double arrow

Песнь о Нибелунгах 7 страница


И Хаген доблестный пошел к владычице своей.

Он расспросил, в чем дело, о чем скорбит она,

И ей поклялся смело, что Зигфриду сполна

Воздаст за поношенье, бесчестье и позор

Иль в жизни радости ему не видеть с этих пор.

Он с Гернотом могучим и Ортвином втроем

Лишить героя жизни задумали тайком.

Но Гизельхер услышал, о чем ведется речь,

И молвил заговорщикам, чтоб друга оберечь:

"Вам, витязи, об этом невместно рассуждать.

За что хотите смерти вы Зигфрида предать?

Ужель заплатит жизнью прославленный герой

За то, что вздорят женщины по пустякам порой?"

Ответил Хаген: "В поле траве не место сорной.

Держать чужих ублюдков в своем дому зазорно.

Погибнет тот, кто клеплет на нашу госпожу,

И пусть не жить мне самому, коль слова не сдержу".

Тогда вмешался Гунтер: "От зятя никогда

Я с братьями не видел бесчестья и вреда.

За что же ненавидеть и убивать того,

Кто, кроме блага, мне и вам не сделал ничего?"

На это Ортвин Мецский дал королю ответ:

"Хоть он силен безмерно, ему спасенья нет,

И лишь мигнуть вам стоит, чтоб я его убил".

Так ими обречен на смерть безвинно Зигфрид был.

От слова к делу, правда, не перешел никто.

Лишь Хаген государю нашептывал про то,

Как много стран захватит по смерти зятя он.

Молчал король, но явно был расстроен и смущен.

А гости в честь Кримхильды затеяли турнир

И много крепких копий, к ней едучи на пир,

Переломать успели от храма до дворца.

Бургундам же великий гнев переполнял сердца.

Сказал вассалам Гунтер: "Умерьте вашу злость.

Пусть здравствует и дальше наш благородный гость.

К тому ж могуч он слишком - ему отпор не дашь,

Коль, на беду, он вызнает про тайный сговор ваш".

"Он нас, - ответил Хаген, - не заподозрит даже.

Беды не опасайтесь - я так все дело слажу,

Что за позор Брюнхильды мы Зигфриду отметим.

Его до смерти буду я считать врагом своим".

Спросил король бургундский: "Но как убить его?"

"От вас я, - молвил Хаген, - не скрою ничего.

Пришлем мы неизвестных здесь никому гонцов

К вам с объявлением войны от имени, врагов.

Как только сообщите вы зятю про войну,

Вам вызовется Зигфрид помочь, как в старину,

И тут уж он погибнет по жениной вине,

Затем что тайну мужнюю Кримхильда выдаст мне".

Так короля на низость сумел вассал подбить,

И Зигфрида бургунды решили погубить,

Пока он все не вызнал и не убил их сам.

Да, много славных витязей унес раздор двух дам!

АВЕНТЮРА XV. О ТОМ, КАК ЗИГФРИД БЫЛ ПРЕДАН

Чуть солнце в день четвертый сверкнуло поутру,

Как тридцать два посланца явились ко двору

С известьем, что войною враги на Вормс идут.

Какое горе и тоска объяли женщин тут!

Немедля чужеземцев король к себе призвал,

И лжегонцы сказали, что в стольный Вормс прислал

Их Людегер Саксонский, тот самый государь,

Который Зигфридом разбит и в плен был угнан встарь.

Присесть радушный Гунтер велел гостям своим,

Один из них ответил: "Мы лучше постоим,

Покуда вам не скажем то, что сказать должны.

Узнайте ж, государь, что вы - в преддверии войны.

Вас Людегер Саксонский на смертный бой зовет

И с Людегастом Датским на вас идет в поход.

За старые обиды отметить он вам грозит".

Тут сделал Гунтер вид, что он известием убит.

Велел посланцам мнимым он отвести покой.

Не мог бесстрашный Зигфрид, да и никто другой,

Злой умысел бургундов в то время разгадать.

Но им потом за все пришлось самим же пострадать.

В сомненье пребывая, прав Хаген или нет,

Все вновь и вновь с друзьями король держал совет,

И дело бы, пожалуй, уладилось добром,

Когда бы Хаген не стоял упорно на своем.

За тайным совещаньем застав их как-то раз,

Вопрос супруг Кримхильды им задал сей же час:

"Что короля печалит и всех его бойцов?

Коль он обижен кем-нибудь, я отомстить готов".

Сказал державный Гунтер: "Как тут веселым быть!

Вновь Людегер со мною задумал в бой вступить

И с Людегастом вместе на нас ведет войска".

Ответил витязь доблестный: "Коль так, моя рука

От смерти и бесчестья бургундов оградит,

А недругов, как прежде, постигнут срам и стыд.

Опустошу их земли, смету их замки я.

Да будет в том порукою вам голова моя.

Останьтесь дома, шурин, с дружиною своей.

В поход возьму я только моих богатырей

Чтоб справиться с врагами, мне большего не надо.

Мои вассалы, как и я, всегда служить вам рады".

В ответ король отвесил признательный поклон,

Как будто ждал от зятя подмоги вправду он,

И Зигфриду промолвил: "Я рад таким словам",

А тот сказал: "Теперь враги не страшны больше вам".

Затем для виду Гунтер готовить войско стал,

Чтоб гость его случайно обман не разгадал;

А Зигфрид Нидерландский созвал бойцов своих,

И вскоре собрались они в доспехах боевых.

"Родитель мой, - промолвил сын Зигмунда отцу,

Войну живой рукою мы приведем к концу

И в стольный Вормс с победой воротимся опять,

А вы останьтесь здесь, где вам король не даст скучать".

Взметнулись ввысь знамена, как будто впрямь война.

Не зная, в чем тут дело, смятенная страна

Весь этот шум и сборы за правду принимала,

И с Зигфридом рвались в поход бургундские вассалы.

Доспехи погрузили на вьючных лошадей.

Готов был в поле Зигфрид вести своих людей,

И тут к Кримхильде Хаген пришел в последний миг

Мол, попрощаться хочет он с сестрой своих владык.

Сказала королева: "Я счастлива, что мне

Достался муж, способный во всем помочь родне.

Шурьев не даст в обиду мой Зигфрид никогда,

Чем я, - прибавила она, - довольна и горда.

А вас, владетель Тронье, люблю я всей душой

И услужить готова вам с радостью большой.

Вы ж на моем супруге не вымещайте зла

За то, что оскорбленье я Брюнхильде нанесла".

Кримхильда продолжала: "Мне дан и так урок.

Когда известно стало, сколь дерзостный упрек

В порыве злобы мною невестке брошен был,

Меня разгневанный супруг безжалостно побил".

"Вы с нею помириться еще найдете случай,

В ответ промолвил Хаген. - Поведайте мне лучше,

Чем Зигфриду я мог бы в бою полезен быть.

Такую честь я никому не склонен уступить".

Красавица сказала: "Я не страшусь того,

Что в битве жизнь отнимут у мужа моего.

Покуда хладнокровен и осторожен он,

Не будет Зигфрид доблестный противником сражен".

Коварный Хаген молвил: "Коль опасенья есть,

Что могут в сече рану ему враги нанесть,

Мне, госпожа, откройте, как отвести беду,

И от него я ни на шаг в бою не отойду".

Воскликнула Кримхильда: "С тобою мы родня,

И ты сберечь супруга обязан для меня.

Тебе его вверяю". И Хагену она

Сболтнула то, о чем по гроб молчать была б должна.

"Мой муж, - она сказала, - и храбр, и полон сил.

Однажды под горою дракона он сразил,

В его крови омылся и стал неуязвим.

Не взять супруга моего оружьем никаким.

И все ж, когда я знаю, что Зигфрид бой ведет,

Что каждый миг в героя летит копье иль дрот,

Безумный страх за мужа испытываю я

И от предчувствий тягостных болит душа моя.

Лишь ты один узнаешь, как родственник и друг,

Куда быть может ранен мой дорогой супруг,

Но за доверье, Хаген, мне верностью воздай

И неотступно Зигфрида в бою сопровождай.

Когда в крови дракона он омываться стал,

Листок с соседней липы на витязя упал

И спину меж лопаток на пядь прикрыл собой.

Вот там, увы, и уязвим супруг могучий мой".

Владетель Тронье молвил: "Нашейте, коли так,

На пышную одежду ему условный знак.

Чтоб видел я, где мною прикрыт быть должен он".

Вот тут и был герой на смерть женою обречен.

Ответила Кримхильда: "Я твой совет приму

И шелковою нитью супругу своему

Едва заметный крестик на месте вышью том,

А ты в сраженье прикрывай его стальным щитом".

Сказал на это Хаген: "Прикрою, госпожа",

И распростился с нею, от радости дрожа.

Вот так, спасти желая супруга своего,

Кримхильда помогла сама врагам сгубить его.

Воитель подозрений отнюдь не возымел.

Тут нечему дивиться: никто бы не сумел

Искуснее, чем Хаген, сеть ков и лжи сплести

И к женщине встревоженной в доверие войти.

Опять настало утро, и Зигфрид на врагов

Повел с собой дружину из тысячи бойцов,

Своей родне бургундской надеясь порадеть.

Поехал Хаген рядом с ним, чтоб крестик разглядеть.

Все высмотрев украдкой, велел он двум гонцам

Скакать с известьем новым наперерез войскам:

Мол, Людегер раздумал на Рейн идти в поход

И впредь на земли Гунтера вовек не посягнет.

Не вдруг решился Зигфрид коня поворотить

Ведь он за дерзкий вызов хотел врагам отметить.

С трудом уговорили его вернуться вспять.

С признательностью Гунтером был встречен смелый зять.

Король воскликнул: "Зигфрид, да наградит вас бог!

Вы вновь врагам не дали застать меня врасплох.

Я за усердье ваше навек в долгу у вас,

И вы мне всех моих друзей дороже во сто раз.

Теперь, когда сумели вы саксов отпугнуть,

В Вогезский лесxiv направим мы завтра утром путь:

Там я травить медведей и кабанов люблю.

(Коварный Хаген подсказал все это королю).

Гостей предупрежу я, что едем мы с зарею.

Кто хочет поразмяться, тех я возьму с собою;

А те, кому по чаще за зверем гнаться лень,

Здесь в разговорах с дамами пускай проводят день".

Не отказался Зигфрид участвовать в охоте.

"Я рад поехать с вами, коль вы меня возьмете.

Нужны мне только ловчий да пара добрых псов,

И с вами в лес отправиться я хоть сейчас готов".

В ответ учтиво молвил бургундский властелин:

"Для вас найдется ловчий, и даже не один,

А три иль все четыре, и лес им так знаком,

Что вы с добычей знатною вернетесь вечерком".

Тут Зигфрид Нидерландский ушел в покой к жене,

И с Хагеном остался король наедине,

Чтоб обсудить, как лучше сгубить бойца лихого.

Спокон веков не видел мир предательства такого!

АВЕНТЮРА XVI. О ТОМ, КАК ЗИГФРИД БЫЛ УБИТ

С веселым видом Гунтер и Хаген удалой

Заутра отправлялись из Вормса в лес густой

Лосей, медведей, зубров и кабанов травить.

Что может истым витязям милей охоты быть?

С собой везли бургунды съестных припасов много.

Без опасений Зигфрид собрался в путь-дорогу,

Но у ручья лесного лишился жизни он:

На смерть Брюнхильдой мстительной смельчак был обречен.

Навьючили поклажу бойцы на лошадей.

За Рейном очутиться хотелось им скорей.

Пошел к супруге Зигфрид и с ней прощаться стал,

Но сердце королевы страх томил и угнетал.

Кримхилъду витязь обнял и начал утешать:

"Даст бог, с тобою скоро мы свидимся опять.

Я должен отлучиться на три-четыре дня,

А ты покуда здесь побудь с роднёю без меня".

Тут страшная догадка ей разум озарила.

Припомнила Кримхильда, что Хагену открыла,

И, Зигфриду признаться в своей вине боясь,

Слезами покаянными бессильно залилась.

"Не езди на охоту, - промолвила она.

Мне сон дурной приснился: гнались два кабана

По лугу за тобою, и все цветы вокруг

Внезапно стали красными. Не езди, мой супруг!

Рыдаю я от страха - мне кажется, что здесь

Какой-то тайный недруг у нас с тобою есть.

Он нам из мести может наделать много бед.

Останься и не уезжай - вот мой тебе совет".

Он молвил: "Дорогая, назад вернусь я скоро.

Здесь у меня к тому же ни с кем не вышло ссоры

И все без исключенья благоволят ко мне

Ведь я, Кримхильда, лишь добра желал твоей родне".

"Поверь, не зря слезами мой отуманен взор.

Мне сон дурной приснился: стоял ты меж двух гор,

И вдруг они упали, и ты раздавлен был.

Останься, чтобы твой отъезд мне сердце не разбил".

Супругу витязь обнял, прижал к груди своей,

Лобзаньями утешил, потом простился с ней

И поспешил вдогонку за шурином своим,

И больше мужа увидать ей не пришлось живым.

Героев в лес дремучий помчали скакуны.

Взял Гунтер на охоту с собой весь цвет страны.

Лишь Гизельхер и Гернот отсутствовали там

Не шло веселие на ум двум младшим королям.

Был переправлен первым за Рейн большой обоз.

Немало в тяжких вьюках с собою Гунтер вез

Вин, хлеба, мяса, рыбы - всего, в чем есть всегда

У короля радушного изрядная нужда.

Как только стан разбили, - а расположен он

Был на лесной опушке, где начинался гон,

От приближенных Гунтер узнал, что прибыл зять,

И отдал приказание к охоте приступать.

Через минуту были все на местах своих,

И смелый нидерландец спросил у остальных:

"Друзья, а кто укажет нам в чаще леса путь

К местам, где зверя красного сумеем мы вспугнуть?"

В ответ промолвил Хаген: "Нам лучше разделиться

И не сходиться вместе, пока охота длится.

Пусть каждый промышляет один и без помех.

Мы поглядим потом, кто был удачливее всех.

Поделим меж собою мы ловчих и собак,"

И всяк, куда захочет, направить может шаг,

И честь тому, кто первым окажется из нас".

Тут разойтись охотники решили сей же час.

Сказал супруг Кримхильды: "Немного нужно мне

С меня одной собаки достаточно вполне,

Коль этот пес проворен и след легко берет,

Я в том, что зверю не уйти, ручаюсь наперед".

Один искусный ловчий, взяв гончую с собой,

Владыку Нидерландов провел лесной тропой

Туда, где дичь водилась в обилии таком,

Что за собакой поспевал герой с большим трудом.

Но хоть зверей немало в чащобе поднял пес,

Им всем удар смертельный сын Зигмунда нанес:

Был скакуна любого резвее конь под ним,

И сам он - тоже не чета охотникам другим.

Во всяком деле Зигфрид примером всем служил.

Он первым в это утро добычу уложил:

Был им подсвинок дикий без промаха сражен.

Затем на льва огромного в лесу наткнулся он.

Зверь, вспугнутый собакой, прочь от людей пустился,

Но богатырь проворно за лук тугой схватился,

И, трижды прыгнув, хищник на землю мертвым пал,

За что от спутников храбрец наслушался похвал.

Стрелою златоперой пронзенные насквозь,

Свалились тур матерый, четыре зубра, лось.

От Зигфрида ни разу не ускользнула дичь

Ведь даже лань его скакун мог на бегу настичь.

Вновь след взяла собака, но в тот же миг она

Метнулась в гущу леса, завидев кабана.

Спасая пса, охотник помчался к зверю вскачь,

И ринулся на смельчака разгневанный секач.

Взмахнул мечом воитель, и вепрь свалился с ног.

На свете только Зигфрид свершить такое мог.

Пока, над зверем стоя, собаку он свистел,

Слух о его деянии всю местность облетел.

Охотники взмолились: "Оставьте ради бога

На нашу долю, Зигфрид, добычи хоть немного,

Не то опустошите вы этот лес вконец".

И улыбнулся шутке их польщенный удалец.

В недавно тихой чаще стояли шум и гам,

И разносило эхо по долам и горам

Смех, крики, конский топот и тявканье борзых:

Бежало их две дюжины в тени дерев густых.

Зверей понастреляли богатыри немало

Ведь каждому хотелось во что бы то ни стало

Охотничьей удачей пред всеми отличиться,

Но с Зигфридом не удалось ни одному сравниться.

Однако постепенно сморил героев зной,

И потянулись к стану они тропой лесной.

Обильную добычу вез каждый зверолов,

И повара без отдыха трудились у костров.

Распорядился Гунтер гостей поторопить

Пора уж им вернуться и силы подкрепить,

И громко рог призывный разнес повсюду весть

О том, что хочет государь за стол с друзьями сесть.

Тут ловчий нидерландцу сказал: "Прошу прощенья,

Но я раскаты рога заслышал в отдаленье,

А это знак, что Гунтер нас на привале ждет".

Так молвил он и рог к губам приблизил в свой черед.

Ответил смелый Зигфрид: "Туда и поспешим".

Пустилась свита следом за королем своим,

Но тут медведя поднял внезапный стук копыт,

И крикнул витязь, услыхав, как грозный зверь рычит:

"Мне здесь медведь попался. Спустите пса, друзья.

Изрядно распотешу всех наших нынче я,

Живым и целым зверя доставив на привал.

Боюсь я только одного - чтоб он не убежал".

Со сворки пса спустили, нырнул в кусты медведь,

За ним помчался Зигфрид, но не преодолеть

Коню лихому было кустарника густого,

И зверь уже надеялся удрать от верхового.

На землю спрыгнул витязь, и через краткий миг

Беспечного медведя он на бегу настиг,

Но не убил, не ранил, а только взял живьем,

Связал покрепче и к седлу приторочил ремнем.

Ни зубы в ход, ни когти медведь пустить не мог.

К охотничьему стану повез его седок

В надежде распотешить товарищей своих.

Как ликовал тогда герой, как был красив и лих!

Как царственно и гордо он ехал через бор!

Клинок его широкий свисал до самых шпор.

Рог с золотой насечкой носил он на боку

И тяжкое копье в руке вздымал на всем скаку.

Охотника нарядней не видел мир дотоле.

Пошел у нидерландца на шапку мех соболий.

Из шелка цвета угля был у него кафтан,

Обвит тесьмою дорогой вместительный колчан.

От этого колчана струились ароматы

Был шкурою пантеры отделан он богато.xv

Лишь сам могучий Зигфрид свой смертоносный лук

Мог натянуть без ворота, одною силой рук.

На плащ его роскошный из выдровых мехов

Нашиты были сверху меха других цветов.

Был этот плащ просторный и легок, и хорош,

И канителью золотой насквозь прострочен всплошь.

Как мы уже сказали, меч Зигфрида стальной

Изрядной отличался длиной и шириной

Любые шлемы Бальмунг в сраженье пробивал.

Так ехал, весел и могуч, охотник на привал.

Еще одно поведать о нем я не успел.

Колчан его ломился от златоперых стрел,

Чей острый наконечник был шириною в пядь.

Кто сбит такой стрелою с ног, тому уже не встать.

К охотничьему стану примчался вихрем оп,

И ринулись бургунды к нему со всех сторон.

На землю спрыгнув, витязь им бросил удила.

Привязан был большой медведь к луке его седла.

Он снял со зверя путы. Разинул пленник пасть,

Расправил с ревом лапы и восвояси шасть.

Залаяли собаки, раздались вопли слуг,

И начался переполох на всей опушке вдруг.

В испуге удирая куда глаза глядят,

Зверь забежал на кухню, рассеял поварят,

В костры поопрокинул котлы и вертела.

Эх, сколько яств из-за него испачкала зола!

С мест повскакала челядь, вскочили господа.

Медведь остервенился, и приказал тогда

Король ему вдогонку со свор спустить борзых.

Уж то-то славный был денек у витязей лихих!

За копья и за луки охотники взялись.

Они за зверем долго по зарослям гнались,

Но выстрелить боялись, чтоб не поранить псов.

Весь лес гудел от топота и громких голосов.

Медведь прибавил ходу, спасаясь от собак.

Не удавалось людям настичь его никак.

Лишь муж Кримхильды зверя в лесной глуши нагнал,

Убил мечом и приволок обратно на привал.

Бургундов в изумленье проворством он привел.

Тут пригласил хозяин охотников за стол,

И на лугу зеленом они уселись в круг,

И потянулась с яствами к ним вереница слуг.

Любое угощенье в достатке было там,

И если б не забыли вина подать гостям,

Чему виной не скупость, а умысел дурной,

Гордиться бы хозяин мог, что задал пир такой.

"Дивлюсь я, - молвил Зигфрид. - Еды довольно тут,

А вот вина упорно к столу не подают.

Коль этак принимают охотников у вас,

Не буду вам товарищем я в следующий раз.

Такого обхожденья никак я ждать не мог".

С прискорбьем лицемерным король в ответ изрек:

"Придется, видно, чем-то нам заменить вино.

По небреженью Хагена отсутствует оно".

Сказал владетель Тронье: "Да, я виной всему.

Мне, государь мой, мнилось, не знаю - почему,

Что в Шпессарт на охоту мы повезем гостей.

Туда я и послал вино, но буду впредь умней".

Сердито молвил Зигфрид: "Вы удружили всем.

Сюда б доставить надо вам было вьюков семь

С кларетом и медами, а если уж их нет,

Вдали от Рейна разбивать нам было стан не след".

Ответил хитрый Хаген: "Не гневайтесь, друзья.

К ручью с водой студеной дорогу знаю я

И, если вам угодно, туда вас отведу".

Сколь многим витязям принес его совет беду!

Измучен смелый Зигфрид был жаждою вконец.

Поэтому поспешно поднялся удалец,

Чтоб за водой студеной отправиться к ручью.

Ах, внял совету Хагена он на беду свою!

Зверей, которых Зигфрид успел понастрелять,

Велели на телегах в столицу отослать.

Всяк, кто добычу видел, охотника хвалил.

Лишь Хаген изменил ему и кровь его пролил.

Пошли герои к липе, стоявшей над ручьем,

И тут промолвил Хаген: "Наслышан я о том,

Что в беге верх над всеми берет наш знатный гость.

Пусть скажет, правду или ложь мне слышать довелось".

Ответил смелый Зигфрид: "Разумней в этом вам

Воочью убедиться, чем доверять словам:

Бежим наперегонки, коли желанье есть.

Кто первый будет у ручья, тому хвала и честь".

"Согласен, - молвил Хаген. - Размяться мне в охоту".

"Тогда, - воскликнул Зигфрид, - получите вы льготу:

Я дам, улегшись наземь, вам убежать вперед".

Был Гунтер, слыша это, рад, что все на лад идет.

Добавил нидерландец: "За вами гнаться сзади

Я собираюсь в полном охотничьем наряде,

На руку щит повесив, с колчаном за спиной".

С собою взял он также лук, копье и меч стальной.

С себя одежду Гунтер вплоть до сорочки снял.

Примеру государя последовал вассал.

К ручью, как две пантеры, бургунды понеслись

И все же позже Зигфрида до цели добрались.

Что бы ни делал витязь, был первым он везде.

Отставших поджидая, спустился он к воде,

Приставил к ближней липе тяжелое копье

И меч с колчаном положил на землю близ нее.

Свой щит отбросил Зигфрид, от жажды еле жив,

Но даже здесь остался любезен и учтив:

Дал королю бургундов сперва напиться он.

Ах, плохо был за вежливость храбрец вознагражден!

Звенел ручей студеный, вода была чиста,

И Гунтер с наслажденьем в ней омочил уста.

Напившись, он поднялся и отошел опять,

И наклонился к роднику его отважный зять.

Вот тут-то за сердечность ему и воздал друг.

Отнес подальше Хаген меч Зигфрида и лук,

Схватил копье героя и, напрягая взгляд,

Всмотрелся в крестик, что нашит был на его наряд.

Как только Зигфрид воду рукою зачерпнул,

Бургунд, нацелясь в крестик, копье в него метнул.

Кровь брызнула из раны на Хагена струёй.

Никто досель не совершал такой измены злой.

До сердца через ребра прошло копье его.

Не бегал в жизни Хаген еще ни от кого

Быстрей, чем в этот полдень по зарослям лесным.

Едва лишь Зигфрид раненый сообразил, что с ним,

Вскочил он и, неистов, метнулся вдоль ручья

С засевшим меж лопаток в спине концом копья:

Сыскать пытался витязь свой лук иль добрый меч,

Чтоб смерти, как и надлежит, предателя обречь.

Но из-за тяжкой раны он не нашел меча.

Лишь щит лежал, как прежде, у звонкого ключа.

Помчался с ним вдогонку за Хагеном смельчак,

И приближенный Гунтера уйти не смог никак.

Был Зигфрид ранен насмерть, но жаждал отомстить.

Он так сумел в убийцу своим щитом пустить,

Что лопнул щит и наземь посыпались дождем

Каменья драгоценные, сверкавшие на нем.

От мощного удара свалился с ног злодей

И разом загудела земля в округе всей.

Будь меч у нидерландца, изменнику б конец

Так, даже в миг предсмертных мук, был страшен удалец.

Но вот он пошатнулся, внезапно ослабел,

Глаза его померкли, стал лик прекрасный бел,

И смерть на нем незримо поставила печать.

Ах, скольким женщинам пришлось о Зигфриде рыдать!

Всем богатырским телом пал на цветы герой.

На мураву из раны струилась кровь рекой.

Но, от тоски и боли уже лишаясь сил,

Он все таки успел проклясть тех, кто его сгубил.

Сказал боец сраженный: "Вы низки и трусливы,

Коль за мои услуги мне так воздать могли вы.

Я был всегда вам верен и вами же убит.

Но ждут за это весь ваш род позор и вечный стыд.

Предательски и подло заколот вами я.

На вас и ваших детях пребудет кровь моя.

Что из того, что ею вы утолили месть,

Коль все, кто честен, вправе вас изменниками счесть?"

Охотники сбежались туда, где он лежал.

Днем гнева и печали тот день для многих стал.

Всяк, кто не чужд был чести, рыдал над храбрецом.

Грех было бы не горевать о витязе таком!

Стал и король бургундский оплакивать его,

Но раненый промолвил: "Что пользы от того,

Что слезы о злодействе льет сам виновник зла?

Не скроет скорбь притворная постыдные дела".

Сказал жестокий Хаген: "Скорбеть и впрямь не след

Ведь мы теперь свободны от всех забот и бед.

Отныне не опасен нам ни один боец.

Я рад, что вас от гордеца избавил наконец".

"Легко теперь хвалиться! - чуть слышно Зигфрид рек.

Когда б друзей в измене я заподозрить мог,

С лица земли давно бы вы были сметены.

Но полно! Думать должен я лишь о судьбе жены.

И участь сына также в меня вселяет страх.

Господь да не попустит, чтоб он в людских глазах

Безвинно опорочен был с детства до могилы

За то, что низость некогда его родня свершила".

Возвысил голос слабый смельчак в последний раз:

"Коль честности хоть капля, король, осталась в вас

И вы еще способны кого-нибудь любить,

Я вас молю моей жене во всем опорой быть.

При вас, по-королевски, Кримхильда жить должна.

Защитником ей будьте - ведь вам сестра она,

А я уж не увижусь ни с батюшкой, ни с ней.

Всем милых нелегко терять, а ей всего трудней".

Цветы вокруг покрылись багряною росой.

Со смертью неминучей вступил в борьбу герой,

Но бой недолго длился - утратил речь храбрец,

И дням его земным пришел безвременный конец.

Когда все убедились, что вечным сном он спит,

Был труп его положен на золоченый щит,

И стали вормсцы думать, как им ловчей схитрить,

Чтоб преступленье Хагена от посторонних скрыть.

"Повинны мы в злодействе, - промолвили вельможи.

Поэтому нам надо твердить одно и то же

Что Зигфрид в одиночку охотиться любил

И, заблудясь в лесу, убит разбойниками был".

Сказал владетель Тронье: "Труп отвезу я сам.

Пусть все Кримхильда знает - не страшно это нам.

Гордячка честь Брюнхильды осмелилась задеть.

С какой же стати мне ее жалеть теперь и впредь?"

АВЕНТЮРА XVII. О ТОМ, КАК ЗИГФРИД БЫЛ ОПЛАКАН И ПОГРЕБЕН

Назад за Рейн вернулся лишь с сумерками двор.

Едва ль охота хуже бывала до сих пор:

Пролились из-за зверя, убитого на ней,

И слезы женщин горькие, и кровь богатырей.

Теперь мы вам расскажем, как мститель вероломный,

Высокомерный Хаген, под кровом ночи темной

Владыку нибелунгов, заколотого им,

К дверям Кримхильды отнести велел мужам своим.

Положен у порога был труп богатыря.

Знал Хаген, что Кримхильда, едва сверкнет заря,

Наткнется непременно на тело мужа там:

К заутрене она всегда ходила в божий храм.

Как только в церкви стали звонить в колокола,

Своих девиц придворных Кримхильда подняла.

Ей подали одежду и принесли ночник,

И труп один из спальников заметил в этот миг.

Забрызган кровью Зигфрид был с головы до ног,

И своего владыку слуга узнать не смог,


Сейчас читают про: