2017-12-14
184
Каждый арестант по прибытии в тюрьму подвергался осмотру, брал ванну и переодевался в арестантское платье; затем ему завязывали глаза и отводили в центральную залу, где директор сообщал ему о правилах заведения и делал подходящее увещание и наставление. По приводе в келью, из которой он не выходил до окончания срока наказания, ему развязывали глаза, и он оставался там без чтения и занятия; работа давалась только по просьбе арестанта, и весь заработок шел в пользу тюрьмы. Богослужение совершалось в центральной зале, и арестанты слушали его, не выходя из келий; даже в случае болезни, в лазарете, они помещались в отдельных комнатах. Дисциплинарными мерами были лишение работы и чтения, темный карцер, содержание на хлебе и воде, смирительная куртка. Заключенные не имели права ни видеться, ни переписываться с их родными - их могли посещать только члены тюремного управления; в тюрьме они должны были соблюдать полное молчание; обращаясь к надзирателям, арестант должен был говорить вполголоса; мало того, чтобы ничем не нарушалась эта тишина могилы, колеса экипажей, въезжавших на тюремный двор, были обтянуты кожей; чины администрации носили мягкую обувь и в тюрьме, разговаривали также вполголоса.
Примеру Пенсильвании последовали, было, некоторые другие штаты, вводя келейное начало или как основную форму лишения свободы, или как дополнение к системе общей; так, например, Оборнская тюрьма, сделавшаяся впоследствии прототипом общего заключения, в 1822 г. ввела систему уединения для неисправимых, которые должны были безвыходно оставаться в кельях и притом без работ.
Но, как можно видеть из позднейших описаний тюрьмы в Cherry-Hill, уже в самом начале ее существования*(2192) пришлось сделать отступление от строго келейного принципа допущением посещения арестантов членами тюремной администрации и обществ. Могильная тишина, полная праздность, отсутствие движения действовали на этих заживо погребенных столь же разрушительно, как и дореформенные тюрьмы, в особенности в тех случаях, где сроки заключения были сколько-нибудь продолжительны.
Еще более значительным изменениям подверглась эта форма лишения свободы в новейшее время, по переходе ее в Европу, заменив само основание системы, уединение, началом отделения арестантов друг от друга.
По системе келейного заключения существенным средством исправления являлось отделение арестанта от всего мира, поставление его в такое положение, при котором он мог бы, ничем не развлекаясь, оставаясь наедине с самим собою, обдумывать свое прошлое и каяться; по системе отделения арестант отдаляется только от других соарестантов, устраняется от их влияния; но затем в отведенном ему уголке тюрьмы он должен быть предметом забот тюремной администрации: обучение работам, умственное и религиозное воспитание, нравственное влияние персонала должны быть средствами осуществления тюремной задачи.
Таким образом, выходя из общего начала одиночного содержания арестантов, системы келейная и отделения различаются не только в подробностях, но и в основном взгляде на средства воздействия тюрьмы на арестанта, хотя нельзя не прибавить, что в действительности, даже и в ближайшее к нам время, государства, принявшие в своих тюрьмах начало одиночного заключения, смешивают более или менее оба его оттенка.
Так, по системе отделения устроены одиночные тюрьмы в Северной Америке, в тех штатах, которые и ныне остались верными пенсильванской системе.
Из европейских государств келейная система сохранилась теперь в Англии, в особенности в ее больших пенитенциариях, назначенных для приговоренных к каторжным работам; но такое содержание назначается там только для первой стадии наказания на срок не более 9 месяцев.
Во Франции предположения о введении системы отделения были в особенности в ходу в эпоху между 1830 и 1848 годами. Проект закона о введении этой системы*(2193) был принят Палатой депутатов в 1844 г., затем рассматривался в Палате пэров в 1846 г., но не был принят за наступлением Февральской революции. Эпоха Третьей империи была неблагоприятна для системы одиночной*(2194); но Национальное собрание снова подняло тюремный вопрос, образовав в 1872 году по инициативе d'Haussonvill'я Особую парламентскую комиссию, результатом которой был Закон 5 июня 1875 г., по которому одиночное заключение введено для всех подследственных арестантов, а равно для лиц, приговоренных к тюремному заключению на срок не свыше 1 года и 1 дня; приговоренные к тюрьме на высшие сроки помещаются в отдельные кельи только по их желанию, а само наказание отбывается в департаментских тюрьмах; сроки заключения сокращаются на 1/4, если только заключение было продолжительнее 3 месяцев*(2195); но по Законам 1893 и 1894 гг. о взрывчатых веществах и об анархистах одиночное заключение назначается без всякого сокращения.
Новый Германский кодекс по вопросу о порядке отбытия наказания лишением свободы содержит особое правило в § 22. На основании этого постановления одиночное заключение допускается только при Zuchthaus и Gefangnisstrafe; оно не применимо ни к заключению в крепость, ни к аресту *(2196). Но даже и при первых наказаниях закон не делает применение его обязательным, так что тюрьмы и этого разряда могут быть устроены по системе общего заключения. Порядок отбытия не указывается в приговоре, так как одиночная форма не считается более тяжкой и не влияет на изменение сроков. Там, где введено одиночное заключение, оно состоит в отделении арестантов друг от друга и днем, и ночью, с обязательными работами в Zuchthaus'е, a в тюрьме с допущением таковых по желанию арестантов. Одиночное заключение не может продолжаться более 3 лет по одному и тому же приговору; приговоренные на большие сроки переводятся в общее заключение, если только сами прямо не пожелают остаться в келье.
В действительности цухтхаусы и тюрьмы Германии представляют самые разнообразные типы. Наиболее выдающимися представителями пенсильванской системы считаются: Zuchthaus в Берлине - Moabit и Zuchthaus в великом герцогстве Баденском - Bruchsall*(2197).
Моабит*(2198) построен Фридрихом-Вильгельмом IV, а открыт в 1844 г. по системе одиночного заключения, затем с 1849 по 1856 г. в Моабите арестантов стали занимать днем общими работами, но с 1856 г. снова вернулись к строгому одиночному заключению. Моабит, как и Пентонвилль в Лондоне, построен по системе веерной; он состоит из четырех флигелей, сходящихся в общем центре, где находится наблюдательный пост. Каждый флигель прорезан сверху донизу коридором и состоит из 3 этажей, в которых расположены кельи; около каждого этажа идет чугунная галерея, нижние и верхние этажи соединены посредством лестниц, а противоположные стороны флигелей - чугунными мостиками, перекинутыми в разных местах. Всех келий в Моабите - 520, из них 508 - для арестантов, каждая в 12 футов длины, 8 ширины и 11 вышины, так что вмещает 1056 кубических футов. Освещаются кельи стенными окнами, в двери каждой кельи - форточка для передачи пищи и отверстие для наблюдения. В келье находится постель, которая на день убирается и прикрепляется к стене. Мебель состоит из переносных (в Брухзале же прикрепленных к стене) стола и скамьи, этажерки с необходимой посудой, книгами, принадлежностями для письма, инструментами и орудиями, смотря по роду занятий арестанта*(2199); арестантам дозволяется также в виде награды иметь в кельях цветы и клетки с птицами.
Арестанты в кельях занимаются обязательно работами, выбор коих весьма разнообразен, но арестанты по возможности размещаются так, чтобы занимающиеся одним родом работ находились на одной галерее, чем облегчается ежедневный обход и обучение их мастерами. Арестанты посещают школу и церковь, но и там они помещаются отдельно друг от друга, в будках (stalls), расположенных в несколько этажей, амфитеатром (в церкви 3 таких ящика с 233 будками, а в школе один на 39 человек), открытых только в сторону пастора или учителя. Для прогулок между флигелями отведены три двора; в центре каждого из них находится наблюдательный пост, к нему примыкая и от него расходясь радиусами, идут небольшие дворики или, правильнее, клетки, окруженные со всех сторон высокими стенами, в которых прогуливаются заключенные, также не видя друг друга. Каждого арестанта ежедневно посещают директор, смотрители, мастера, духовные лица, доктор. Число таких посещений в Моабите не определено, но все они вносятся в особую книгу, которую ведет дежурный смотритель. Когда заключенный выходит из кельи, чтобы идти на прогулку, в церковь или в школу, он обязан прикрепить на груди билет с номером и надеть шапку с длинным козырьком или маской; при этом смотрители наблюдают, чтобы арестанты шли друг от друга на известном расстоянии, так как этими мерами думают уничтожить всякое сообщество и знакомство между заключенными.
Впрочем, в Моабите рядом с одиночными кельями существуют и общие отделения. Во-первых, под флигелями и центральной галереей находится подвальный этаж, в котором помещаются мукомольня, пекарня, кухня, прачечная, кузница, слесарня и т.д., здесь помещается от 60 до 80 арестантов, находящихся в общем заключении; во-вторых, в версте от Моабита находится его дополнительное отделение (Filialanstalt), в которое переводятся арестанты, неспособные переносить по своему организму одиночное заключение или которые отсидели предельный срок, для них назначенный, а на остальное время наказания пожелали перейти в общее помещение. Они занимаются главным образом земледелием и огородничеством, и так как это отделение является как бы последней ступенью к свободе, то и само содержание находящихся в нем является весьма льготным.
По тем же общим началам, но в значительно смягченном виде, построена и тюрьма в Bruchsall, открытая в 1848 г. Ее флигели расположены не веером, а крестообразно, камеры в Bruchsall больше, светлее и лучше вентилируются*(2200). Предельный срок обязательного пребывания в кельях в Брухзале был 6лет, а теперь и там действует общий закон, т.е. срок полагается трехлетний.
Но всего полнее привилась одиночная система в Бельгии и Голландии.
Бельгийский кодекс, хотя и говорит о различных видах наказания, как, например, travaux forces, reclusion, forteresse, но при этом кодекс указывает, что по возможности все эти наказания должны быть отбываемы в одиночном заключении. Но так как одиночное заключение считалось всегда более тяжкойформой лишения свободы, то Законом 4 сентября 1870 г. указан порядок уменьшения сроков, причем принята система прогрессивного смягчения, так что первый год общего заключения приравнивается к девяти месяцам одиночного, а двадцатый, например, трем. В силу этого высший предел одиночного заключения при замене 20-летних наказаний будет 9 лет и 9 месяцев, а приговоренные к бессрочным наказаниям остаются в одиночном заключении первые 10 лет*(2201). По заявлению инспектора бельгийских тюрем Stevens'a, в 1879году осталось перестроить по одиночной системе только три maisons d'arret*("Арестных дома (фр.)."), и тогда все тюрьмы будут устроены по одиночной системе, причем вся перестройка произведена в 40 лет со стоимостью в 20 миллионов франков. Главнейшими пенитенциариями в Бельгии считаются тюрьмы в Louvain и в Gand*(2202).
В Голландии по Кодексу 3 марта 1881 года (ст.11) приговоренные к тюремному заключению до 5 лет отбывают его в одиночных помещениях, а осужденные на высшиe сроки остаются там обязательно только первые пять лет, на более же долгие сроки они могут быть оставлены только по их желанию и с разрешения министра юстиции. При аресте (ст.19) одиночное заключение назначается только по желанию заключенного. Во всяком случае не подлежат одиночному заключению осужденные моложе 14 и старше 60 лет (последние могут быть помещаемы в кельи по их желанию), а равно и признанные врачами неспособными для такого заключения.
Другим типом современной пенитенциарной тюрьмы является общее заключение, называемое также оборнской системой или системой молчания. По основаниям своим оно еще ближе стоит к старой тюрьме, чем система отделения. Уже в XVIII веке в голландских и некоторых немецких тюрьмах появляется организация работ; в гентской тюрьме, как мы видели, встречалось уже и отделение на ночь; комиссия Французского учредительного собрания в 1790 г. предположила ввести как особый вид наказания тюрьму с общими работами, с отделением на ночь; требование молчания и тишины также не раз было вносимо в тюремные правила и слово "silentium"*("Молчание (лат.).") было написано на дверях тюрьмы св.Михаила в Риме. Но соединение всех этих разрозненных черт в одно целое, создание особой тюремной системы этого рода принадлежит Америке. Сама система получила название оборнской по имени первой тюрьмы, переделанной по этой системе в 1820 г. в Auburn близ Нью-Йорка*(2203).
"По принципу этой тюрьмы (Спасович) преступления проистекают от лености, непривычности к труду, неспособности подчиняться известному порядку в жизни, склонности к чувственным удовольствиям. Преступник должен быть исправлен не посредством заключения его наедине без работы, но посредством приучения его к труду, к аккуратности, к дисциплине: тюрьма должна быть рабочим домом".
Тюрьмы системы оборнской даже по внешности резко различаются от системы одиночной. Здесь нет флигелей, раскинутых звездою или веером; напротив, они напоминают обыкновенно типы госпиталей, казарм*(2204). В американских тюрьмах этого типа, как в самом Auburn, так и в открытой в 1825 г., также около Нью-Йорка, тюрьме в Sing-Sing, кроме общих дневных помещений, находились ночные кельи, в Auburn каждая в сажень длины и высотыи 1/2 сажени ширины, помещающиеся в особых флигелях в несколько этажей.
Порядок жизни в Auburn был таков: кельи отворялись на рассвете; заключенные немедленно выходили из келий и становились в определенном порядке, у каждого в руках суповая миска, кружка для воды и ночной горшок; все эти вещи ставились в определенные места, а арестанты, соблюдая строгое молчание и порядок, шли в мастерские. В определенный час они в том же порядке шли в столовую для завтрака, обеда и немедленно возвращались к работам. По окончании работ они умывались, брали свой ужин и в порядке их номеров возвращались в кельи, где их и запирали. После ужина, не выходя из келий, они слушали вечернее богослужение. Работы были весьма разнообразны; дисциплина крайне суровая. Главные требования были - неуклонное прилежание и полное молчание. Как за завтраком или обедом, так и во время работ арестанты не имели права обменяться с соседом полусловом или жестом, они не смели даже поднять глаз от работы. Всякий проступок наказывался тут же на месте надзирателем; средство расправы было тоже примитивное - кнут или плеть. Власть надзирателя была громадна и бесконтрольна: он отмечал только в книге, кому и сколько было отпущено в течение дня. Это варварское обращение, естественно вселявшее в арестантах чувства ненависти и мести, эта покорность из-под палки, считавшаяся равносильной с исправлением, были, несомненно, причиной того, что европейские делегаты, бывшие в Америке в начале минувшего XIX столетия, единогласно отдали предпочтение пенсильванской системе перед оборнской*(2205). Но в самой Америке, наоборот, общественное мнение большинства штатов высказалось за систему общего заключения с постоянными работами и молчанием*(2206), и даже некоторые тюрьмы, построенные по одиночной системе, были переделаны в общие, так что, например, к 1847 г. в штатах было 13 больших тюрем по оборнской системе и только 3 по пенсильванской, с некоторыми, впрочем, смягчениями относительно дисциплины, а в материалах, представленных на Стокгольмском конгрессе Санборном, сообщается, что из 44 государственных тюрем одиночная система сохранена только в западном пенсильванском пенитенциарии, в котором содержалось к 1 января 1878 г. 1106 заключенных; во всех же остальных, а равно почти и во всех тюрьмах общинных, и в арестных домах господствовала система оборнская, хотя, за отсутствием в Североамериканских Штатах какого-либо центрального управления тюрьмами, правильнее было бы сказать, что в каждой тюрьме действует своя система, но примененная к принципу общего содержания арестантов.
Из европейских государств всего ближе примкнула к оборнской системе Франция*(2207). Мы видели уже, что высшее из наказаний лишением свободы - travaux forcйs, является ныне в виде публичных тяжких работ, отбываемых в местах, предназначенных для ссылки; затем, низший вид лишения свободы - тюрьма до 1 года и 1 дня - отбывается по Закону 1875 г. в одиночном заключении, но затем все остальные места лишения свободы устроены по системе общего содержания. Таковы maisons centrales в двух типах: maisons de force для лиц обоего пола, приговоренных к rйclusion*("Заточению (фр.)."), а равно и для женщин, отбывающих каторжные работы; и maisons de correction*("Тюрьмы двух типов: смирительные дома и исправительные дома (фр.).") для приговоренных к тюремному заключению свыше одного года*(2208). Все эти заведения устроены по системе полного общения даже ночью, с постоянными обязательными работами и с соблюдением молчания*(2209). Но, как замечает d'Haussonville, на практике теперь это требование, столь противоречащее человеческой природе, распространяется только на запрещение постоянных разговоров, а наказывают разве за шум, хотя, несмотря на это, число нарушений заповеди молчания каждый год громадно*(2210).
Другое дополнение первоначальной оборнской системы, вытекающее из ее основного принципа, была классификация арестантов, распределение их по категориям и группам. Потребность классификации чувствовалась уже при самых примитивных попытках тюремной реформы. Нельзя было говорить о каких-нибудь заботах о нравственности арестантов, не устроив по крайней мере раздельного содержания мужчин и женщин. Столь же естественна была и другая потребность отделить главные группы арестантов: отбывающих наказание, подследственных и сидевших по взысканиям гражданским, за долги. Затем являлась необходимость отделить приговоренных к различным видам лишения свободы, или устраивая для них различные отделения в одном и том же здании, так сказать, различая их не по условиям содержания, а по названиям или ярлычкам камер, или же размещая их в отдельных помещениях, различая порядок содержания по свойству работ, режиму и т.д.
Но, собственно, все эти виды отделения арестантов не входят в понятие так называемой классификационной системы общего заключения. Под ней в тюрьмоведении понимают порядок размещения одного определенного типа приговоренных, содержащихся в одном и том же тюремном здании. Эта классификационная система, в свою очередь, распадается на два оттенка: простую, где арестант помещается в выбранное для него раз навсегда отделение, и прогрессивную, когда допускается переход при известных условиях из одного отделения в другое. При простой системе само размещение по отделениям или вполне зависит от тюремной администрации, или заранее определяется судом в приговоре, на основании мотивов действия, прежней судимости и т.д.
Необходимость разделения арестантов на классы в тюрьмах оборнского типа, даже с постоянными работами и с обязательным молчанием, вытекала из невозможности устранить влияние арестантов друг на друга и из необходимости индивидуализировать средства исправления, в особенности по отношению к тем из заключенных, которые подают надежды на лучшее будущее. Таковы, например, попытки классификации, делаемые, как я указывал выше, в maisons centrales во Франции. Но наиболее выдающимися представителями этой группы считались тюрьмы швейцарские, в Женеве, Лозанне, Сен-Галлене, в особенности же первая, устроенная доктором Обанелем*(2211), которую один из французских тюрьмоведов - Grellet Wammy - назвал в отличие от тюрем американских - европейской пенитенциарной системой.
Женевская тюрьма, ныне переделанная, была открыта в 1825 г. Она была построена по системе полупаноптикона с двумя расходящимися флигелями, впрочем, в весьма миниатюрных размерах, так как первоначально была построена всего на 60 человек. Она была устроена по системе отделения на ночь, но с общими работами и с сохранением строгого молчания. В то же время все арестанты были разделены по Регламенту 1831 г. на четыре класса. В первое отделение помещались рецидивисты и осужденные за тяжкие преступления, если притом администрация тюрьмы по обстоятельствам, сопровождавшим совершение злодеяний, считала их особенно опасными; во второе отделение - осужденные за тяжкие преступления, но без особенных усиливающих обстоятельств, иосужденные за проступки при условиях, которые делали их особенно опасными; в третье - осужденные за обыкновенные проступки и, наконец, в четвертое - малолетние и исправляющиеся. Преступники размещались по этим отделениям по данным, относящимся к моменту их поступления; но в то же время тюремной администрации предоставлялось, по указанию наблюдательного комитета, переводить арестантов из одного разряда в другой, смотря по их поведению, прилежанию и т.д., т.е. к системе простой классификации присоединялось начало прогрессивности. Различие отделений заключалось в большей льготности содержания, лучшей пище, в размере заработка, им уделяемого, в большей строгости взысканий за дисциплинарные нарушения; кроме того, в первых трех отделениях вначале допускалось полное уединение на разные сроки - для перворазрядных, например, от 1 до 3 месяцев, и притом в течение двух недель без всяких работ. Кроме того, одиночное заключение назначалось для них в виде дисциплинарного наказания, и притом или с работами, или без оных, точно так же и само требование молчания в 3-м и 1-м отделениях применялось со значительным смягчением. Этим прогрессивным перемещением значительно видоизменились формальные основания первоначального распределения.
В Германии из весьма значительного числа тюрем, устроенных по системе общего заключения, особенной известностью пользуется тюрьма в герцогстве Ольденбургском в Vechna и в Мюнхене; в последней тюрьме по системе Obermaier'a введена своеобразная система классификации - по роду работ*(2212), так что каждая группа образует как бы одну рабочую семью или артель.
Несколько сходная система с обермайеровскою была проектирована у нас комиссией графа Соллогуба в 1872 г. Увлекшись той мыслью, что в русской рабочей жизни все предприятия и деятельность являются в виде артельной работы, что артельное начало проявляется, хотя и в слабой форме, и ныне на каторге, введенное там не в силу закона, а обычаем, комиссия предположила в домах исправительных и в тюрьмах каторжных принять в законе деление арестантов по артельным группам. Арестанты, по этому проекту, образуют производительно-потребительные артели; каждая артель избирает из своей среды казначея и старосту, который участвует вместе с администрацией в наблюдении за благочинием во время артельных работ и отвечает за порядок в артели. Артель до известной степени связана круговой порукой: она отвечает своим заработком за побег каждого из своих членов мастеров, а на каторге даже и вообще за беспорядок в артелях. Артель при хорошем поведении ее членов получает общие артельные награды, например, право употреблять часть своего заработка на приварок или на чай. Комиссия видела в этом начале проявление народного принципа, не обращая внимания на те условия, при которых создалась нынешняя тюремная артель, и на ее характер, не обращая внимания на ту власть, которую артель приобретает над своими членами, и то полнейшее противодействие, которое скрепленный самим законом преступный кружок будет оказывать всяким пенитенциарным попыткам*(2213). Как справедливо замечает по поводу этого предположения комиссии графа Соллогуба проф. Фойницкий, "имея постоянную возможность негласно проводить тюремное начальство, члены артели будут подчиняться ему только внешним образом, и меры тюремной деятельности осуждаются на полное бессилие. При этом порядке вещей для арестанта существуют два начальства, с разными запросами и различными задачами: начальство тюремное и начальство артельное - община. Подчиняясь первому наружным образом, арестант должен всецело принадлежать второму, не противоречить его вкусам и желаниям, не выдавать его интересы и предположения, нередко направленные на разгул и новые преступления по освобождении. В артели он запасется товарищами, испытанными в тюрьме, и с помощью их смелее может броситься в преступный образ жизни, как только двери тюрьмы для него откроются".
Третий тип размещения арестантов представляет система смешанная, т.е. соединяющая оба основных типа, но не в виде заимствования каких-нибудь отдельных частностей, вроде разделения на ночь, как при системе оборнской, или общего помещения в школе и в церкви, допущенного в некоторых одиночных тюрьмах. Под системой смешанной понимают ту форму, когда арестант подчиняется последовательно тому и другому режиму, когда одиночное и общее заключение являются сменяющими друг друга стадиями. Такой принцип, как мы видели, был отчасти усвоен в женевской тюрьме; но всего полнее выразился он в англо-ирландских тюрьмах*(2214), почему и сама система называется англо-ирландской или прогрессивной в тесном смысле *(2215).
В Англии эта система была введена в 1838 г. для тяжких преступников, приговоренных к penal cervitude*("Право участия в пользовании чужим имуществом (англ.)."), и притом в виде приуготовления (probation-system* Испытание (англ.).") к позднейшей ссылке, а с 1857 г., т.е. со времени прекращения ссылки в Австралию, эта система получила вполне самостоятельный характер*(2216).
Все время тюремного пребывания разделяется на три периода: 1) пробный, 2) исправительный и 3) досрочное освобождение.
Первый период отбывается в одиночном помещении в больших пенитенциариях, каковы в Англии Millbank, открытый в 1822 г. первоначально для общего заключения, а с 1830 г. - для одиночного на 1200 человек (главным образом, для женщин); до 1885 г. знаменитая тюрьма в Pentonville, вмещавшая с 1856 г. более тысячи человек, а в 1885 г. обращенная в местную тюрьму для отбытия тюремного заключения; тюрьма в Wormwood Scrab около Лондона, открытая в 1874 г., а с 1885 г. заменившая Penlonville. В Шотландии для одиночного заключения главной является тюрьма Perth, а в Ирландии - Montjoy близ Дублина. Тюрьма в Пентонвилле считалась образцовой и является прототипом нынешних тюрем этой группы. По своей организации она вполне напоминала тюрьмы пенсильванские: та же форма пятифлигельной звезды, с прорезью посредине каждого флигеля и с кельями в стенах; в кельях арестанты работали, но только в том случае, если заслуживали этого своим поведением; идя на прогулку, они надевали маски с прорезами для глаз. Но тем не менее в сущности это уединение было совершенно иное, чем в Америке: в пенсильванских тюрьмах уединение составляло центр всей карательной системы, оно должно было служить главным средством исправления; здесь же оно имело только значение пробы. Одиночное заключение должно было содействовать тюремной администрации поближе ознакомиться с арестантом, изучить его привычки, наклонности, а с другой, в особенности по ирландской системе, оно должно было дать преступнику возможность почувствовать всю тяжесть наказания; должно было быть острасткой на будущее время. На этом основании срок такого заключения назначался сравнительно короткий: в Англии - 9 месяцев и в Ирландии - 9 месяцев для мужчин и 4 для женщин, и притом с тем, что в случае замеченного дурного влияния одиночества на здоровье арестанта он немедленно переводился из кельи. При этом, несмотря на одиночное заключение, в Пентонвилле была допущена и классификация арестантов, распределение их по роду работ, согласуя выбор последних как с прежними занятиями заключенных, так и с их характером.
Второй период составляли принудительные работы при общем заключении; такими тюрьмами в Англии являлись Portsmouth, Dower (для осужденных в первый раз и подающих надежду на исправление), Chatam и Portland (для тяжких) и др., а в Ирландии - тюрьма в Корке на острове Spike Island. В этих тюрьмах заключенные занимались разработкой железных руд и каменноугольных копей, работами в гавани, и даже земледелием (Dartmoor). Во всех общих тюрьмах была принята прогрессивно-классификационная система *(2217). Переход из класса в класс обусловливался получением известного числа марок, соответствующего наименьшему сроку пребывания. Марки выдаются исключительно за прилежание и успешность в работе, которая и является, таким образом, главным фактором, определяющим судьбу арестанта. Но в высшем классе заключенные остаются до окончания срока. На переход влияют только марки, получаемые за урочную работу; марки же, полученные за работу старательскую (не более, однако, двух в день), считаются особо и определяют количество времени, на которое уменьшается срок, назначаемый по судебному приговору, причем размер сокращения, равно как и размер заработка, получаемого арестантом в свою пользу, возрастает прогрессивно, смотря по классу, в котором арестант находится; точно так же возрастают и другие льготы - право свиданий, переписки и т.п.; в случае дурного поведения заключенного допускаются обратные переходы. В ирландских тюрьмах этого периода способ передвижения тот же, но условия прежде были иными. Там, во-первых, в расчет брались три фактора: работа, прилежание в школе и поведение; во-вторых, баллы вычислялись по месяцам, причем высшим баллом за каждый результат считалось три, а наивысший месячный балл в сумме был 9. Но теперь, с 1883 г., как свидетельствует Ашрот, и в Ирландии введена та же система распределения марок, какая принята в Англии.
В Англии этими работами оканчивается тюремное наказание: заслуживавший требуемое количество марок может получить только досрочное условное освобождение (tickets of leave), которому прежде придавали особенно важное значение и раздавали щедрою рукою, но применение которого ныне сравнительно весьма ограничено.
Напротив того, в Ирландии преступники переходили в третий разряд тюрем, в так называемые переходные тюрьмы (intermediate prisons). Эти переходные тюрьмы, составляющие главную особенность ирландской системы, должны были иметь в виду, по мысли Крафтона, укрепление воли арестанта. Как указывает опыт и как это вытекает из условий тюремного заключения, тюрьма обезличивает арестанта; она делает его точным выполнителем, а не деятелем, вся его жизнь строго размерена и рассчитана, его воля всецело отдана в распоряжение тюремной администрации, улучшение его судьбы, признание исправившимся или подающим надежду на исправление прежде всего зависит от полного подчинения тюремному режиму. Оттого и оказывалось, что весьма нередко арестанты, бывшие строгими исполнителями всех тюремных правил, по выходе из тюрьмы при первом соблазне, при первом столкновении с жизнью являлись бессильными устоять против соблазна, всецело подпадая влиянию других. Пополнить этот пробел должны были переходные тюрьмы. Они устраивались на небольшое число арестантов; преступники содержались так же, как вольнонаемные рабочие, в здании не было вооруженной стражи, заключенные носили обыкновенное платье, они имели право уходить из тюрьмы для покупок или возвращения заказов и т.п.; эти тюрьмы посещали хозяева мастерских, фабриканты, члены благотворительных обществ. Проведшие вполне хорошо известное число лет в этих тюрьмах получали досрочное освобождение или и полное помилование. В виде дисциплинарного наказания практиковалась одна мера - возвращение в обыкновенные тюрьмы. Теперь такая переходная тюрьма только одна в Lusk, а для женщин - приют в Дублине*(2218).
