double arrow

Сочетание реального и фантастического в произведениях Н. В. Гоголя


Н.В ГОГОЛЬ

РУССКАЯ ФАНТАСТИКА ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 19 ВЕКА

Общая характеристика творчества Н.В. Гоголя

Н. В. Гоголь — первый крупный русский писатель-прозаик. В этом качестве он, по мнению многих совре­менников, стоял выше самого Пушкина, которого при­знавали прежде всего как поэта. Например, Белинский, похвалив пушкинскую «Историю села Горюхина», сде­лал оговорку: «...Если бы в нашей литературе не было повестей Гоголя, то мы ничего лучшего не знали бы».

С Гоголем и «гоголевским направлением» (более поз­дний термин русской критики, введен Н. Г. Чернышев­ским ) обычно связывают расцвет реализма в русской прозе. Для него характерно особое внимание к социаль­ной проблематике, изображение (нередко сатирическое) социальных пороков николаевской России, тщательное воспроизведение социально и культурно значимых дета­лей в портрете, интерьере, пейзаже и других описаниях;

обращение к темам петербургской жизни, изображение судьбы мелкого чиновника. Белинский считал, что в произведениях Гоголя отражается дух «призрачной» дей­ствительности тогдашней России. Белинский же подчер­кивал, что творчество Гоголя нельзя сводить к социаль­ной сатире (что касается самого Гоголя, то он никогда не считал себя сатириком).




В то же время реализм Гоголя совершенно особого рода. Некоторые исследователи (например, писатель В. В. Набоков) вообще не считают Гоголя реалистом, другие называют его стиль «фантастическим реализ­мом». Дело в том, что  Гоголь — мастер  фантасмагории . Во многих его сюжетах присутствует фантастический элемент. Создается ощущение «смещенной», «искрив­ленной» реальности, напоминающей кривое зеркало. Это связано с гиперболой и гротеском — важнейшими элементами эстетики Гоголя. Многое связывает Гоголя и с романтиками (например, с Э. Т. Гофманом, у кото­рого фантасмагория часто переплетается с социальной сатирой). Но, отталкиваясь от романтических традиций, Гоголь направляет заимствованные из них мотивы в но­вое, реалистическое русло.

В произведениях Гоголя много юмора. Не случайно статья В. Г. Короленко о творческой судьбе Гоголя на­зывается «Трагедия великого юмориста». В гоголевском юморе преобладает абсурдное начало. Традиции Гоголя  унаследовали многие русские юмористы конца XIX и XX в., а также те писатели, которые ориентировались на эстетику абсурда (например, «обэриуты»: Д. Хармс, А. Введенский и др.).

Сам Гоголь был в некотором роде идеалистом и стра­стно желал «научиться» изображать положительно-прекрасный мир, подлинно гармонические и возвышенно-героические характеры. Склонность изображать только смешное и безобразное психологически тяготила писа­теля, он испытывал чувство вины за то, что показывает только гротескные, карикатурные персонажи. Гоголь не­однократно признавался, что передавал этим героям свои собственные душевные пороки, начинял их своей «дрянью и гадостью». Особенно остро эта тема звучит, например, в начале главы VII «Мертвых душ» (найдите ее), а также в публицистике (см. «Четыре письма к раз­ным лицам по поводу «Мертвых душ» из цикла «Вы­бранные места из переписки с друзьями»). В поздние годы творчества Гоголь переживал глубокий душевный кризис и был на грани психического расстройства. В эти годы писатель давал своим ранее написанным произве­дениям неожиданную парадоксальную трактовку. Нахо­дясь в тяжелой депрессии. Гоголь уничтожил второй и третий тома поэмы «Мертвые души», и одной из причин этого поступка было болезненное неприятие писателем своего творчества.



Реальное в сюжетах Гоголя соседствует с фантастиче­ским на протяжении всего творчества писателя. Но это явление претерпевает некоторую эволюцию — роль, ме­сто и способы включения фантастического элемента не всегда остаются одинаковыми.



В ранних произведениях Гоголя («Вечера на хуторе близ Диканьки», «Вий») фантастическое выходит на пе­редний план сюжета (чудесные метаморфозы, появление нечистой силы), оно связано с фольклором (малороссий­ские сказки и легенды) и с романтической литературой, которая тоже заимствовала такие мотивы из фольклора.

Отметим, что одним из «любимых» персонажей Гого­ля является «чорт». Различная нечистая сила часто появ­ляется в сюжетах «Вечеров на хуторе близ Диканьки» в лубочно-фарсовой, не страшном, а скорее смешном виде (есть и исключения, например, демонический кол­дун в «Страшной мести»). В произведениях более позд­него периода сильнее чувствуется мистическая тревога автора, ощущение присутствия чего-то зловещего в ми-. ре, страстное желание победить это смехом. Д. С. Ме­режковский в своей работе «Гоголь и чорт» выражает эту мысль удачной метафорой: цель творчества Гоголя — «высмеять чорта».

В петербургских повестях фантастический элемент резко отодвигается на второй план сюжета, фантастика как бы растворяется в реальности. Сверхъестественное присутствует в сюжете не прямо, а косвенно, опосре­дованно, например, как сон («Нос»), бред («Записки сумасшедшего»), неправдоподобные слухи («Шинель»). Только в повести «Портрет» происходят действительно сверхъестественные события. Не случайно Белинскому не понравилась первая редакция повести «Портрет» именно из-за чрезмерного присутствия в ней мистиче­ского элемента.

Наконец, в произведениях последнего периода («Ре­визор», «Мертвые души») фантастический элемент в сю­жете практически отсутствует. Изображаются события не сверхъестественные, а скорее странные и необычай­ные (хотя в принципе возможные). Зато манера повест­вования (стиль, язык) становится все более причудли­во фантасмагорической. Теперь ощущение кривого зер­кала, «смещенного» мира, присутствия зловещих сил возникает не благодаря волшебно-сказочным сюжетам, а через посредство абсурда, алогизмов, иррациональных моментов в повествовании. Автор исследования «Поэти­ка Гоголя» Ю. В. Манн пишет, что гротеск и фантастика у Гоголя постепенно переходят из сюжета в стиль.

(См. также сквозную тему: «Роль фантастического элемента в русской литературе».)







Сейчас читают про: