на пути оконча­тельного расслоения крестьянства; отныне разорившийся и бег­лый могли конституироваться в основном лишь как кабальные арендаторы у помещика, получавшего новый источник рабочих рук.

4. Последнее предложение не было непосредственно связано с предыдущими, но относилось к тому же кругу мер. Предлагалось ограничить свободу передвижения для некрестьянских элементов, не относящихся к господствующему классу (охотники и пр.), и для «фальшивых людей», «возмутителей народа». Не совсем ясно, кто имелся в виду, но полицейский характер начинания, направ­ленного против динамичных элементов сельского населения, оче­виден[179].

И эту программу необходимых (поскольку впоследствии они были реализованы и привились) реформ, соответствующих новым тенденциям в общественной жизни, Во-выонг попросту оставил без ответа. Примечательно, что Нгуен Кы Чинь не пострадал; судя по его дальнейшему восхождению, подобные идеи при дворе тюа уже не считались порочными.

Предложения Нгуен Кы Чиня диктовались ухудшением обста­новки в сельском хозяйстве: 1752 год ознаменовался голодовками. Хотя меры стали принимать еще до начала массового голода, об­становка ухудшалась. Во-выонг по-своему понимал положение, он писал, что чувства «народа не поднимаются, милости тюа еще не прочувствованы до конца»[180]. Примечательно, что у Во-выонга, как и в проекте Нгуен Кы Чиня, речь идет не о предотвращении кон­фликта, а о том, что конфликт уже имеет место. Но из правиль­ных посылок тюа сделал своеобразные, хотя для него вполне ло­гичные выводы. Вместо предлагавшихся аграрных и социальных преобразований он решил «непосредственно заняться воспитанием чувств народа», «опираясь на верноподданных слуг»[181]. Свелось все к проверке деятельности высших и некоторых средних чиновни­ков, гражданских и военных, против которых были обвинения. Особенно много проверок, а следовательно, и обвинений было в столичном округе и в остальных «старых владениях», т. е. в перенаселенной и голодной части Дангчаунга, откуда и началось позже восстание Тэйшонов. Часть чиновников была смещена, но это не могло выправить положения, тем более что государствен­ные расходы сокращены не были.

1753 год принес второй голод подряд. Только тогда правитель­ство занялось в духе предложений Нгуен Кы Чиня учетом рас­ходов, составлением сбалансированного бюджета. Временно была сокращена военная активность на юге, тоже по программе Нгуен Кы Чиня. Сам он был направлен на важный военный и полити­ческий пост ки-люка в пограничный с Дангнгоаем Ботинь. Там назревал крупный политический кризис, так как и Чини, и во­оруженные сторонники Ле во главе с Ле Зуи Матом готовились к решающим сражениям. Обе стороны рассчитывали на помощь Нгуёнов. Первыми обратились за ней Чини, попросив предоста­вить в их распоряжение дороги к владениям Ле Зуи Мата с юга, поскольку эти владения находились к западу от стыка Дангчаун­га и Дангнгоая. По поручению Во-выонга Нгуен Кы Чинь написал ноту-отказ[182]. (В 1764 г. Во-выонг отказал в помощи Ле Зуи Ма­ту.) Положение после этого обострилось, но до военного столкно­вения не дошло.

Сокращение расходов и приостановка войн дали некоторые положительные плоды, положение в деревне стало менее острым. Не дожидаясь дальнейшего улучшения, а возможно, считая при­обретение новых земель лучшим выходом из кризиса, Во-выонг снова обратился к югу. Переброшенный в южные земли Нгуен Кы Чинь готовил новую войну с Камбоджей. Тюа торопил с ее на­чалом, так как союз Анг Снгуона, чьи послы отправились на се­вер, с Зоанем грозил стать реальностью, особенно после подав­ления в Дангнгоае к 1751 г. самых крупных крестьянских восста­ний. Положение Камбоджи было выгодно и в том отношении, что Сиам в это время находился в состоянии воины с Бирмой. Летом 1754 г., подавив небольшое восстание, Нгуен Кы Чинь вторгся в Камбоджу, Анг Снгуон с боями отступил, пограничные крепости были взяты, и армия Нгуен Кы Чиня вошла в Пномпень. В ре­зультате последовавших переговоров Во-выонг получил примор­ские территории в восточной части дельты Меконга (от Митхо до Зядиня) на «законном» основании. Но поскольку вьетнамские крестьяне и чиновники появились здесь уже давно и давно пла­тили налоги, экономических выгод поход 1754 г. не принес.

Дипломатический и военный успех вдохновил Во-выонга на вторую после Куок-тюа попытку добиться равенства с Ле в меж­дународных делах. В седьмом месяце 1756 г., воспользовавшись возникшей перепиской с губернатором Фуцзяни и Чжэцзяни, Во-выонг приказал написать ему письмо, титулуя себя Ань-нань го-ван[183] (как титуловали при цинском дворе вуа Ле). При дворе Нгуёнов эта попытка встретила отпор у конфуцианцев, глава Хан-лама Нгуен Куанг Тиен отказался составлять подобный доку­мент, считая это нарушением норм государственности.

Дальнейшие распри с Камбоджей начались в 1757 г., после смерти Анг Снгуона. Один из претендентов на престол, Анг Тонг, укрылся в Хатиене; Мак Тхиен Ты выхлопотал ему в помощь вьетнамские войска. Их поддержка помогла ему занять трон, но вся кампания дорого обошлась казне Дангчаунга. Правда, Анг Тонг передал Дайвьету область Тамфонгонг к северу от Басака, что привело к включению в состав Дангчаунга левого берега Ме­конга на значительном расстоянии. Там быстро стали строить крепости, что также потребовало новых расходов. Расходов потре­бовали и проведенное здесь Во-выонгом создание вьетнамского чиновничьего аппарата, и переселение сюда крестьян (последнее дало вскоре экономические и отчасти социальные выгоды фео­дальному государству, но в те годы оно влекло за собой заметные расходы).

Новые военные и административные расходы тяжелым бреме­нем легли на плечи крестьян, особенно в «старых владениях», по­скольку южнее система налогообложения была значительно легче. В этих условиях всегда нуждавшийся в деньгах Во-выонг сделал шаг, имевший, как показало дальнейшее, тяжелые последствия для феодалов Дангчаунга: он распространил налоговое обложе­ние в полном объеме на сравнительно недавно присоединенные земли провинции Фуиен, где до этого существовала льготная для крестьян «предварительная» система обложения (налоги были «великодушны и просты»)[184]. Легкие налоги остались к югу от Фуиена; к северу, в «старых владениях», полное налогообложение существовало уже давно. И именно в районе Фуиена, где теперь усилилась феодальная эксплуатация и возросло недовольство кре­стьян, близ г. Куиньона, и началось 13 лет спустя восстание Тэйшонов, и именно «старые владения» оказали восставшим поддерж­ку. В то же время земли к югу от Фуиена стали в дальнейшем: базой восстановления власти Нгуенов на юге и установления их власти во всем Дайвьете. А началось восстание именно в том: районе, где «полная мера» эксплуатации была внове,— в районе Фуиена. Не помогла в данном случае и дополнительная админи­страция, тем более что одновременно с расширением налоговой эксплуатации шло внедрение здесь в полном объеме и чиновничье­го аппарата. И если новые налоговые поступления не успели улучшить положение тюа, то грабежи новых чиновников наверня­ка успели дополнительно озлобить население.

В первой половине 60-х годов, в последние годы правления Во-выонга, в его окружении появились новые люди — Чыонг Ван Хань и Ле Као Ки, но их политика отличалась пассивностью; сам тюа также удалился от активной деятельности. Именно тогда (в 1764 г.) было отказано в помощи Ле Зуи Мату[185]. Нгуен Кы Чинь. был лишен возможности влиять на политику. Бездеятельность и коррупция росли, экономическое и финансовое положение было скверным. Все это усугублялось борьбой придворных клик, в ходе которой все большее влияние приобретал некто Чыонг Фук Лоан. Беспринципный и безответственный придворный интриган, ставив­ший личные интересы выше государственных, он вызвал конфликт в феодальных верхах Дангчаунга в момент начала восстания Тэй-шонов. В значительной степени из-за неразберихи, царившей в Фу-суане в эти годы, и сопровождавшего ее расстройства государ­ственных дел куаны и помещики Дангчаунга, где социальный и экономический кризис был выражен в южной части слабее, чем в Дангнгоае, оказались вначале менее способными противостоять восставшим крестьянам, чем Чини и их администрация. И хотя в конечном итоге полное поражение потерпели именно феодалы Дангнгоая, а Дангчаунг стал, что было социально-экономически обосновано, опорой феодалов в их войне с восставшими, первых успехов Тэйшоны добились в той части страны, которая была сла­бым звеном,— в Дангчаунге.

К моменту смерти Во-выонга в 1765 г. вся власть оказалась в руках министра Чыонг Фук Лоана; многие посты принадлежали его родственникам. Во-выонг перед смертью сменил наследника, и трон должен был теперь перейти к 12-летнему сыну Во-выонга от наложницы. Он его и получил после победы Чыонг Фук Лоана над его противниками при дворе себе на гибель (его казнили Тэйшоны в 1777 г.) и стал править под именем Динь-выонга (1765—1777). Став регентом, Чыонг Фук Лоан казнил Чыонг Ван Ханя и Ле Као Ки, вернул Нгуен Кы Чиня, назначил на различ­ные посты своих сторонников. Суровые расправы с неугодными людьми следовали одна за другой. К тому же он был очень коры­столюбив и грабил казну под любым предлогом. В столице цари­ли растерянность и недовольство.

Все это способствовало выходу на поверхность кризисных яв­лений в экономике; риса не хватало, в стране начался голод. При этом рис в Дангчаунге был в отличие от Дангнгоая (эта общая нужда центра и севера в южном рисе была одним из эко­номических факторов, требовавших объединения страны), но бо­гатые крестьяне и помещики «копили рис»[186], не желая продавать его за обесценивающиеся цинковые деньги, номинальный курс ко­торых зависел от силы государственной власти, этот курс введ­шей. Цена денег падала, цена риса соответственно росла. Поэто­му голод был особенно силен в потребляющих районах, т. е. в «старых владениях»; он был предшественником крестьянского вос­стания. Хотя правительство Чыонг Фук Лоана повело строгий учет крестьян и полей, принимая во внимание новые тенденции в деревне (распад общины), и занималось обложением купцов и пр., общая растерянность и недовольство давали себя знать. К этому добавилась новая война в Хатиене, где Нгуенам не удалось спа­сти своих протеже — Маков — от сокрушительного разгрома. В 1771 г. сиамский король Пья Таксин после 10-дневной осады взял город, цветущий Хатиен исчез навсегда, а война в Камбодже в условиях начавшегося восстания Тэйшонов нанесла дополни­тельный удар Нгуенам, тем более что и после ее окончания на юге приходилось держать армию и флот.

В эти же годы восстали тьямы в Куангнгае. По-видимому, это выступление охватило довольно значительный по площади район, поскольку Нгуены, направившие в 1770 г. для подавления тьямов значительные воинские силы, вменили им в обязанность патрулирование пяти фу, в том числе Куиньон, Куангнгай и Фуиен[187].

Социально-экономическая ситуация в Дангчаунге перед восста­нием Тэйшонов.В 40-х годах положение в экономике было срав­нительно благополучным. Были проведены крупные мероприятия по упорядочению государственной экономики в сельскохозяйствен­ной сфере, установлен строгий порядок работы государственных хранилищ (риса, денег, различных изделий). Помимо прежних 19 складов были созданы 9 складов в Зядине, что означало вве­дение и здесь государственного регулирования сельскохозяйствен­ного производства, эти склады предназначались для создания ре­зервного запаса и для «старых владений». В рамках интенсивного аграрного освоения богатого края было официально разрешено самовольно переселявшимся крестьянам создавать общины сво­бодных[188]; при условии уплаты налогов после поднятия целины эти крестьяне никак не наказывались. Таким образом, государство за­крывало глаза на бегство крестьян на юг, стремясь лишь сохра­нить их как налогоплательщиков и не дать им попасть в личную зависимость. Это делало феодальный гнет менее сильным, чем в «старых владениях».

Попытка избежать социального кризиса за счет интенсивного освоения земель на юге не увенчалась полным успехом в эти го­ды, так как завоевание и освоение земель требовали средств, ко­торые далеко не сразу возвращались за счет их эксплуатации. Продолжение аграрной политики «невмешательства» Куок-тюа (отсутствие «проверок») в новых условиях не давало прежнего эффекта; сказывалось и прекращение ирригационного строитель­ства. На рубеже 40—50-х годов положение начало ухудшаться.

Бегство крестьян — первый и верный признак обострения клас­совых конфликтов — в 1752 и 1753 гг. дополнилось голодом. Цены на рис резко возросли, много народу умерло от голода; экономи­ческое благополучие первой половины XVIII в. пришло к концу. Особенно плохо было в «старых владениях», где плотность на­селения была выше и выше была степень эксплуатации, тогда как на юге с его открытыми границами налоги были ниже. Приме­чательно, что принимавшиеся в эти годы меры по увеличению доходов все больше проводились в неземледельческих областях хозяйства; из сельского хозяйства в те годы взять было, по-види­мому, больше нечего (после усиления эксплуатации на юге в 40-х годах). В 1758 г. вновь обратились к ресурсам крестьян к югу от «старых владений», резко усилив налогообложение на стыке «старых владений» и занятых в XVII—XVIII вв. южных земель в приморской области Фуиен. В аграрных отношениях в это время приходит раздача культовых крестьян (ты-зан) боль­шими группами (деревнями с указанием числа крестьян) и куль­товых земель (ты-диен) сотнями мау, причем земли выдавались не в той деревне, где жили передаваемые культовые крестьяне данного феодала[189].

Голод в «старых владениях» продолжался и во второй поло­вине 60-х годов. Возможно, за перечисленными ранее мерами по упорядочению налогообложения последовали бы, как предлагали реформаторы (Нго Тхе Лап), попытки стабилизации цен с опорой на государственные запасы риса. Эта традиционная мера в дан­ных условиях могла оказаться эффективной[190]. Но для этого не­обходимо было время, а внутренняя политика Чыонг Фук Лоана все более расшатывала государственный аппарат, на который предполагалось возложить решение этой задачи.

Тем не менее упорядочение сбора налогов с 1769—1770 гг. шло полным ходом. Была проведена перепись всего имущества, поручено на местах установить норму налога для поля каждого общинника. Результаты были сведены воедино; они позволяют оценить аграрную ситуацию к моменту восстания Тэйшонов. Выяснилось, что основная масса населения и полей находилась уже не в Тхуанхоа («старые владения» без Куангнама), а на тер­ритории от Куангнама до Зядиня: последовательная политика освоения юга дала свои плоды. Норма земли на юге была существенно выше — на 50% (1,2 мау на одного диня против 0,8 мау на одного диня в Тхуанхоа)[191].

В 1770 г. в Тхуанхоа, где общинные традиции были сильнее всего в Дангчаунге, было проведено мероприятие не менее харак­терное, чем раздача «частных полей»: была проведена подворная перепись людей внутри общин, закрепившая окончательную лик­видацию экономического единства общины. «Семейные (хо, а не конг, т. е. общинные) земли» были переписаны во всех са, тхонах, фыонгах, хюенах[192]; термин «са» уже обозначал не общину, а просто одну из административных единиц. Отныне крестьяне вступали в непосредственные отношения с государством. Перепись учла вновь освоенные земли, даже в «старых владениях», но мно­го новых налогов это дать не могло. Специальный интерес к Тхуанхоа закономерен: именно к этому району прежде всего от­носятся слова реформатора Нго Тхе Лапа о голоде и нехватке риса. Он писал, что голод связан не с нехваткой риса вообще, а с нехваткой товарного риса в связи с уже упоминавшимся неже­ланием продавать рис на обесцененные цинковые деньги. Воз­можно, это усиление недоверия к цинковым деньгам с их прину­дительным курсом было связано с общим недоверием к способ­ности государства вести эффективную экономическую политику. Экономический кризис усиливался с 1768 г., сопровождая кризис политический, особенно в рисопотребляющих районах, где еще и налоги были выше.

Финансы в годы нарастания кризиса играли особо важную роль в эксплуатации крестьянства, поставлявшего все большую часть риса на рынок. Как уже говорилось, борясь с традицией тезаврации, Во-выонг ввел с принудительным курсом деньги из не­привычного для вьетнамцев белого цинка.

Реформа дала значительные средства, так как цена новых денег была выше их себестоимости. Деньги эти сравнительно бы­стро привились и стали основой денежного обращения, но в даль­нейшем, по мере обострения аграрного кризиса и ослабления государственной власти, эти деньги, не имевшие собственной цен­ности (в отличие от медных), не рассматривались крестьянами и помещиками — основными поставщиками риса на рынок — как средство накопления ценностей. Это привело к росту цен на рис, к стремлению копить рис, а не новые странные деньги. Первона­чально курс цинковых денег (в 1752 г.) был много выше (по сравнению с доу риса), чем медных,— не менее чем в 4 раза по сравнению с ценами 70-х годов XVIII в. Но постепенно курс стал падать и упал по отношению к золоту вдвое. При дефиците стали все чаше прибегать к выплатам серебра из казны, а не к отливке новых цинковых монет; таким образом, все шире распространя­лись средние денежные номиналы. На денежном рынке функцио­нировало, и порой в большом количестве, мексиканское серебро.

В связи с переписью 1769 г. подробно были описаны незем­ледельческие источники обложения. Объектами обложения были шелк-сырец, шелковые ткани, белые хлопчатобумажные ткани, са­хар, светильники, лампы, свечи, пищевое масло, ароматические масла, а также сахарный тростник, мед, ротанг, индийский трост­ник, пчелиный воск, бивни слона, рог носорога.

В 70-е годы Тхуанхоа давал уже лишь 40%, а область от Куангнама и южнее — 60% налогов (при доле населения соот­ветственно в 127000 и 165000 тяглых, т. е. 43 и 57%)[193]. Юг до­гнал «старые владения» по уровню экономического развития, и обложение там стало не менее интенсивным.

Вьетнамские купцы в Дангчаунге представлены были как роз­ничными торговцами внутри городов и между городом и дерев­ней, так и крупными оптовиками, посылавшими корабли или караваны лошадей и носильщиков. Наиболее богатыми были, на­сколько можно судить, купцы-судовладельцы. Все вьетнамцы-судо­владельцы (кроме рыбаков) были выделены в особую группу на­селения и занесены в специальные реестры. Они платили налог, исходя из водоизмещения судна (10,9 или 4 куана с судна в год). Первоначально вместо налогов купцов-судовладельцев заставля­ли, как крестьян на основе «конг виек» (трудовой повинности), перевозить казенные грузы, но купечество вело борьбу с государ­ством, уклоняясь от феодальной эксплуатации (как сообщали чи­новники, «кораблей много, а в перевозках участвует мало»). Фео­дальное государство не смогло сломить сопротивления купечества и перешло к откровенному фрахту за наличные наряду с исполь­зованием государственного флота под командованием «экономиче­ских» чиновников.

Аналогичные группы купечества сложились в сфере сухопут­ных перевозок. У них нанимали большое количество лошадей и работающих на них людей для обслуживания государственных почтово-транспортных станций. Распространение этой своеобраз­ной формы откупа на одну из важнейших сфер жизни, переход к найму тысяч людей резко расширили сферу денежных отноше­ний; этому же способствовали все учащающиеся случаи выплат денег солдатам. Денежные средства вьетнамских купцов увели­чивались.

Внешняя торговля Дангчаунга в середине XVIII в. была ак­тивной. Размах внешней торговли сами ученые Нгуенов объясня­ли удобством географического положения («длинное морское по­бережье»); традиции заморской торговли во многом были унасле­дованы от тьямов. «Много людей из других стран приезжали тор­говать», и в Дангчаунге имелись специальные чиновники (кай-чи) для иностранных купцов.

Государственной деятельности в хозяйственной сфере в период обостряющегося кризиса не уделялось достаточного внимания. В 1747 г. был построен арсенал и при нем — «школа огнестрельного оружия». Это было сложное государственное производство, на котором было занято много людей. Наряду с кадрами пушеч­ных заводов, существовавших уже более полутора веков, рабо­чие этих предприятий составляли значительный отряд ремеслен­ников Фусуана.

Сложным производством с большим числом рабочих был и но­вый монетный двор, где производилось в день 60 тыс. монет. Продолжалось и государственное хозяйствование на рудниках по добыче серебра и золота.

Примечательной особенностью общественной жизни Дангчаун­га была важная роль в ней буддизма. При Во-выонге были рас­ширены монастыри, продолжалось строительство буддийских хра­мов, были посланы монахи за границу собирать буддийские сочи­нения. Во-выонг, как и все тюа из рода Нгуен, имел буддийское послушническое имя, ставил стелы соответствующего содержания, подчеркивал свое уважение к известным наставникам; ничего по­добного по отношению к конфуцианцам не было.

В Дангчаунге имелись свои буддийские секты, в том числе «Лесной предел» («Лам-те»), центры которого находились в Бинь-дине и Фусуане. Крупнейшим религиозным деятелем первой по­ловины XVIII в. был вьетнамский монах Лиеу-куан, основатель новой ветви секты «Лесной предел»[194].

Как показывает анализ экономических, социальных и политиче­ских процессов в Дайвьете в середине — третьей четверти XVIII в., назревавший в течение длительного времени кризис феодального общества во Вьетнаме обострился до предела. Ни расширение тер­ритории в Дангчаунге, ни жестокое подавление восстаний в Данг-нгоае не могли способствовать решению стоявших перед страной проблем. Развитое феодальное общество в той форме, в которой оно возникло в XI в. и процветало до XV в. (на своем первом этапе), к середине XVIII в. (к концу второго этапа) уже было подорвано распадом общины и ростом мелкопоместного землевла­дения. Вьетнам перешел в начале XIX в. к позднефеодальным от­ношениям. Сочетание во второй половине XVIII в. старых, фео­дально-бюрократических норм и новых, помещичьих было невыно­симо для крестьянства. И поскольку феодальный класс Дайвьета в целом не нашел форм перехода к новым, позднефеодальным от­ношениям (хотя отдельные его представители выдвигали соответ­ствующие программы), путь к ним лег через острую вспышку классовой борьбы — через крестьянскую войну Тэйшонов.





Дата добавления: 2015-03-08; просмотров: 299; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Учись учиться, не учась! 10541 - | 7957 - или читать все...

Читайте также:

  1. B) Внутренние таблицы стилей (встроенная)
  2. DIVISA ET INDIVISA. привилегированное положение католической церкви, бесконечные конфликты с Северной Ирландией и соперничество двух главных партий Фианна Файл «Солдаты судьбы» и
  3. В Российской Федерации. Внутренние источники Внешние источники собственные средства заемные средства привлеченные средства Прочие
  4. Введение. В современном мире этнонациональные конфликты сопровождаются повышенным кровопролитием
  5. Введение. Развитие предприятия и его возможные успехи во многом зависят от действий его системы управления - способности:
  6. Вертикальные конфликты («высший против низшего»)
  7. Вертикальные конфликты («высший против среднего и низшего»)
  8. Взаимодействие между родителями и детьми. Социологи считают, что конфликты между родителями и детьми неизбежны в обществе, в котором происходят бурные перемены
  9. Виды издержек и их классификация. Внешние и внутренние, явные и неявные, бухгалтерские и экономические издержки. Нормальная прибыль как элемент издержек
  10. Внешние и внутренние мотивы
  11. Внешние и внутренние риски. Источник опасности


 

18.207.255.49 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.009 сек.