double arrow

УПРАЖНЕНИЕ 3


Выполняется стоя. Руки вытянуть вперед, кисти сжать в кулак, напрячь до предела все мускулы. Расслабить руки, позволив им свободно упасть. Выполнять до тех пор, пока в пальцах не запульсирует горячая энергия.


УПРАЖНЕНИЕ 4

Выполняется сидя. Поднять ноги перед собой, напрячь мышцы ног до изнеможения. Держаться за стул руками или опираться на спинку стула нельзя. Опустить ноги, расслабить мышцы. Поднять пятки, опираясь на носок. Держать ноги в таком положении, пока в мышцах не появится дрожь. Опустить пятки, расслабиться.

После комплекса упражнений Кастанеда велел нам лечь на пол, повернуться на правый бок, руку положить под голову и подтянуть колени к животу. На твердом полу это была в самом деле неудобная поза. Затем мы, по команде Карлоса напрягли и расслабили отдельные группы мышц, начиная с ног.

Он начал отсчет от ста по одного. Я закрыл глаза и слушал его голос. Спать не хотелось...

Первое, что, а вернее, кого я увидел, войдя в сновидение, был Бирсави. Я удивился и спросил, что он тут делает (степень осознавания, что это сон, у меня была очень высокой). Он мне не ответил, а только жестом пригласил меня сесть в свой автомобиль. Причем жест этот был для меня оскорбительным — так приглашают проститутку. Я стал отнекиваться, объясняя свой отказ тем, что мне недалеко идти. Но Бирсави открыл дверцу и буквально силой втолкнул меня в машину. Это был очень странный автомобиль: сиденье, на котором я сидел, было впереди единственным, но это не было место водителя. Руль и все приборы располагались сзади — туда сел Бирсави. Он вел машину, но как бы из-за моей спины. Я спросил его, что это за чудная машина, но ответ мне совсем не понравился.




— Если мы попадем в аварию, первым должен погибнуть ты! — Яков сказал это так, будто это
было само собой разумеющимся.

Впрочем, ехали мы без особых приключений, если не принимать во внимание тот факт, что мы сильно удалились от того места, куда я должен был дойти. Вдруг дорога оборвалась. Перед нами был огромный ров, за ним — насыпь, на которой лежал бетонный столб со скошенным и острым, как нож, концом. В насыпи копалась небольшая собачка; увидев нас, она заскулила.

— Ты оставайся здесь, а я объеду ров и попытаюсь въехать на холм, — сказал Бирсави, и так же
грубо, как и раньше, вытолкнул меня из автомобиля.

—Зачем же мне выходить? — спросил я. — Вдруг понадобится толкать машину?

— С ней тебе все равно не справиться. — ухмыльнулся Яков и нажал на газ.

Я не успел ничего сказать, как он уже был на вершине насыпи. Все прошло без проблем за исключением того, что бетонный столб, лежащий на насыпи, соскользнул в ров. И вдруг я сообразил, что не вижу собаку. Я заглянул в ров и увидел ужасную картину: пес лежал на спине, столб вошел глубоко в землю. У собаки была отрезана задняя нога (она валялась рядом). Я понял, что, падая, столб острым концом перерезал собаке ногу. Но она была жива.



Бирсави кинул мне одеяло, велел завернуть в него собаку и быстро садиться в машину. Я так и сделал. Мы помчались дальше. Я думал, что мы везем собаку в клинику, но автомобиль остано­вился у фонтана, где меня уже ждал Кастанеда и другие участники группы. Я вышел из машины, чтобы объяснить, что не могу остаться с ними, потому что собака может истечь кровью и умереть, но вместо этого увидел себя, завернутым в то самое одеяло, в которое я завернул собаку. И у меня болела нога, так что я добрался до группы, сильно хромая. Все приветствовали меня аплоди­сментами. Этот звук вернул меня из сновидения в реальность.

Кастанеда громко хлопал в ладоши. Участники семинара один за другим открывали глаза. По их лицам я видел, что они не спали: взгляды вовсе не были осоловелыми и непонимающими. Каста­неда спросил нас, кто увидел себя в образе собаки. Оказалось, никто.

— Разве? — не поверил Карлос. — Тогда объясни нам, Тед, почему мы так долго ждали тебя у
фонтана?

От неожиданности я вздрогнул, и от этого непроизвольного движения мне вспомнилась середина сна — та самая, в которой Бирсави объезжал ров и пытался заехать на вершину насыпи. Ему никак не удавалось преодолеть подъем, пришлось толкать машину. Собака, испугавшись машины, прыгнула в ров, а потом не могла оттуда выбраться. Я спрыгнул на дно рва, чтобы достать собаку, но не нашел там пса. Я хотел уже выбираться наверх, но Бирсави задел машиной столб, и он соскользнул вниз. Столб раздробил мне ногу; Бирсави, чертыхаясь, вытащил меня, затолкал в машину и укрыл одеялом.




— Сейчас, сейчас, — говорил он, и мял мою поврежденную ногу, как бы складывая ее по кусоч­кам. Мне было очень больно. Потом мы ехали по улицам незнакомого города и очутились у фонтана.

— Изумительно, — улыбнулся Кастанеда. — Тебе не просто удалось стать собакой и увидеть свою Силу. Ты еще и прошел инициацию. Такое с первого раза не получается ни у кого. Это гово­рит о том, что ты давно нашел свой источник Силы и уже его используешь. Посвящение, которое ты прошел в сновидении, закрепило твой Путь. В принципе, можешь завтра не приходить на се­минар. Твоя Сила теперь будет тебя вести сама.

—Инициацию? — удивился я. — Во сне? Каким образом?

—Не во сне, а в сновидении, — строго поправил меня Кастанеда. — Пожалуйста, не путайте эти понятия. Большинство шаманов проходят инициацию в сновидении. Твой сон — классическая шаманская инициация. Странно, что я объясняю это студентам-антропологам.

— Инициация шамана заключается в том, что неофит должен пережить инициатическую смерть, а затем возродиться в новом качестве, — сказал Кастанеда. — Эта смерть может быть полной — тогда над шаманом проводят погребальный обряд, или частичной. В этом случае неофита убивает или калечит его наставник, а затем восстанавливает его к жизни. Но эту новую жизнь он уже будет проживать в качестве мага. После такой инициации шаман уже обладает всеми способностями, поэтому дальнейшее обучение ему не нужно. Вот я и сказал, Тед, что ты можешь больше не приходить ко мне на семинар. Ну, может только из любопытства. Скажи, если завтра не придешь — я распоряжусь, чтобы тебе вернули деньги за последние три дня.

— Нет, не надо, я приду, — я был озадачен. — Я вообще ничего не понял, если честно. Куда со­бака-то делась? Ах, нет, не это важно. Почему в моем сне снова был Яков? И почему он меня покалечил, а потом вылечил? Он что, мой наставник? Или... моя Сила?

И я растерянно посмотрел на Касси. Она ведь это говорила мне вчера, но я воспринял это как

величайшую глупость.

* * *

В конце седьмого дня мы не получили никакого задания. Впрочем, Кастанеда посоветовал мне практиковать осознавание, когда я нахожусь рядом с Яковом.

— Бирсави — источник твоей Силы, — сказал он. — Твоя Сила принадлежит ему, он ею
владеет. Теперь ты служишь ей, и потому рядом с Силой должен всегда находиться в состоянии
осознавания. Сначала это может не получаться, но главное для тебя — все время помнить об
осознавании. Со временем оно придет.

Время: 14:45.

Якова я дома не застал: вот уже второй день он, выполняя задание Кастанеды, ходит по утрам позировать в обнаженном виде для портфолио нашей общей знакомой, художницы Делии Хоре. Так что практиковать осознавание мне не придется до вечера. Оно и к лучшему: я хочу как следует обдумать сегодняшний опыт.

Я много читал о сновидении, в том числе и все, что написал Кастанеда. Но мой личный опыт сновидения меня не то чтобы разочаровал — просто я ждал от него других ощущений. Собственно, сновидение, в которое мы погружались под присмотром Кастанеды, было точь-в-точь как обычный сон, за исключением того, что я спал и понимал, что сплю. И еще — знал, что мне надо найти площадь с фонтаном. Выходит, сновидеть — значит просто отдавать себе отчет в том, что спишь, и иметь определенную цель?...

Время: 21:20

Произошло нечто, что заставило меня вновь вернуться к дневнику. Яков вернулся в полдевя­того, как всегда, обессиленный и изможденный. От ужина он отказался, я предложил сделать чай. Пока я готовил чай, он принимал душ. Все это время я практиковал осознавание действий.

—Прекрати.

Это первое, что сказал Яков, появившись на кухне.

—Что прекратить? — не понял я. — Ты что, чай нить не будешь?

—Прекрати копаться у меня в голове.

Я ошеломленно посмотрел на него. Вчера он назвал меня ненормальным, а сегодня оказалось, что именно он и тронулся мозгами.

Я попросил объяснений. Он сказал, что все время, пока он стоял в душе, я сидел у него в голове н описывал последовательность моих действий по приготовлению чая. И чтобы избавиться от


моего голоса, он стал перебивать его. Каким образом? — описывать, что он сам делает в данную минуту.

Я ответил, что выполняю заданную Кастанедой практику осознавания действий. (О том, что Яков для меня — источник Силы, я пока умолчал. Мало ли как он воспримет это после моей вчерашней «пьяной» выходки).

— Пожалуйста, не делай этого, когда я рядом, — устало попросил он. — У меня и так голова идет кругом. Там кроме тебя хватает лишних голосов.


ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Сила приказывает. Мифологическое сознание мага. Ось Мира. Я

пробую себя в роли шамана

КТО МНЕ ПРИКАЗЫВАЕТ

Я снова пришел пораньше, чтобы посоветоваться с Кастанедой. Мы одновременно вошли в здание корпуса, и он предложил мне поговорить на лестнице.

— Там идет подготовка к занятию, — сказал он, — не будем мешать. Излагай свою проблему.

Я сказал, что не знаю, что делать. Продолжать ли, как он велел, практику осознавания, когда Яков неподалеку, или же выполнить просьбу Якова? Все-таки через него действует моя Сила, а я ей должен служить?

— Ты слишком шумишь, — рассмеялся Кастанеда. — И мешаешь своей Силе.

— Как понять: шумлю? — удивился я. — Когда я осознаю, я проговариваю свои действия про себя, не то что вслух не говорю, даже не шепчу!

— Вот-вот. Проговариваешь. Ты слишком занят внутренним диалогом. Поэтому слышишь толь­ко себя. А ты должен слышать еще и свою Силу. Вернее, чувствовать ее — как собака чует запах хозяина. Останови диалог — и все будет в порядке.

— Но я пока не умею... — растерялся я.

— Значит, практикуй осознавание, когда Бирсави не будет рядом. И старайся при этом поймать момент остановки внутреннего диалога. При Якове не делай ничего. Это приказ твоей Силы — ты должен ее слушаться.

— Я должен всегда выполнять, что он говорит?
Кастанеда кивнул утвердительно.

А как узнать, когда Яков просит от имени Силы, а когда — от себя?

— Пока не научишься осознавать в тишине — не узнаешь. Просьба, от которой исходит явный
запах Силы — это приказ Того, кому ты служишь. Пока ты не научился различать этот запах, вы­
полняй любую его просьбу. Все равно он не потребует от тебя ничего экстравагантного.

КАК МЫСЛИТ МАГ

Мы думали, что после сырых костей и карнавала с символикой смерти нас уже трудно чем-либо удивить. Но на восьмой день занятий Кастанеде это удалось.

Когда мы вошли в аудиторию, то увидели, что посреди пола возвышается небольшой круглый подиум, в центре которого торчит гладкая металлическая труба, доходящая почти до самого по­толка. Вокруг подиума были расставлены стулья.

— О-о... — игриво присвистнул кто-то из парней.

Тем не менее, Кастанеда не спешил с объяснением. Он велел нам рассаживаться, а затем по­просил поделиться своими впечатлениями от вчерашней практики сновидения.

— Я ожидал другого, — сказал я, когда подошла моя очередь. — Я думал, будет как в реально­сти, то есть я буду чувствовать так, словно нахожусь в своем теле: слышать звуки и запахи, осязать то, к чему прикасаюсь. А вышло все как во сне, только я знал, что сплю.

— Чтобы сновидение стало реальностью, нужны годы практик под руководством опытного проводника, — ответил Кастанеда.

— Разве наше вчерашнее сновидение не было реальностью? — спросила Тайра. — Вы же гово­рили, что мы совершили путешествие в мир, который действительно существует!

— Оно и было самой настоящей реальностью. Только не вашей, а моей, — улыбнулся Кастане­да. — Я единственный действовал в нем осознанно. Вы же только выполняли мои инструкции, причем каждого из вас я вел от начала и до конца пути.

—Надеюсь, что наша сегодняшняя тема позволит вам продвинуться по пути осознанного сно­видения, — продолжал он. — Кто мне скажет, что это? — Кастанеда взмахнул рукой, указывая на подиум с металлическим шестом. — Касси, может ты?

—Она не только скажет, она еще и покажет! — захлебываясь противным смешком, сказал Ник.


—Это — Мировое древо, — строго произнесла Касси. И метнула такой уничтожающий взгляд в сторону Ника, что ему пришлось опустить глаза и втянуть голову в плечи.

— Совершенно верно, Касси. — похвалил ее Карлос. — Это действительно Мировое древо, вер­нее, его видимый символ. Ловенталь, скажи, как ты понимаешь эту символику.

— Ну, Мировое древо — мифическое дерево, чьи корни находятся в земле, а верхушка касается неба. Если брать христианскую символику, там псе наоборот — корни в небе, вершина — на земле. Это показывает, что Отец всего живого — Бог; значит, корни жизни на небе. Так или иначе, Ми­ровое древо соединяет землю с небом.

— Я арендовал этот шест в баре неподалеку, — сообщил Кастанеда, — но я надеялся, Ник, что у вас на восьмой день моего семинара мышление отойдет от привычных стереотипов. Маг не должен мыслить мирскими категориями. Маг обязан мыслить мифологически. Собственно, мифоло­гический образ мышления для мага и есть единственно возможный.

— Мы что теперь, должны верить в сказки? — усмехнулся Ник. — Ладно, после семинара пой­ду, поищу горшочек с золотом на конце радуги.

—Поищи. — Кастанеда был абсолютно серьезен. — Это будет твоим заданием на сегодня. — Всем остальным я хочу напомнить: миф — это истинная история того, что происходило, когда время только зарождалось. Мифическое повествование — рассказ о событиях, о которых иным языком и нельзя рассказать.

ОСЬ МИРА

Между прочим, в числе мифов о Мировом древе есть и рассказ о его происхождении. Мировое древо люди получили из рук Демиурга — Творца

Вселенной. Он посадил древо, которое за одну ночь выросло от земли до неба. Но назначение его заключалось не только в том, чтобы соединять землю с небом. Древо — это космическая ось, во­круг которой вращается Вселенная. Земля, находящаяся вокруг оси, принадлежит человеку. Это его мир.

— Значение этого символа для человека трудно переоценить, — веско изрек Карлос. — Многие
маги высшего посвящения всерьез убеждены, что утрата этого символа нанесла человечеству не­
поправимый урон, от этого и все беды современного мира. Христианам чуть полегче: у них роль
мирового древа выполняет Крест.

На заре человечества у всех племен существовал видимый символ Оси Мира. Мировое древо, шаманское дерево, священный столб — называли его по-разному. У кочевых народов он и сейчас есть — в виде шеста, на который крепится юрта. Этот шест для них важнее самой юрты: ведь на нем держится не просто их временный дом, а весь мир, в котором они живут. Если шест ломается — это не просто трагедия, это космогоническая катастрофа. Это в прямом смысле означает конец света. Поэтому шесты берегут как святыню. Конструкция кочевого жилища рассчитывается так, чтобы на центральный шест приходилась минимальная нагрузка.

Кочевые народы повсюду возят свои шесты. Если кто-то или что-то заставляет их быстро поки­нуть место, на котором они находятся, они могут бросить все: вещи, скот, даже детей и женщин. Но свою Ось Мира они не бросят никогда. Ведь именно благодаря ей они везде могут находиться в своем мире и иметь связь с Небом.

У любого человека есть свое Мировое древо, своя Ось Мира. Брухо называют ее точкой сборки. Смещая свою Ось, они могут путешествовать по различным мирам и везде чувствовать себя как дома. Именно смещение точки сборки и позволяет сновидцу действовать в сновидении осознанно. Техника эта сложна. Овладеть ею в рамках семинара невозможно. Не каждый маг умеет путеше­ствовать во сне, да и не все стремятся к этому.

Но любой, кто претендует на магическое Знание, должен уметь перемещать свою Ось Мира. А для этого ее надо в себе открыть.

У большинства людей Ось Мира сильно смещена. Вообще-то, она ни у кого не имеет жесткого закрепления: природа ее такова, что она должна быть все время в движении. Но Маг может удер­живать ее в области сердечного центра — это идеальное положение. Вам следует научиться хотя бы удерживать ее в границах тела. Потому что сейчас ось мира у каждого из вас находится вовне. И это очень плохо, это значит, что вы существуете за пределами собственного мира. Иными словами, вы не существуете вообще.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему антропологи и этнографы так привязаны к тем, чью культуру они изучают? Даже если это самые примитивные и жестокие племена? Я отвечу: по-


тому, что, в отличие от нас, люди в традиционном обществе удивительно цельны и последователь­ны, они живут настоящей жизнью. Они существуют на самом деле. Их Ось Мира находится там, где ей положено быть. И эти люди делают все, чтобы она не смещалась. А то, что называем жизнью мы, есть не что иное, как бесконечный калейдоскоп случайностей и нелепостей. Тед, — Кастанеда повернулся ко мне, — ты был разочарован, что сновидение так напоминало обычный сон и не было совсем похоже на реальность. Ты прав: сновидение не похоже на вашу реальность, потому что даже скомканный, проходящий мимо сознания сон гораздо реальнее, чем жизнь, в кото­рой мы якобы бодрствуем.

Индоариям было знакомо понятие майи — вселенской иллюзии, в плену которой проходит жизнь человека. Но почему человек так легко попадается в этот плен? Ответ один: он не владеет своей Осью Мира. Ею владеет внешний мир, то есть, хаос. И вырваться из этого хаоса, превратить его в Космос, можно только одним способом: вернуть Ось Мира в пределы вашего тела.

ПРАКТИКА ВОСЬМОГО ДНЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСИ МИРА

— Я предлагаю вам провести одну сложную и довольно жесткую практику, которая позволит вам сделать это. Это ритуал, магическое действо, которое шаман производит над смертельно боль­ным. Маг пытается вернуть ось мира больного в пределы его тела. Если это удается — больной вы­здоравливает. Если же нет — больной умирает. Мы тоже попытаемся это сделать, только никто не умрет. Если все пройдет как надо, вы получите представление о реальности. Если нет — оста­нетесь в плену майи. Но я хочу предупредить мне: столкновение с реальностью так же болезненно, как и лобовое столкновение с поездом, несущимся на всех парах. Если кто-то боится выполнять ритуал — у вас есть минута, чтобы попрощаться и уйти. Кастанеда выдержал паузу. К моему удив­лению, ушел только один Ник (несколько дней назад, когда мы должны были открыться Силе, в зале осталось лишь трое).

— Это практика, которую вы будете выполнять не над собой, а над своим партнером. — сказал Карлос по истечении минуты. — Для Мага-Собаки этот ритуал полезен еще и тем, что он учится слышать не только себя одного. Выбирайте себе пару. Я встану к тому, кто останется один.

Я хотел пригласить в пару Рудольфа, но ко мне подошла Касси.

— Можно я встану с тобой? — спросила она.
Я был удивлен и польщен одновременно: я не

сомневался, что Касси во что бы то ни стало постарается набиться в партнеры к самому Кастанеде. Но Кастанеде досталась Люсинда — «серая мышка», девушка, от которой с самого начала семина­ра никто не слышал ни слова. Все пары почему-то получились разнополые. Кастанеда начал давать указания.

— Когда ритуал проводится над смертельно больным, больной лежит, а шаман садится на него
сверху, — сказал он. — Но вы все, к счастью, здоровы, поэтому никто ни на ком сидеть не будет.
Ритуал проведем стоя. «Шаман» будет зрячим, «больной» — слепым. Первыми в роли шаманов
попробуют себя мужчины.

И по его хлопку ассистентки принесли повязки из черной ткани и помогли девушкам завязать глаза.

Затем Кастанеда велел «больным» нащупать свой пульс и начать дышать в ритме сердца. Дыха­ние должно было идти определенным образом:

— Вдохните носом, задержите дыхание, пропустите три удара сердца, на четвертый выдохните ртом. — объяснял Карлос девушкам. — Перерыв между выдохом и вдохом — один удар. Можете держать руку на пульсе, если не уверены, что попадете в ритм. Дышать надо так, чтобы уши не слышали ни вдоха, ни выдоха, а грудь оставалась на месте. Дыхание, таким образом, будет очень короткое и поверхностное.

— Задача «шамана» гораздо труднее. — обратился Кастанеда к нам. — Во-первых, вам надо поймать незаметное дыхание «больного». Для этого вы должны встать позади «больного», очень близко к нему, и положить руки ему на плечи. Встаньте максимально близко, но касаться «боль­ного» вы должны только руками. Через прикосновение вы услышите ритм его сердца. И дышать на первом этапе ритуала вам нужно будет так, как дышит больной — удар-вдох — три удара- перерыв — удар-выдох — удар-пауза.

А вот второй этап будет гораздо сложнее. Продолжая дышать дыханием «больного», вы должны будете уловить собственный пульс и перевести ритм дыхания больного в ритм вашего сердца. Если у вас это получится, его ось мира сместится в область вашего тела. И «больной» через прико-


сновение ваших рук почувствует ее. Вы не сможете удержать ее в этих границах длительное про мя. И это хорошо. Практика, как я сказал, очень жесткая. В первый раз вам и один миг покажется вечностью.

* * *

Кастанеда дал знак приступать.

Я встал позади Касси и взял ее за плечи. Меня охватило волнение. Я стоял очень близко, и, хотя прикасался к ней только ладонями, я чувствовал ее тепло, слышал запах ее кожи. Сердце мое сильно билось, его громкий стук мешал мне уловить пульс ее сердца. Так прошло довольно много времени; мысли мои текли совсем не в направлении ритуала. Боковым зрением я заметил, что Кастанеда осторожно подходит к парам и некоторое время стоит рядом.

Подошел он и к нам. То ли его присутствие подействовало на меня успокаивающе, то ли еще что, но волнение мое улеглось. И скоро я почувствовал, как бьются жилки на плечах у Касси. Вдох — два-три-четыре — выдох — пауза. Я дышал в том же ритме, что и Касси, но как действовать дальше, не знал. Легко сказать: перевести дыхание «больного» в ритм собственного сердца! А как это делается практически?

Но все случилось само собой. Я прикрыл глаза и продолжал дышать вместе с Касси. В какой-то момент я понял, что волнение ко мне вернулось. Мое сердце снова громко забилось, но одновре­менно с его ударами, я слышал и слабую пульса- цию в плечах у Касси. Через ладони я стал «навя­зывать» Касси собственный ритм. Это было трудно — пульс у нее был спокойным и ровным, мое же сердце колотилось быстро и сильно. Но вот удары совпали, и мы с Касси одновременно сделали вдох. В этот-то момент все и произошло. Касси громко, с ревом выдохнула и буквально обруши­лась мне на руки. Мгновение спустя Кастанеда хлопнул в ладоши, дав понять, что практика за­кончена. Теперь мы должны были поменяться местами: Касси должна была стать шаманом, я — больным. Я беспокоился о ней: если она упала в обморок, значит, переживание было слишком сильным. Но Кастанеда сказал, именно теперь, когда она почувствовала свою Ось Мира так близко, у нее все получится легко и без проблем.

Однако у Касси ничего не получилось, и в этом, конечно, виноват я. Когда она встала сзади и обняла меня за плечи, я совсем потерял голову. Мое сердце чуть не выскочило из груди. Я не мог дышать в таком бешеном ритме, я задыхался, а значит, не давал Касси подстроиться под мое дыхание. Моя Ось Мира так и не приблизилась ко мне.

* * *

Вечер восьмого дня мы провели вместе с Касси. Это была не моя инициатива: я бы в жизни не решился пригласить ее куда-либо. После семинара она подошла ко мне и сказала, что очень жалеет о том, что мне не удалось почувствовать Ось Мира. И предложила повторить практику — там, где мне будет удобно.

Я знал, что Якова не будет дома до самого вечера, но не стал приглашать Касси к себе. Я боялся ее. До семинара я знал о Кассандре только то, что она красива и вовсю пользуется своей красотой, выбирая себе парней, от которых можно получить что-то по максимуму. Таких она вычисляла очень четко. Не могу сказать, что претендент в ее бой-френды обязательно должен был быть очень богат (хотя материальное положение играло не последнюю роль). Главное, чтобы Касси могла его заставить таскать каштаны из огня. Хотя многие «золотые сыночки» добивались ее расположения, Касси не всегда смотрела на богатство. К примеру, Бирсави она обошла стороной, хотя его отец — миллионер. Из всех ее ухажеров мне больше всего было жаль Шостера: хотя этот немец и идеа­лист, но у него открытое и благородное сердце, он сделает все ради счастья любимой женщины. Самое печальное был то, что, когда Касси его бросила, Рудольф разочаровался не в ней, а в себе; считал, что сам недостоин такой прекрасной девушки. Я же и не заглядывался на Касси, зная, что не могу ничего ей дать: я жил на стипендию, а подрабатывать у меня времени не было, все занима­ла учеба. Но этот семинар явил мне новую Кассандру. И она меня приводила в смятение.

И мы пошли в галерею университета. Такого волнения, как на семинаре, у меня в этот раз не бы­ло, но у нас все равно ничего не получилось. Только мы начали практику, как галерея наполнилась голосами: привезли каких-то школьников, начиналась экскурсия. Мы просто отправились бродить по залам галереи и гуляли там до самого закрытия. Я проводил Касси домой, напоследок попросил рассказать, что она почувствовала в тот момент, когда удары наших сердец совпали.


— Это в самом деле столкновение, — сказала она. — Но не лоб в лоб с поездом. А с чем-то бес­конечно прекрасным. Большего я сказать не могу, потому что мне не с чем это сравнить. Но я бы очень хотела, чтобы ты это пережил. Пока, Тед.

И она поцеловала меня.


ДЕВЯТЫЙ И ДЕСЯТЫЙ ДНИ

Крушение иллюзий. История меня

Ночью меня посещали только счастливые сны. Поцелуй Касси перевернул мою жизнь. В тот миг, когда она коснулась губами моих губ, мне открылось что-то бесконечно прекрасное. Я решил, что Ось Мира приблизилась ко мне безо всяких ритуалов и медитаций.

И снова я пришел в аудиторию раньше на полчаса. Но не для того, чтобы переговорить с Кастанедой — а чтобы увидеть Касси (я знал, что она вместе с другими ассистентками Карлоса будет готовить аудиторию к занятию).

И я ее увидел, и она снова поцеловала меня, и снова мне показалось, что моя Ось Мира, или точка сборки находится именно там, где ей и положено быть. Все в это утро казалось мне сладост­ным, и даже угрюмый вид Кастанеды не омрачал моего счастья. Я купался в блаженстве. Такого со мной раньше никогда не было. И больше всего грело меня то, что Касси выбрала меня от чистого сердца: ведь я беден, не слишком красив, не респектабелен. Значит, ее чувства искренни.

СТОЛКНОВЕНИЕ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

Я витал в облаках наслаждения и не сразу заметил, что Кастанеда разносит нас в пух и прах.

— Вернуть Ось Мира в границы тела — задача трудная, но тем не менее доступная даже начинающему магу, — сердито говорил он. — Но тот, кто практикует осознавание, должен добиваться этого с первого раза. Вы вчера практически сорвали ритуал. Это как взобраться на гору, и в шаге от вершины повернуть обратно. Я поверить не мог, что никому не удалось хотя бы приблизить Ось Мира. За исключением Люсинды, которую вел я. Ну и Касси, конечно, — и он нежно улыбнулся ей. (Она скромно потупила взгляд, чем привела меня в полный восторг).

— Впрочем, — продолжал Кастанеда в уже более спокойном тоне, — я не зря занимался с вами. По меньшей мере одна из вас станет магом, другому удалось договориться с Силой. Это хороший результат, даже выдающийся. Но то, что группа в целом оказалась так слаба, меня очень огорчает. Это значит, что я не дал вам ничего, и вы зря заплатили деньги. Все, что я говорил вам, вы могли найти в моих книгах или других источниках. Я провожу семинары для того, чтобы помочь людям обрести видение мага.

Он замолчал и отвернулся к окну. Так он стоял минут десять — для того, видимо, чтобы мы осо­знали всю горечь сказанного. Не знаю, может быть, кто-то и горевал, но только не я. Для меня семинар не прошел даром. Я обрел Касси, а это стоит любых магических переживаний.

—На сегодняшнее занятие у меня был совсем другой план, — заговорил Кастанеда, не переста­вая смотреть в окно. — Но делать нечего: мы будем пытаться обнаружить вашу точку сборки.

И наконец-то столкнуть вас с Реальностью. Мы не будем заниматься общими практиками; каждый из вас получит свой личный опыт. Будет больно. Сегодня я с вами церемониться не намерен. Кто хочет уйти — уходите. Если что-то надо обсудить — задавайте вопросы сейчас, чтобы для тех кто уйдет, занятие не пропало зря. Потом мне будет не до разговоров.

* * *

— Вы сказали «одна из нас станет магом» — Люсинда после вчерашнего ритуала, который она
провела в паре с Кастанедой, заметно осмелела. — Кого вы имели в виду?

Наверное, Люси ждала, что Карлос назовет ее.

— Как кого? Касси, конечно, — ответил он. — Вот, кстати: прекрасный результат полного осо-
знавания состояний и действий. Впрочем, это не моя заслуга, я только показал ей путь. Кассандра и
до моего семинара осознавала все, что делает. Правда, идет она путем Койота, но меня тем более
это восхищает: редко кто становится гадальщиком осознанно.

—Кассандра не падалыцик! — возмутился я. — Она настоящий маг-Собака! Я уверен: она служит Силе, поэтому у Касси все получается. Сила ведет ее.

—Вот как? — усмехнулся Кастанеда. — Маг-Собака это ты, Ловенталь. У тебя есть Сила, ты ей служишь. А у Касси нет Силы, которой она могла бы служить.


—Значит, есть! — с жаром выпалил я. — Просто вам об этой Силе ничего не известно. Касси сама знает, что и кому рассказывать!

— Мне действительно ничего не известно о Силе, которой служит Касси, — голос его стал зло­
вещим. — Зато я прекрасно знаю, остатками чьей Силы она питается. Объяснить тебе, почему ты
вчера так и не смог обнаружить свою Ось Мира?

Он смотрел в упор, буравя меня своими жесткими и горячими глазами.

— Койоты очень любят следовать за Собаками, — тяжело, веско говорил Кастанеда. — Собака
служит, а Койот перехватывает у нее куски, которые Сила бросает ей за службу. Из-за этого
Собака часто остается голодной! И не получает того, что дает ему Сила. Но Койот умеет
подсластить пилюлю...

— Нет... — только и мог выговорить я. — Нет...

Но где-то в глубине моего существа я уже знал, что это правда. Да, я не мог заинтересовать Кас­си — ничем, кроме своей Силы. Я, как и Рудольф Шостер, и Кифас Андрияки, попался в ее сети. Но если Рудольфа она приблизила к себе из-за его аристократической внешности и рыцарской преданности, а Кифас просто был щедрым греком, не скупящимся ни на какие траты ради своей богини, то меня она использовала для того, чтобы окрепнуть на своем пути Койота. И ей это уда­лось! Она действительно талантливый маг.

Я краем глаза взглянул в ее сторону. Она сидела с безмятежным выражением лица, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. На мгновение наши взгляды встретились, и она словно сказала мне: все в порядке, чего ты боишься, кого ты слушаешь? И утренние надежды вспыхнули во мне с новой Силой.

— Нет, — сказал я твердо. Вы не правы. Я обнаружил свою Ось Мира. Вчера, после занятия мы с Касси повторили ритуал. Моя Ось Мира была рядом весь вечер и всю ночь, и утром тоже. Я столкнулся с Реальностью. Многое для меня изменилось.

— Серьезно? — спросил Карлос. — И что же ты почувствовал при столкновении с Реальностью?

— То, прекраснее чего нет на свете! Мне открылся неведомый мир — его, я думаю, и называют Раем...

Кастанеда скривил губы, пытаясь скрыть усмешку.

— Тед, представь себе авиакатастрофу. Ты в самолете, пилот или пассажир. Самолет падает с ог­
ромной высоты. Спасения нет. У тебя есть несколько секунд, чтобы осознать: сейчас ты
погибнешь. И ты это осознаешь. И секунды длятся бесконечно. А потом удар. Ты успеваешь его
почувствовать. И этот короткий миг, когда ты его чувствуешь, и есть столкновение с Реальностью.
Я бы не назвал это раем. Думаю, никто бы не назвал.

—Тогда что же я чувствовал? — я был озадачен.

—Великую сладость плена, — губы его раздвинулись в широкой улыбке. — Ты был пленен майей. Ты нырнул в самую глубину иллюзии, а это всегда сладко. И можно было бы нырять в нее и нырять, да вот беда: иллюзия нестабильна. Наслаждение не может продолжаться бесконечно.

—А Касси? Вы ведь сами сказали, что ей действительно удалось вернуть Ось Мира в границы тела. Я спрашивал ее, что она чувствовала в тот момент, и она ответила, что это было что-то беско­нечно прекрасное! Скажи ему, Касси! — почти взмолился я.

— И поэтому она заревела и грохнулась в обморок? — холодно сказал Кастанеда. — От бли­зости бесконечно прекрасного пригожие барышни могут разве что заплакать. А Кассандра столк­нулась с Реальностью. И в обморок она упала не от неожиданности — маги с такой степенью осознавания готовы ко всему. Просто это было настолько больно, что она отключилась. Больно, а отнюдь не прекрасно!

— Касси, это правда? — тихо спросил я.

— Если Карлос говорит... — она пожала плечами. — Тед, а что это меняет? — и Касси послала мне взгляд, полный нежности и преданности.

Я был уничтожен. Я никогда не думал, что есть на свете вещи, которые могут приносить такую боль. У меня темнело в глазах, и если я, как вчера Касси, не потерял сознание, то только потому что не хотел выглядеть по-идиотски перед группой, а потому всеми силами пытался сохранить осознавание.

— Теперь ты понимаешь — что такое — приблизить Ось Мира? — звенел у меня в голове голос
Кастанеды. — Сейчас твоя точка сборки очень близко от тебя, практически касается твоей кожи.
Осознавай. Осознавай, Тед! — приказал он мне. — Ты переживаешь Крушение Иллюзии —
горький урок, который люди получают в течение своей жизни постоянно. Но плоды его слаще вся-


кой иллюзии. Ведь только благодаря этому люди имеют хотя бы смутное представление о реальности. Ты — маг. Ты умеешь осознавать. Ты можешь войти в Реальность и увидеть ее тиком, какая она есть.

* * *

...Когда пишешь, все выглядит так, будто Кастанеда только и делал, что занимался мною одним весь день. На самом деле наш разговор занял не больше десяти минут, причем все остальные понятия не имели, о чем мы беседуем. Закончив со мной, Карлос занялся кем-то еще, но я ничего не видел и не слышал. Он сказал — осознавай, и я осознавал, хотя и был бы рад этого не делать.

Занятие закончилось, я как-то добрел домой, надеясь застать там Якова: мне была нужна живая душа. Но Бирсави улетел с утра позировать своей художнице (там уже вовсю пахло романом), и я был вынужден осознавать свое жалкое положение снова и снова. В сущности, ничего не произошло: Кассандра нашла новую жертву, а то, что этой жертвой оказался я, наверное, должно было мне льстить.

Нрав Касси был известен многим; тем не менее, все охотно шли к ней в сети — даже те, кто понимал, что это будет им дорого стоить. По сравнению с остальными я даже в более выгодном по­ложении: она ведь меня не бросила, более того — намекнула, что это все ничего не значит, что все осталось по-прежнему, и я могу продолжать наслаждаться ее благосклонностью.

— Койот умеет подсластить пилюлю, — усмехнулся я. — Только после сахара горечь кажется
еще более горькой.

Больше всего на свете мне хотелось забыть и о Касси, и о Кастанеде, и о его семинаре. И я при­бегнул к старому, как мир, рецепту.

* * *

— Ловенталь! — окрикнул меня Яков. — Ты опять напился? Что с тобой?

— Анестезия, — важно объявил я. — Тебе налить? — я поболтал остатки рома в банке.

— Да ну тебя, — устало отмахнулся мой приятель. — Завтра хочу серьезно поговорить с Дели-ей. Если наша помолвка состоится, я тебе сам налью. К тому же, последний день семинара. Кстати, кое-кому здесь вставать в семь утра!

— Не-не-не... — промычал я. — Я туда больше не пойду. Пропадай твоя сотня пропадом! Заработаю когда-нибудь — отдам. А туда — ни но-гой! Пусть над другими издеваются.

И тут Яков посмотрел на меня так, что я протрезвел.

— Я разбужу тебя, — жестко сказал он.

В семь утра Бирсави появился в моей комнате, и, не спрашивая, сдернул с меня одеяло.

— Поднимайся.

— Яков, какого черта? Не пойду я никуда! — я попытался сопротивляться.

— Ты. Пойдешь.

И тут он произнес то, что я бы сам не сумел выговорить никогда. Он назвал мое магическое Имя.

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Когда мы все собрались, Кастанеды в аудитории не было. Столы и стулья стояли на своих местах, все было как на обычной лекции. Девушки-ассистентки сказали, что доктор немного задержится, а мы пока должны выполнить его задание — написать краткую автобиографию. На столах уже лежали стопки белой бумаги и ручки.

Касси села рядом со мной — я сделал вид, что не замечаю ее. И начал писать.

Я исписал несколько листов: автобиография у меня не вышла краткой. Не потому что моя жизнь была такой насыщенной, просто вспоминать я начал с самого детства. Я описывал все события, которые повлияли на мое становление — может быть, они были не слишком примечательными, но их было много.

Когда Кастанеда пришел, я только-только начал описывать, как поступал в колледж. Он вошел очень тихо и поздоровался только когда оказался за кафедрой. Мы вздрогнули, как по команде, и оторвались от своих записок.

— Времени не хватило? — спросил он. — Дать еще несколько минут?
Мы закивали головами.


— Не дам, — сказал он, посмеиваясь. — Допишете дома. Если захотите. В любом случае, я это читать не буду.

— Тогда зачем мы это все писали? — спросил Тернер.

— Вы писали личную историю себя, — ответил Кастанеда. — Так, как вы ее видите. Но если бы вашу биографию описывал кто-нибудь из ваших близких, я уверен — она была бы совершенно другой. А если бы ее писал ваш друг? А если — враг? Но самое интересное было бы, если бы вашу биографию вдруг написал человек, который о вас не знает ничего, кроме имени. А может, и его не знает.

— Но как человек, который не знает ни меня, ни даже моего имени, может что-то обо мне напи­сать? — удивился Андрияки.

— Но ты же написал, Кифас, — сказал Кастанеда. — Хочешь сказать, ты знаком с собой? Или твое Имя тебе известно? Этим у нас тут только Ло- венталь похвастаться может.

— Что ты скажешь, Люсинда, — повернулся Карлос к нашей тихоне, — если я сообщу тебе, что всю свою жизнь, от самого рождения, ты была хранителем Кольца Силы? И на этот семинар попала только для того, чтобы узнать это?

— Это ... правда? — с надеждой спросила Люси.

— А правда ли то, что ты написала в своей автобиографии?

— Да, — она встряхнула челкой.

— Тогда правда и то, что я сказал. Ты мне веришь?

— Не знаю. Не очень. Хотелось бы, но...

— Что но? — отечески улыбнулся Кастанеда. — Ты не веришь в это потому что ты об этом ничего не знала до сих пор. Но факт в том, — заговорщицки произнес Карлос, оглядывая группу, — что никто ничего о вас не знает. И первый из этих незнающих — вы сами.

— Маг остается магом ровно до той минуты, пока он осознает это незнание, — сказал Карлос. — Как только он начинает думать, что он что-то о себе знает, у него появляется личная история. А это приговор. Личная история — это портрет, нарисованный пятилетним ребенком, у которого нарушены связи между полушариями. На этом портрете нельзя будет разобрать даже, где голова, а где ноги, не то, что найти какое-то сходство. То, что вы думаете о себе, и то, чем вы являетесь, отличается настолько, насколько «портрет» отличается от вашего настоящего облика. Тем не менее большинство людей почему-то крайне заинтересованы в том, чтобы в глазах всего остального мира выглядеть именно так, как их нарисовал бедный больной малыш. Поэтому из всех более всего похожи на людей Маги. О которых никому ничего не известно.

Я прошу вас порвать, а лучше — сжечь эти листки, которым вы посвятили так много времени. И написать дома новую личную историю. Но я прошу вас писать ее так, как написал бы ее человек, не знающий даже вашего имени. Вы абсолютно свободны в своем творчестве. Помните только об одном: все, что вы напишете, будет чистой правдой. А правда — сильное оружие. Она может не только защитить вас, но и разрушить. Это оружие будет вас защищать, если вы будете осознавать, что миллионы историй, которые могут рассказать о вас миллионы не знающих вас людей — истинны. И это оружие сильно покалечит вас или даже убьет, если вы хотя бы на секунду поверите в то, что написанная вами история — единственно правдивая.

Человек — это Вселенная. Во Вселенной может случиться все. Вы можете пережить величайший взлет и величайшее падение. И пусть вас не смущает то, что это «можете» не входит в ваш пережитый, устоявшийся опыт. Это все существует в вас, и всегда существовало.

Маг может выдавать детский рисунок за свой истинный облик. Но это будет лишь маска. Поль­зуйтесь масками, но не забывайте что любая маска — всего лишь тонкая крышка на бездонном колодце. В этом колодце все: и ваша Сила, и ваше бессмертие. Можно и нужно прятать его от посторонних глаз, но не нужно заколачивать его. Иначе вы лишитесь источника Силы и в самом деле станете похожи на детские каракули.

Кто вы? — этот вопрос должен вас преследовать всю жизнь. И до тех пор, пока вы не будете знать на него точного ответа, вы останетесь человеком Знания. Не заботьтесь о том, что вам рассказать о себе при встрече с незнакомым человеком. Или со знакомым. Пусть мир сам об этом позаботится. Не спорьте с ним. Но и не соглашайтесь.

Кто я? — определите сами. Но учтите, что любое ваше определение будет лишь крышкой над колодцем — причем не над моим. А может, и колодца-то под этой крышкой никакого не окажется.


Из тех, кто называет себя моим учеником, никто им не является. Кое-кто продолжает мою ли­нию, но они о себе не говорят. Но я не спорю ни с кем. Мне просто жаль, что те, кто себя так назы­вает, заколачивают свой колодец, используя мое имя в качестве гвоздей.

Не делайте этого. Или делайте — если считаете нужным. Но не удивляйтесь, если спустя много лет вы будете рассказывать кому-нибудь об этом семинаре, но над вами посмеются, сказав:

— Карлос Кастанеда никогда не бывал в Йеле!







Сейчас читают про: