double arrow

Песнь о Нибелунгах 8 страница


Хотя зажженный факел в руках его дымил.

Кримхильду о несчастии он и уведомил.

Готовы были дамы в собор идти уже,

Когда явился спальник и молвил госпоже:

"Лежит убитый витязь у вашего порога".

Кримхильда плакать начала - проснулась в ней тревога.

Она еще не знала, что это муж ее,

Но чуяла, что счастье утратила свое.

Нет, не случайно Хаген склонял ее к тому,

Чтоб тайну Зигфрида она доверила ему!

Была догадкой этой Кримхильда сражена.

Не вымолвив ни слова, лишилась чувств она,

Но тут же с громким воплем пришла в себя опять,

И стали приближенные бедняжку утешать:

"Быть может, к вашей двери чужой подброшен труп".

Кровь брызнула от горя у королевы с губ.

"Нет, нет, - она вскричала, - там Зигфрид мой лежит.

Брюнхильде в угождение он Хагеном убит".

За дверь Кримхильда вышла на мертвеца взглянуть,

И голову герою приподняла чуть-чуть,

И мужа опознала, хоть мукой искажен

И весь в крови был лик того, кто Зигмундом рожден.

Кримхильда застонала, кляня судьбу свою:

"О горе мне, злосчастной! Сражен ты не в бою,

А пал от рук убийцы - ведь добрый щит твой цел.

Ах, если б только знала я, кто сделать это смел!"

Все дамы и девицы рыдали вместе с ней,

О Зигфриде погибшем скорбя душою всей.

Оскорблена Брюнхильда была его женой,

И умертвил воителя из мести Хаген злой.

Сказала королева: "Пусть кто-нибудь из вас

Всех наших нибелунгов разбудит сей же час

И Зигмунду доставит ужасное известье,

Чтоб мог мой свекор Зигфрида со мной оплакать вместе".

Один из слуг поспешно отправился туда,

Где Зигфридовы люди вкушали сон тогда.

Сперва они решили, что им солгал гонец.

Лишь женский плач их убедил в противном наконец.

Затем к отцу героя направил вестник путь.

Лежал в постели Зигмунд, но глаз не мог сомкнуть

Ему томили сердце тревога и кручина.

Наверно, он предчувствовал, что не увидит сына.

"Мой государь, проснитесь! К вам от Кримхильды я

Оплакать хочет с вами владычица моя

Нежданную утрату, которой равных нет.

Вы вместе с ней постигнуты страшнейшею из бед".

Спросил, вставая, старец: "В своем уме ль ты, друг?

Что за беда случиться могла с Кримхильдой вдруг?"

Гонец ответил, плача: "Скрывать от вас не смею:

Пал Зигфрид, сын ваш доблестный, сражен рукой злодея".




Почтенный Зигмунд молвил: "Не место шуткам здесь,

А я могу лишь шуткой считать такую весть.

Не повторяй же больше, что умер сын мой милый.

Будь это так, о нем бы лил я слезы до могилы".

"Вы мне вольны не верить, но слышите вы стоны?

То госпожа Кримхильда со свитою смятенной

Оплакивает гибель супруга своего".

Тут Зигмунд побелел с лица, и страх объял его.

Собрал король немедля сто витязей своих.

Туда, где плач был слышен, бегом повел он их.

Они мечи стальные держали наголо,

И нибелунгов десять сот вослед за ними шло.

Из уваженья к дамам одни, вскочив с постели,

Одеться поприличней и второпях успели:

Спешили в том, в чем были, на шум и крик другие.

От горя обезумели воители лихие.

Пришел к Кримхильде Зигмунд и молвил ей с тоской:

"Гостить я в час недобрый поехал в край чужой.

Но кто лишил вас мужа, кем сына я лишен

В стране, где все ему друзья и всем был другом он?"

"Знай я, кто это сделал, - в ответ ему она,

За мужа расквитаться сумела б я сполна.

Убийца не дождался б пощады от меня,

И вдоволь бы наплакалась о нем его родня".

Склонясь над сыном, Зигмунд припал к его устам.

Вассалы, дамы, челядь - все, кто собрался там,

Так сильно горевали о павшем удальце,

Что стон стоял и в городе - не только во дворце.

Никак друзья утешить Кримхильду не могли.

Но вот одежду слуги с героя совлекли.

Был он обмыт, обряжен со тщательностью всей

И на носилки водружен под плач его людей.



Сказали нибелунги: "Сдается нам, что тот,

Кем Зигфрид был заколот, здесь, во дворце, живет.

Нам надлежит к ответу предателя призвать".

И разом бросились они доспехи надевать.

Одиннадцати сотням испытанных бойцов,

Сверкавших сталью шлемов и золотом щитов,

Приказ дать мог бы Зигмунд оружье в ход пустить,

А он не меньше их желал убийце отомстить.

Не знали гости только, с кем биться надо им

Вполне возможно даже, с хозяином самим:

Ведь это Гунтер зятя охотиться увез.

Кримхильду вид их яростный перепугал до слез.

Как сердце скорбь о муже несчастной ни гнела,

Она о нибелунгах не думать не могла

И, зная, что бургунды в бою раздавят их,

Увещевать по-дружески взялась друзей своих:

"Что, государь мой Зигмунд, вам в голову пришло?

У Гунтера вассалов несметное число,

И, если вы решитесь ударить на него,

Полягут наши витязи здесь все до одного".

В ответ бойцы сомкнули еще тесней ряды.

Их удержать пыталась она на все лады

То просьбой, то приказом, но ей никто не внял:

Не слышен голос разума тому, кто в ярость впал.

Она сказала свекру: "Вам выждать есть расчет,

Пока удобный случай судьба нам не пошлет.

Когда известен станет виновник преступленья,

Он у меня не избежит заслуженного мщенья.

Теперь еще не время злодея покарать.

У королей бургундских неисчислима рать

По тридцать рейнцев выйдет на каждого из вас,

Но по заслугам им Господь воздаст в свой срок и час.

Прошу вас, милый свекор, не покидать меня,

И пусть мне наши люди по наступленье дня

В гроб положить помогут супруга моего".

"Да будет так", - ответили ей все до одного.

Поведать вам словами удастся мне едва ли,

Как безутешно дамы и витязи рыдали.

Вормс оглашен их плачем был из конца в конец,

И горожане толпами сбегались во дворец.

Скорбел в столице каждый с гостями наравне.

Никто не мог ответить, как и по чьей вине

Погиб бесстрашный Зигфрид, пример всем удальцам.

Простолюдинки вторили рыданьям знатных дам.

Из золота литого, а также серебра

Гроб кузнецы герою ковать взялись с утра.

Был полосами стали обшит надежно он.

Как завопили женщины, услышав в кузне звон!

Когда настало утро и небо заалело,

Кримхильда приказала нести к собору тело

Того, кто был при жизни ей богом дан в мужья.

Вслед за носилками, в слезах, шли все ее друзья.

С высоких колоколен полился звон волной,

К заупокойной службе сзывая люд честной.

Явился к храму Гунтер с толпой своих бойцов.

Пришлось и злому Хагену прийти на скорбный зов.

Король Кримхильде молвил: "Сестра, тебя мне жаль.

Нас всех преисполняет безмерная печаль.

Скорбеть мы будем вечно по мужу твоему".

Несчастная ответила: "Скорбеть вам ни к чему.

Когда бы вы и вправду к сестре питали жалость,

Я б о супруге милом сейчас не убивалась.

Зло не произошло бы, не поощряй вы зла.

Ах, лучше бы не Зигфрид мой - сама я умерла!"

Прибавила Кримхильда в ответ на речи брата:

"Нетрудно оправдаться тем, кто не виноваты:

Им нужно только к трупу вплотную подойти,

Чтоб подозренья от себя навеки отвести".xvi

Не раз случалось чудо на памяти людей:

Едва лишь приближался к убитому злодей,

Как раны начинали опять кровоточить.

Так удалось и Хагена в то утро уличить.

Чуть подошел он к телу, раскрылась рана вновь.

Заплакал вдвое громче весь Вормс, увидев кровь,

И только Гунтер молвил: "Здесь Хаген ни при чем.

Разбойниками Зигфрид был убит в лесу густом".

Кримхильда возразила: "Знакома с ними я.

Бог даст, отметят им, Гунтер, сполна мои друзья.

Меня лишили мужа ты сам и Хаген твой".

Тут гости - за оружие, и чуть не грянул бой.

Но молвила вассалам вдова: "Повременим".

Затем к останкам зятя, дабы проститься с ним,

Млад Гизельхер и Гернот приблизились в слезах,

И непритворная печаль читалась в их глазах.

Но начиналась служба, и труп внесен был в храм.

Мужчины, жены, дети - все ринулись к дверям.

Совсем сторонним людям - и тем был Зигфрид мил.

Не диво, что в тот день о нем весь город слезы лил.

Млад Гизельхер и Гернот сказали так: "Сестра,

Покойник не воскреснет, а скорбь унять пора.

Тебя мы не оставим, пока живем на свете".

Но утешенья не дали вдове и речи эти.

Закончили работу к полудню кузнецы,

И труп переложили с носилок в гроб бойцы,

Хоть долго это сделать Кримхильда не давала.

На то, чтоб убедить ее, ушло труда немало.

Был драгоценным шелком труп витязя накрыт.

Кто ни смотрел на тело, все плакали навзрыд.

В тоске великой Ута, и свита вместе с ней,

Печалилась о Зигфриде, славнейшем из мужей.

Имел друзей немало он и в стране врагов:

Едва был в гроб положен храбрейший из бойцов

И причет начал службу, как на помин души

Посыпались и золото, и медные гроши.

Но тут Кримхильда свите промолвила, скорбя:

"Я не хочу, чтоб люди в расход ввели себя

Из-за меня, злосчастной, и мужа моего.

Я на помин его души раздам казну его".

Совсем еще младенцев - и тех в тот день печальный

Деньгами оделили для лепты поминальной.

Шли вплоть до самой ночи друзья героя в храм.

Сто с лишним панихид над ним пропето было там.

Когда же смолкло пенье и все пошли домой,

Промолвила Кримхильда: "Пусть кто-нибудь со мной

Останется в соборе и бдит всю ночь до света

Над тем, с чьей смертью лишена я счастья в жизни этой.

Три дня, три ночи в храме я проведу без сна

На мужа наглядеться я досыта должна.

Даст бог, за это время умру я в свой черед

И благодетельный конец моим скорбям придет".

Вернулись горожане под кров родной опять,

Кримхильда же осталась о муже горевать.

Лишь причет, да монахи, да свита были с ней

В теченье этих горестных трех дней и трех ночей.

Тем было тяжелее над телом в храме бдить,

Что многим не давала печаль ни есть, ни пить,

Хоть Зигмунд яств немало принесть велел туда.

Да, с нибелунгами стряслась великая беда.

Все эти трое суток, как повествуют были,

Над гробом панихиду священники служили.

Зато из них беднейший стал богачом с тех пор

Так много золотой казны понанесли в собор.

А кто концы с концами сводил едва-едва,

Тем много тысяч марок пораздала вдова

Из денег, что оставил ей Зигфрид по кончине

Пусть на помин его души их тратят люди ныне.

Дабы не стерлась память о Зигфриде вовек,

Монастыри, а также недужных и калек

Кримхильда одарила участками земли.

В одежде новой от нее все нищие ушли.

Когда на третье утро обедня началась,

На кладбище соборном, где с ночи собралась

Вся рейнская столица, раздались плач и стон:

Друзьям героя дорог был и по кончине он.

Я знаю из преданий, дошедших до меня,

Что тридцать тысяч марок за те четыре дня

На поминанье мужа Кримхильда раздарила.

Увы, ему не помогли его краса и сила!

Но вот обедню в храме допели до конца.

Исполнились тоскою и скорбью все сердца.

Гроб подняли вассалы и понесли к могиле.

Кому покойник дорог был, те горько слезы лили.

Хотя за гробом много мужчин и женщин шло,

Все искренне грустили, всем было тяжело.

На кладбище был Зигфрид отпет в последний раз.

Ах, сколько клириков туда сошлось в тот горький час!

Покамест до могилы Кримхильда добрела,

Рыдающая свита не раз должна была

Холодною водою бедняжку отливать.

Не доводилось никому так сильно горевать!

Осталась только чудом тогда в живых она,

Хотя была заботой всех дам окружена.

К вассалам обратилась вдова с такой мольбой:

"Прошу вас, люди Зигфрида, о милости большой.

Хоть малую утеху доставьте мне, злосчастной,

Дозвольте снова глянуть на лик его прекрасный".

Она так умоляла, лила так много слез,

Что крышку с гроба пышного снять витязям пришлось.

Когда взглянуть ей дали на мула своего,

Приподняла Кримхильда рукой чело его

И, труп обняв, припала к нему в последний раз.

Не слезы от тоски, а кровь текла у ней из глаз.

Прощалась с телом долго несчастная вдова.

Она сама от горя была полумертва,

Сознание теряла и не могла идти,

И на руках ее пришлось оттуда унести.

И вот в сырую землю героя опустили.

Безмерно нибелунги о Зигфриде грустили.

Был смертью сына Зигмунд так сильно удручен,

Что больше не видал никто, чтоб улыбнулся он.

Горюя о погибшем и недругов кляня,

Иные из вассалов не ели по три дня.

Но день настал четвертый - и полегчало им.

О мертвом веки вечные нельзя грустить живым.

АВЕНТЮРА XVIII. О ТОМ, КАК ЗИГМУНД ВОЗВРАТИЛСЯ ДОМОЙ

Пришел к невестке Зигмунд и грустно молвил ей?

"Не жалуют на Рейне таких, как мы, гостей,

И я предпочитаю вернуться в край родной.

Угодно ли, Кримхильда, вам отправиться с мной?

Нельзя измену брата вменять сестре в вину,

И в гибели супруга я вас не упрекну,

Но буду в память сына, столь дорогого мне,

Отцовскую привязанность питать к его жене.

И после смерти мужа вы сохранить должны

Ту власть, какою были при нем облечены.

Венец его носите на зависть всем врагам.

А люди Зигфрида служить охотно будут вам".

Кримхильда согласилась, и сборы начались.

Седлать коней ретивых вассалы принялись,

А дамы и девицы - одежду доставать.

В стране врагов невмоготу им стало пребывать.

Узнав, что хочет Зигмунд Кримхильду взять с собою,

Родня к ней обратилась со слезною мольбою

Остаться там, где братья и мать ее живут.

Вдова сказала с горечью: "Не выдержу я тут.

Легко ль мне будет видеть вседневно и всечасно

Того, кем Зигфрид отнят был у меня, злосчастной?"

Млад Гизельхер ответил: "Но у тебя есть мать,

И твой прямой дочерний долг - ее не покидать.

Зависеть ты не будешь от недругов своих:

Всем нужным обеспечу сестру я и без них".

Кримхильда возразила ему на эти речи:

"Нет, смерть от горя ждет меня, коль Хагена я встречу".

"Да я к тебе и близко не подпущу его.

Живи у Гизельхера, у брата своего,

Он в горести утешит тебя, сестра моя".

"Да, - молвила несчастная, - нуждаюсь в этом я".

Упрашивал Кримхильду не только младший брат.

Мать, Гернот и родные - твердили все подряд,

Что здесь о ней сумеют заботиться они,

А во владеньях Зигфрида нет у нее родни.

"Мы все, - прибавил Гернот, - умрем в свой срок и час.

Смерть побеждает даже сильнейшего из нас.

Не забывай об этом и покорись судьбе.

А жить всего разумнее здесь, у своих, тебе".

Кримхильда уступила в конце концов им всем,

А Зигмунд собирался на родину меж тем.

Он погрузить доспехи велел на лошадей

И приготовился домой вести своих людей.

Старик-король к невестке пришел и объявил:

"Здесь, в Вормсе, оставаться у нас нет больше сил.

В дорогу нибелунги уже снаряжены.

Мы ждем лишь вас, чтобы уйти из вражеской страны".

Ответила Кримхильда: "Не стоит ждать меня.

Мне жить в земле бургундской советует родня

Ведь в крае нибелунгов я буду всем чужой".

Унынье в сердце Зигмунда вселил ответ такой.

Он возражать ей начал: "А я скажу иное.

Поедемте со мною, и власть над всей страною

Я, как при жизни сына, вам передам опять.

Никто вас в гибели его не станет обвинять.

Ваш долг - со мною ехать: у вас ребенок есть.

Его осиротите вы, оставаясь здесь,

А там опорой станет он вам, когда взрастет.

Пока ж он мал, вас с ним не даст в обиду мой народ".

Она в ответ: "Мой свекор, не еду с вами я.

Разумней мне остаться там, где родня моя,

Которая мне в скорби послужит утешеньем",

На что ей люди Зигфрида сказали с раздраженьем:

"Еще, наверно, мало стряслось несчастий с нами,

Коль наша королева пренебрегла друзьями

И жить предпочитает там, где враги живут.

Не дай нам бог еще раз так попировать, как тут!"

"В седло, мои вассалы, и с богом по домам.

Не бойтесь нападенья - я вам охрану дам.

Когда ж вернетесь в земли супруга моего,

Служите так же, как ему, наследнику его".

Услышав, что Кримхильда такое говорит,

Все Зигмундовы люди заплакали навзрыд.

С тоской внимал невестке и сам старик-король:

При мысли о разлуке с ней испытывал он боль.

В сердцах воскликнул Зигмунд: "Будь проклят этот пир!

Ручаюсь я, не видел и не увидит мир,

Чтоб гость был принят хуже, чем сын мой горемычный,

Вовек меня в Бургундию не зазовут вторично".

А Зигфридовы люди сказали вслух: "Как знать!

Быть может, и придется здесь побывать опять.

Коль станет нам известно, кто Зигфрида сгубил,

Враги увидят, как любим покойник нами был".

Затем простился Зигмунд с невесткою своей.

Ее он крепко обнял и грустно молвил ей:

"Без радости мы едем в родимые края.

Впервые в полной мере здесь изведал горе я".

Повел из Вормса к Рейну король своих бойцов,

Не требуя охраны и не боясь врагов:

Ведь если б нибелунгам и навязали бой,

То постоять бы за себя сумел из них любой.

Сам Зигмунд слов прощальных не молвил никому,

Но Гизельхер и Гернот приблизились к нему

И дали гостю клятву, что вместе с ним скорбят

И что никто из них пред ним ни в чем не виноват.

Сказал с прискорбьем Гернот: "Пусть бог меня сразит,

Коль ведал я, что будет ваш смелый сын убит.

Нет, я не слышал даже, чтоб говорили худо

Здесь про того, кого всю жизнь оплакивать я буду".

Млад Гизельхер охраной снабдил гостей своих.

До самых Нидерландов сопровождал он их.

Домой с недоброй вестью приехали они,

И старый Зигмунд встречен был рыданьями родни.

Сказать вам не могу я, что дальше с ними стало.

Я знаю лишь, как в Вормсе Кримхильда горевала.

Она превозмогала отчаянье свое

Лишь потому, что Гизельхер был около нее.

Настала для Брюнхильды минута торжества.

Ей было горя мало, что слезы льет вдова.

Она к своей золовке питала лишь вражду,

Чем в свой черед и на себя накликала беду.

АВЕНТЮРА XIX. О ТОМ, КАК КЛАД НИБЕЛУНГОВ БЫЛ ПЕРЕВЕЗЕН В ВОРМС

Когда лишиться мужа пришлось Кримхильде вдруг,

Граф Эккеварт остался при ней с толпою слуг.

По целым дням сидел он с несчастною вдовою

И горевал о Зигфриде с ней вместе всей душою.

Близ вормсского собора ей выстроили дом.

Был он обставлен пышно, хватало места в нем.

Там заперлась Кримхильда и только по утрам

Ходила мужа поминать со свитой в божий храм.

Оттуда отправлялась она в мороз и в зной

На кладбище, где Зигфрид лежал в земле сырой.

Там Господа Кримхильда, как верная подруга,

Молила о спасении души ее супруга.

Нередко к ней являлась и королева-мать.

Не уставала Ута Кримхильду утешать,

Но дочь ее, как прежде, была тоски полна.

Вовеки не печалилась так ни одна жена,

Чей муж погиб до срока, в расцвете лет и сил.

Вдову душою твердой создатель наделил.

Она грустила долго о Зигфриде своем

И отомстила за него с лихвой врагам потом.

Три с половиной года - ручаюсь в этом вам

Кримхильда предавалась унынью и слезам,

Ни Гунтеру ни разу словечка не сказав,

Ни глаз на злого Хагена ни разу не подняв.

И вот владетель Тронье промолвил: "Государь,

Не худо бы с сестрою вам сблизиться, как встарь.

Когда б опять в доверье к Кримхильде вы вошли,

Клад нибелунгов мы б к себе на Рейн перевезли".

Король сказал: "Считаю совет разумным я

И попрошу, чтоб братья - они ведь с ней друзья

Кримхильду убедили со мною примириться".

На это Хаген возразил: "Она не покорится".

С маркграфом Гере вместе был Ортвин призван в зал.

Отправиться к Кримхильде король им приказал.

Млад Гизельхер и Гернот сопровождали их,

И Гернот стал увещевать сестру в словах таких:

"Довольно о супруге скорбеть вам день и ночь.

Он умер, и слезами ему нельзя помочь.

Король, наш брат, клянется вам, госпожа, к тому же,

Что нет у вас причин винить его в убийстве мужа".

Она сказала: "В этом я не виню его.

Убил не он, а Хаген супруга моего.

Злодею я открыла, где Зигфрид уязвим,

Зато и каюсь, что была столь откровенна с ним.

Когда б я мужней тайны не выдала сама,

Мне б не пришлось от горя теперь сходить с ума.

Нет, тех, кем сгублен Зигфрид, я не могу простить".

Тут начал Гизельхер сестру за Гунтера просить.

Она дала согласье на встречу с королем,

И к ней явился Гунтер со всем своим двором.

Лишь Хаген не решился отправиться туда

Уж слишком много причинил Кримхильде он вреда.

А Гунтер оправдался и ею был прощен.

С сестрой расцеловался в знак примиренья он.

Давно бы уж поладить сумел с Кримхильдой брат,

Когда бы он не чувствовал, что вправду виноват.

Немало при свиданье пролито было слез.

Забыла зло Кримхильда всем, кто ей вред нанес,

И в сердце затаила лишь к Хагену вражду

Ведь это он один навлек на Зигфрида беду.

Затем вдове внушили, что клад на Рейн она

Из края нибелунгов перевезти должна:

Как свадебный подарок, его ей дал супруг,

И неразумно выпускать сокровище из рук.

Она за этим кладом, который в недрах гор

Могучий карлик Альбрих стерег с давнишних пор,

Послала восемь тысяч бургундов удалых.

Вели с собою Гизельхер, а также Гернот их.

Гостей завидел Альбрих и так сказал друзьям:

"Отряжены Кримхильдой они за кладом к нам.

Я ж отказать не смею владычице своей

Как свадебный подарок клад супругом отдан ей.

Осталось бы, конечно, сокровище у нас,

Когда б бесстрашный Зигфрид до срока не угас

И не исчез бесследно в могиле вместе с ним

Плащ-невидимка, что всегда героем был носим.

Уж лучше б не был витязь заброшен к нам судьбою:

Себе на горе взял он плащ-невидимку с бою

И добыл во владенье край отдаленный наш".

Тут побежал разыскивать ключи от клада страж.

Под самою горою разбили рейнцы стан,

И братьям королевы был клад несметный сдан.

Они на берег моря его перевезли

И стали для отправки в Вормс грузить на корабли.

О нем чудес немало рассказывают были;

Четыре дня и ночи с горы его возили

Двенадцать до отказа нагруженных возов,

И в сутки делал каждый воз не меньше трех концов.

Лишь золото да камни тот составляли клад.

Когда бы дать в нем долю на свете всем подряд,

Он и на марку меньше от этого б не стал.

Недаром Хаген так давно им завладеть мечтал.

Был там и жезл волшебный: кто им владеть умел,

Тот власть над целым миром в своих руках имел.

Утратил смелый Альбрих не только клад в те дни:

За Гернотом уехала и часть его родни.

Когда же возвратились два короля домой

И в Вормсе клад вернули сполна сестре родной,

Там золотом набили все башни и подвалы.

Сокровища несметнее на свете не бывало.

Но тысячею кладов Кримхильда б поступилась

И стать последней нищей охотно согласилась,

Когда б супруга к жизни могла вернуть она.

Вовеки мужу не была столь предана жена.

Теперь, когда Кримхильде был клад ее вручен,

На Рейн съезжаться стали бойцы со всех сторон,

И так их осыпала подарками вдова.

Что повсеместно шла о ней похвальная молва.

Стал государю Хаген нашептывать с тревогой:

"И бедным и богатым дарит она так много,

Что витязи на службу к ней повалят валом,

А это для Бургундии не кончится добром".

"Сестра - хозяйка клада, - изрек король в ответ.

Как с ним она поступит, мне, право, дела нет.

Утратить слишком страшно мне вновь приязнь ее,

Чтоб я мешал ей расточать имущество свое".

На это молвил Хаген: "Нет, женщину вовек

Не подпустил бы к кладу разумный человек.

Богатства у Кримхильды вам отобрать пора,

Пока вас до беды, король, не довела сестра".

Сказал державный Гунтер: "Поклялся я, что впредь

Кримхильде не придется обид от нас терпеть,

И слова не нарушу: она - сестра моя".

Воскликнул Хаген: "Пустяки! За все в ответе я".

Ему поддался Гунтер, обет свой преступил

И у вдовы отобран тот клад несметный был,

Ключи ж от клада в руки дал Хагену король.

Был этим Гернот оскорблен, как никогда дотоль.

А Гизельхер воскликнул: "Я Хагена уйму

И притеснять Кримхильду не разрешу ему.

Давно б его осек я, не будь мы с ним в родстве".

Так вновь был нанесен ущерб беспомощной вдове.

Промолвил Гернот: "В тягость нам будет этот клад.

Его мы в воды Рейна опустим, милый брат,

Чтоб не вселял он зависть вовеки ни в кого".

Тут к Гизельхеру, вся в слезах, пришла сестра его.

Она сказала: "Брат мой, сестре защитой будь.

Заставь вдове несчастной ее добро вернуть".

Ей Гизельхер ответил: "Уехать надо нам.

Когда ж воротимся, твой клад тебе верну я сам".

Сопровождать в дорогу трех братьев-королей

Отправилось немало вассалов и друзей.

Один лишь Хаген дома остаться пожелал

Кримхильде горе новое он приуготовлял.

Пока в отъезде были три венценосных брата,

В Лохгейм на Рейне Хаген увез тот клад богатый

И утопил, чтоб после воспользоваться им,

Но так и не пришлось ему владеть добром чужим.

Когда в столицу братья вернулись наконец,

С толпою дам Кримхильда явилась во дворец.

Узнав, что ей обида нанесена опять,

Не мог негодования млад Гизельхер сдержать.

В своих владыках Хаген такую вызвал злость,

Что двор ему покинуть на долгий срок пришлось,

Но все ж был королями прощен вассал опальный.

Зато стяжал он ненависть вдовы многострадальной.

Еще когда им в реку клад не был погружен,

Друг другу дали клятву три короля и он,

Не прикасаться к кладу, покуда жизнь их длится,

И никому не открывать, где он теперь хранится.

А для вдовы настала печальная пора.

Ее всего лишили - и мужа и добра,

И сердце ей томили обида и кручина,

Предел которым положить сумела лишь кончина.

Так, после смерти мужа, - я вам ручаюсь в том,

Тринадцать лет Кримхильда жила, скорбя о нем.

О Зигфриде не в силах забыть она была,

За что и воздавалась ей людьми везде хвала.

АВЕНТЮРА XX. О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ЭТЦЕЛЬ ПОСЛАЛИ БУРГУНДИЮ ЗА КРИМХИЛЬДОЙ

По смерти Хельхи Этцель стал спрашивать друзей,

Кого б ему вторично избрать женой своей.

"Коль в брак вступить вы склонны, - ответили друзья,

Пошлите сватов, государь, в бургундские края.

Живет вдова на Рейне, прекрасна и знатна.

Супругу вашу Хельху заменит вам она.

Достойней, чем Кримхильда, для вас подруги нет

На ней сам Зигфрид был женат, тому тринадцать лет".

"Мне, - рек державный Этцель, - Кримхильда не чета.

Язычник я доселе, она же чтит Христа,

И если б согласилась вдова моею стать,

Я б это, без сомнения, за чудо мог считать".

Вельможи возразили: "Попробовать не грех.

Славнее и богаче вы государей всех.

Достоинства такие прельстить вдову должны,

А вам вовеки не найти прекраснее жены".

"Кому из вас, - промолвил им Этцель в свой черед,

Знакомы край прирейнский и тамошний народ?"

"Кримхильду в колыбели когда-то я качал,

Так Рюдегер Бехларенский владыке отвечал.

И братьев королевы я знал в былые дни.

Зовутся Гунтер, Гернот и Гизельхер они.

Разумные в совете, отважные в бою,

Они ревниво берегут честь предков и свою".

Спросил маркграфа Этцель: "Мой друг, скажи мне честно,

Насколько между нами супружество уместно

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: