Глава 10

После Игры Полина стала самым популярным человеком в Академии. «И девчонки кое на что способны», — с гордостью сказала она Матвею. На что тот посоветовал не зазнаваться, но все же добавил, что он-то как раз никогда в ней не сомневался. И эти слова были приятнее всех хвалебных речей и восторженных восклицаний, которые ей приходилось выслушивать.

Золотой козел перешел в личное владение Полины, и теперь красовался на полке в ее комнате. А впереди еще был Турнир Десяти, и Полина уже предвкушала новые впечатления. Но позже — значительно позже, — когда она записывала в свой дневник события того дня, сам турнир она смогла охарактеризовать лишь несколькими словами: «Сила. Красота. Мужество»..

…Вокруг стадиона, на котором проходил турнир, раскинулись разноцветные ярмарочные шатры. И людей здесь было не меньше, чем на Большой осенней ярмарке. В основном, конечно, Воины и Маги, но некоторые из них были с женами и даже с детьми. Полина запоздало подумала, что отец никогда не посещал этот турнир, во всяком случае она ничего об этом не знала.

Они разделились почти сразу. Матвей ушел со своими друзьями, Полина весь день провела с Маркусом. В шумной толпе легко было потеряться, и они заранее договорились о месте и времени встречи, тем более что Учитель, который телепортировал их на турнир, предупредил, что не будет ждать ни минуты и опоздавшие будут возвращаться в Академию пешком.

После окончания турнира оставалась еще пара часов до назначенного времени, и Полина с Маркусом, делясь впечатлениями, отправились побродить по ярмарке. К косым взглядам Полина уже привыкла и не обращала на них внимания. Повышенный интерес к ее персоне не помешал ей в полной мере насладиться заслуженным выходным. Она участвовала в шуточных состязаниях, смеялась над балаганным представлением, уплетала жареные колбаски. В конце концов, выбившись из сил, они с Маркусом стали искать местечко, чтобы отдохнуть. Но это оказалось не так-то просто: в единственном шатре, где можно было посидеть и выпить чего-нибудь холодненького, яблоку негде было упасть. Расположиться на открытом воздухе, прямо на земле, они не могли из-за белоснежных парадных костюмов. Полина приуныла, и тут Маркус вспомнил, что рядом есть небольшая деревня.

— Да тут недалеко, вон за тем поворотом, — сказал он. — Здесь проходит дорога, так что в деревне наверняка есть трактир. Мы успеем вернуться.

Полину не пришлось долго уговаривать, и спустя пять минут они уже поднимались на веранду, увитую плющом. К их удивлению, в трактире не было ни Воинов, ни Магов, — только несколько обычных посетителей, которые, впрочем, не обратили на них никакого внимания. Поначалу Полину это смутило, у нее даже появилось ощущение какой-то смутной опасности, но Маркус решительно взял ее за руку и посадил за свободный столик.

— Что будешь пить? — спросил он с важным видом галантного кавалера.

— Сок, любой, — ответила Полина с улыбкой. Она не воспринимала ухаживания Маркуса всерьез, да и он, казалось, делал это полушутя.

Маркус принес яблочный сок, и они потихоньку потягивали его через соломинки, наслаждаясь отдыхом.

— Ой, простите!

Девушка, проходящая мимо их столика, вдруг споткнулась и опрокинула чашку с кофе, которую держала в руках, прямо на Полину. Маркус подскочил, чтобы помочь девушке подняться, а Полина в ужасе уставилась на пятно, расползающееся по рукаву ее белого кителя. Она живо представила себе, что скажет Матвей по поводу ее испачканной одежды, и ей стало плохо. Девушка, чуть не плача, рассыпалась в извинениях.

— Ничего страшного, — пробормотала Полина, чтобы ее успокоить.

— Где здесь есть вода, Маркус?

Девушка тут же предложила свою помощь и отвела Полину в туалетную комнату. Пытаться смыть водой кофейное пятно — бессмысленное занятие, и Полина сразу же в этом убедилась.

— Почему ты не воспользуешься магией? — удивилась девушка. — Это ведь так просто!

— Я не могу использовать пси! — в отчаянии воскликнула Полина.

— Тогда позволь мне.

Через несколько секунд пятно исчезло без следа.

— Спасибо! — облегченно вздохнула Полина. — Ты меня спасла.

— Да что ты! Это ведь все из-за меня, — махнула рукой девушка. — Ты больше не сердишься?

Полина заверила ее, что все в порядке, и вернулась к Маркусу. Тот выглядел озабоченным.

— Не волнуйся, все обошлось, — сказала Полина. — Правда, я думала, что мне конец! Мой наставник не признает слово «случайно».

— Все хорошо, что хорошо кончается, — бодро заметил Маркус. — Допивай сок, нам пора возвращаться.

На обратном пути Полина вдруг почувствовала знакомое легкое головокружение, и не успела она до конца понять, что с ней происходит, как дорогу им преградил патруль Воинов.

— Вы задержаны, — объявил один из Магистров.

— За что? — возмутился Маркус. — Мы ничего противозаконного не делали!

— У нас есть сведения, что девушка пила вино.

— Это неправда! — воскликнула Полина.

— Возможно. Но мы должны проверить.

Дальнейшие события слились в один большой и жуткий кошмар. Полина утратила ощущение реальности и воспринимала происходящее как череду ярких страшных картинок из собственного ужасного сна.

Положительная проба на алкоголь в крови. Отрицание вины. Матвей, пытающийся рассказать Учителю об истории с зельем. Возвращение в Академию. Анализы, расспросы, крики, слезы. Тьма…

Голова гудела, как только что отзвонивший колокол. Полина осторожно открыла глаза и огляделась. Она обнаружила, что лежит в своей кровати, но никак не могла вспомнить, как она до нее добралась. Вероятно, ей помог Матвей. Да, точно он. Только теперь она заметила его, спящего в кресле. Впрочем, нет, уже не спящего… Он проснулся, когда она заворочалась.

Тишина. Густая, липкая и омерзительная тишина. Что толку тратить слова, если и так все ясно? Вчерашний кошмар, как щупальца спрута, крепко опутал Полину и, как в глубину, погружал ее в отчаяние.

Хуже всего было даже не то, что ей опять подстроили ловушку, — хуже всего было то, что ей не поверили. Кто-то очень постарался, чтобы на этот раз она не сумела выкрутиться.

— Полина, Учитель Талим хочет видеть тебя до общего сбора.

Голос Матвея с трудом пробился сквозь гул в ушах.

— Тогда мне надо привести себя в порядок.

Контрастный душ помог утихнуть головной боли, а слова Матвея дали Полине толику надежды, что еще не все потеряно. Возможно, вчера что-то прояснилось после того, как она утратила контроль над собой. Учитель Талим уже ждал в комнате, когда она вышла из ванной. Он был хмур и серьезен.

— Поговорим у меня, — коротко сказал он, не отвечая на приветствие.

Мгновение — и Полина очутилась в знакомом доме в Долине Грез. Учитель Талим жестом велел ей сесть, а сам некоторое время молча мерил шагами небольшую комнату, потом остановился напротив Полины и посмотрел ей в глаза. Она выдержала этот взгляд — тяжелый и обвиняющий, — но ее надежда умерла под этим взглядом. Она поняла, что и Учитель Талим ей не верит.

— Расскажи мне все с самого начала! — потребовал он. Полина послушно повиновалась, стараясь придерживаться лишь фактов, а в голове настойчиво всплывал вчерашний похожий разговор с главой Академии:

«Почему вы пошли в деревню, зная, что это запрещено?»

«Мы не знали».

«Ложь! Вам говорили об этом перед турниром! Что вы там делали?»

«Сидели на веранде трактира и пили сок».

«Ложь! Вас не было в трактире. Никто вас там не видел. Где ты взяла вино?»

«Я не знаю! Этого не было!»

«Ложь! Ты узнаешь эту бутылку?»

«Я вижу ее в первый раз!»

«Ложь! Ты держала ее в руках… Почему ты не послушала Маркуса, он же уговаривал тебя не делать этого?»

«Маркус не мог так сказать… Зачем вы меня обманываете?»

«И снова ты лжешь…»

— Полина, я надеялся, что хотя бы ты мне расскажешь правду, — горько произнес Талим, когда она закончила свой рассказ.

— Это правда, — тихо сказала она.

— Я жалею, что не вмешался раньше, — внезапно сказал Талим. — Я ведь чувствовал: что-то не так, когда произошла та история с отстранением. И почему вы с Матвеем все скрыли?

— А какая разница?! Вы сейчас мне не верите и тогда бы не поверили!

— Полина, я очень хочу тебе поверить, но… увы! Ты была пьяна. Вас предупреждали, что в деревню ходить нельзя. В трактире вас никто не видел. Даже если предположить, что в первый раз тебе действительно подмешали зелье, то сейчас в это трудно поверить.

— Я говорю правду.

— А ты упряма… Впрочем, я всегда это знал, — вздохнул Талим. — Хорошо, можно проверить, говоришь ли ты правду. Ты готова к ментоскопированию?

Полина в ужасе на него уставилась.

«Ментоскопирование? Доверить свои мысли чужому человеку, пусть даже Учителю Талиму? — пронеслось у нее в голове. — Чтобы он узнал о моих планах?»

— Нет! — решительно произнесла она вслух.

— Вот видишь… Это единственное, что я могу тебе предложить. Учитель Камиль решил не проводить дополнительного расследования.

Мир снова погрузился во тьму.

В который раз за последний месяц все летело кувырком. И Матвей был не в силах что-либо изменить. Он отстаивал свою подопечную, как только мог, однако приговор Учителей был предсказуем, и на общем сборе Полину исключили из Академии. Она держалась из последних сил, но вела себя достойно и кротко. Матвея же душила злоба. Он свирепым взором впивался в каждого, кто попадался на его пути, подозревая абсолютно всех в заговоре против Полины. Он даже набрался наглости и заявил Талиму, что это Учителя устроили ловушку, так как другого способа избавиться от девочки в Академии не было.

Учитель Талим одарил Матвея уничтожающим взглядом и произнес речь, которая окончательно его добила:

— Если то, что ты рассказываешь о зелье, — правда, то в случившемся на турнире виноват в первую очередь ты. Надо было лучше присматривать за своей подопечной, если ты знал, что кто-то желает ей зла. Ты не оправдал моего доверия, ибо я предполагал, что Полине будет спокойно под твоей защитой. А гнев — лишь оружие бессилия.

Против этого сложно было возразить, и Матвей занялся самоуничижением. В то время как Полина собирала вещи, он отправился к Учителю Камилю с твердым намерением уйти из Академии. К счастью, на полпути он был перехвачен Кареном, который основательно его встряхнул и сумел убедить, что такое поведение — глупость.

— Если ты веришь, что прав, сумей это доказать. Ничем другим ты Полине не поможешь, — сказал он.

Рюкзак уже был готов, и Полина натягивала куртку, когда Матвей зашел к ней попрощаться. Он неуверенно остановился в дверях и замер. Теперь он уже не был ее наставником, да и сама Полина перестала быть Воином — оранжевая стрела исчезла с ее одежды. Они снова играли в молчанку, как будто пустые слова могли что-то испортить. Как будто все было понятно и без слов. А потом они заговорили одновременно.

— Прости меня!

Это прозвучало почти в унисон и заставило обоих вымученно улыбнуться.

— Из-за меня ты потерял целый год, — поспешила объяснить Полина.

— Я не смог тебя защитить, — покаянно произнес Матвей.

И снова вместе:

— Пустое…

— А ты знаешь, я только что вспомнила, как Учитель объяснял нам, почему нельзя ходить в ту деревню, — призналась Полина. — Тот трактир — излюбленное место Странствующих, верно?

— Да, там проходит одна из главных дорог, — подтвердил Матвей. — По соглашению Воины и Маги не должны там появляться.

— И вот я теперь думаю, что за наваждение на меня нашло? А вдруг на самом деле все было по-другому? Вдруг я…

— Тут, как и в прошлый раз, замешана магия, — перебил ее Матвей. — Я обещаю тебе, что докопаюсь до истины. Лучше вспомни, есть ли у тебя враги вне Академии?

— Не знаю. Ведь если это не Воин, то он должен был иметь здесь осведомителя.

— А тот парень, с которым у тебя был конфликт на Испытании? Помнишь, ты рассказывала мне о драке в тот день, когда стала Новичком?

— Костик? Нет, навряд ли. Да он и не смог бы придумать такое.

— Я отыщу того, кто это сделал, — снова пообещал ей Матвей. — А как мне найти тебя? Ты будешь дома?

Собирая вещи, Полина еще не представляла, что она будет делать дальше. О возвращении домой не могло быть и речи, — с таким позором к родителям она не вернется.

— Нет, я буду с Ником. Я смогу его догнать.

В комнату вошел Карен.

— Полина, тебе пора уходить, — сказал он.

Она подхватила рюкзак и протянула Матвею руку:

— Прощай, Мэт. Не надо меня провожать.

— Мы еще увидимся, — упрямо покачал головой Матвей. — До свидания, Полина.

— Очень трогательно, — добродушно заметил Карен. — И главное, правильно. Лишние проводы — лишние слезы. Полина, а ты в курсе, что на веранде тебя целая компания дожидается? Кажется, твои друзья тоже хотят с тобой попрощаться.

— О, нет! Только не это! — воскликнула Полина. — Я просто не выдержу!

— Ну что ж, ты можешь удрать через окно.

Она недоверчиво посмотрела на Карена. Неужели сам Магистр предлагает ей это? А впрочем, какая разница! Она-то теперь никто! Полина подошла к окну, распахнула створку и обернулась.

— Ребята! — умоляюще попросила она. — Ну, скажите, что это всего лишь очередное дурацкое испытание, экзамен, проверка… Матвей промолчал, и Карен ответил за двоих:

— Нет, Полина. Мне очень жаль, но это не так.

Она кивнула, скинула вниз рюкзак и сама соскользнула следом. Матвей рванулся к окну, но Карен грубо схватил его за руку.

— Оставь, Мэт, — прошептал он. — Разве ты не видишь, как ей тяжело? Да и потом, чует мое сердце, это еще не конец.

Утром Полина и не заметила, что погода окончательно испортилась. Дул холодный северный ветер, и из тяжелых свинцовых туч сыпался колючий дождь пополам со снегом. Она повыше подняла воротник куртки, миновала ворота и решительно устремилась в лес, запретив себе оглядываться.

— Полина, подожди!

Наперерез ей, прямо из кустов, выскочил Лукас. Он был одет совсем не по погоде: мокрая майка прилипла к телу, босые ноги по щиколотку были в грязи.

— Ты с ума сошел! Простудишься! — машинально сказала Полина.

— Ерунда! У меня занятия в бассейне, пришлось сбежать…

— Зачем?

Лукаса совершенно не смутил ни сам вопрос, ни тон, которым он был задан.

— Чтобы сказать тебе, что это не мы. Тогда, вечером, когда ты телепортировалась, мы с Егором только хотели пошутить. Мы не думали, что ты применишь пси! И нам… мне… очень жаль, что тебя исключили… Полина, поверь, это не мы!

— Жаль…

На лице Лукаса появилась досадливая гримаса, и Полина не смогла сдержать грустной улыбки.

— Жаль, что ты перестал называть меня принцессой. Оказывается, мне это нравилось…

— Полина, я…

— Тсс… Я все поняла. На, держи… — Полина опустила на землю рюкзак, сняла куртку и протянула ее Лукасу. — Не возражай. Ты замерз, а тебе еще возвращаться. А я сейчас телепортируюсь туда, где нет дождя и светит солнце.

Она набросила куртку ему на плечи и отвернулась. Слезы уже текли по ее лицу, и оставалось только надеяться, что дождь их замаскирует. А вот голос мог ее выдать, и поэтому Полина перешла на шепот:

— Я никогда не подозревала вас с Егором, тебе незачем оправдываться. Я знаю, что никакой чудодейственной мази нет и что Егор вылечил мою руку пси-энергией, потому что его джайдер и так уже был красным. Я знаю, что это ты убрал комнату к моему возвращению…

— Откуда ты?… Ничего подобного!

— Хорошо, — покорно согласилась Полина, — ничего подобного. И все равно спасибо. А если бы я не телепортировалась — из-за вас, — меня исключили бы уже тогда. Так что и за это я могу сказать вам с Егором спасибо.

— Полина, я что-то не понимаю… — Лукас повернул ее к себе и крепко сжал за плечи.

— Я не буду объяснять… — Полина мягко высвободилась и закинула рюкзак за спину. — Если хочешь, спроси у Матвея. Прощай, Лукас…

Она развернулась и зашагала прочь.

— Клянусь тебе, Полина, я найду его! Я найду этого подлеца! — крикнул ей вслед Лукас. — Ты вернешься, принцесса! Слышишь?…

Она не стала оборачиваться и лишь подняла вверх руку, как бы отдавая последний салют бывшему врагу, который на самом деле оказался другом, ибо «глаза дружбы редко ошибаются»^[9].