double arrow
Возникновение монашества и его распространение по всему христианскому миру. Отшельническое и общежительное монашество. Особенности положения монашества в Церкви

Правление императора Феодосия Великого. II Вселенской собор. Никео-Константинопольский Символ веры. Возвышение Константинопольской кафедры.

После Адрианопольской битвы положение Империи было весьма пе­чальным. Граница была прорвана, варвары беспрепятственно кочевали по имперским территориям, жители отсиживались в городах.

Чтобы спасти положение, западный император Грациан (сын Валентиниана) призвал на Восток талантливого генерала из Испании Феодосия и даже назначил его своим соправителем-августом.

Феодосии, как за­падный человек, придерживался никейского православия и положил решительный конец арианству. Но сам он «по традиции» был некрещеным. В 380 г. он опасно заболел и, будучи при смер­ти, крестился. Таким образом, он стал первым (за исключением Юлиана) крещенным императором. Результаты этого сказались сразу. Например, когда в Салониках вспыхнул бунт и Феодосий утопил его в крови, местный епископ Асхолий не впустил императора в церковь. Феодосий в грубой рубахе кающегося стоял в притворе, пока не исполнил всю епитимью.

В 380 г. сразу после своего крещения Феодосий издал свой знаменитый эдикт – манифест о вере, который А. Гарнак называет будущей программой им­ператорской византийской политики – государственной и церковной. По праву, Юстиниан поставил его во главу своего кодекса. Он выражал собою требование христианской Никейской религии, как государственной. Только исповедающие Никейскую веру суть кафоли­ческие христиане, а остальные – еретики, подпадающие под Божеские и земные наказания. Таким образом, происходит уравнение и объединение не только христианства и принад­лежности к царству, но также христианства и Никейского учения о троичности,или точнее, римско-александрийской ортодоксии. Кто уклоняется – язычник или еретик – одина­ково рассматриваются с одной точки, как нарушители права. Как применение эдикта к жизни, городом Константинополем в январе 381 г. был издан закон, по которому все церкви передавались ортодоксальным, т.е. никейски настроенным епископам на всем Востоке; собрание еретиков строго запре­щается.




В начале свое­го правления Феодосий Великий царствовал только в восточной части империи; как раз в это время, в 381 г. он и созвал II Вселен­ский Собор. Этот Собор должен был подтвер­дить деяния I Вселенского Собора, т. е. осудить арианство – и, в частности, ответв­ление арианства, ересь так называемых духо­борцев, которые в русле арианского учения отрицали божественность Третьей ипостаси Святой Троицы (считавших Сына только подобосущным Отцу, а Святого Духа первым творением и орудием Сына). Эту ересь называют также македонианской. Кроме того, Собор должен был решить несколько очень запутан­ных практических вопросов. В самом Кон­стантинополе, например, при господстве ариан была православная община, которую в ка­честве епископа возглавил святитель Григорий Богослов, своими проповедями много содей­ствовавший торжеству православия. Но в то же самое время при поддержке александрийского архиепископа и при содействии Запада полу­чил епископское посвящение некий философ Максим Циник. Таким образом, в Константи­нополе наряду с ариаианским стало два право­славных епископа, оспаривавших полномочия друг у друга. Такая же ситуация была в дру­гом крупнейшем центре – Антиохии.



Нужно заметить, что II Вселенский – Константинопольский – Собор вообще проходил без участия представителей римской кафедры. По соста­ву он был чисто восточным (где только и правил тогда Феодосий). Но проблематика, обсуждаемая на нем, была намного шире, и, следовательно, он был признан Вселенским по праву.

В Соборе участвовало 150 православных епископов. Главные его уча­стники: Мелетий Антиохийский, Григорий Назианзин (Богослов), Тимофей Александ­рийский (преемник Петра), Кирилл Иерусалимский,его племянник Геласий Кесарие-Палестинский, Асхолий Фессалоникийский, Григорий Нисский, Амфилохий Иконийский, Диодор Тарсский.

Собор первым делом низложил Максима и утвердил св. Григория на константинопольской кафедре. Затем были осуждены: аномеи(«Сын не единосущен и не подобосущен Отцу»),ариане, полуариане или пневматомахи (македониане), савеллиане, маркеллиане и аполлинаристы(плоть Христова не имела разумной души, которую заместило Божество Слова). Была подтверждена никейская вера, кроме этого, Собор присовокупил к нему последние пять членов; где понятие единосущия распространено в той же силе безусловного смысла и на Духа Святого, вопреки ереси духоборцев, воздвигнутой Македонием. Поэтому наш Символ Веры на­зывается Никео-Константинопольским.

Собор также принял ряд канонов о церковном устройстве. Собор за­претил вмешательство возглавителей одних диоцезов в дела других. Ука­зание это было дано всем областям поименно: Александрийский епископ управляет только Египтом, Антиохийский – только Востоком и т. д. Знаме­нитый третий канон звучит так: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть но­вый Рим», т.е. так как Константинополь – это новая столица импе­рии, то и ее епископ получает почти такое же значение, как епископ древнего Рима. Вообще-то канон этот был принят даже не столько ради соперни­чества с Римом, сколько для возвышения Константинополя над Александ­рией, которая столь нехорошо зарекомендовала себя в случае с Максимом Циником (Ранее первой епископской кафедрой всего Востока была Александрия). Однако Рим возмутился из-за этого канона, так как причина рим­ского первенства по чести, указанная в нем, была чисто политической: по­ложение Рима, как древней имперской столицы, а не особое апостольское происхождение кафедры.

Это со­вершенно не соответствовало римским пред­ставлениям, т.к. в Риме в IV в. уже сложилось совершенно отчетливое учение о первенстве Римской ка­федры, которая имеет власть над всей Вселен­ской Церковью. Притя­зания римского епископа в общем и целом не находили никакого признания на Востоке.

Монашество зарождается во второй поло­вине III в. В IV в. оно получает полное развитие. Монашество появилось в то время, когда завершились гонения и христианство стало модным. Начался приток в Церковь очень многих вчерашних язычников, и в результате общий уровень духовно-нравственной жизни христианского общества снизился. И вот, как реак­ция на это снижение появляется монашество. Монашество было не просто протестом против обмирщения Церкви, против того, что церковное общество захватывалось в какой-то степени стихиями мира сего. Оно было прежде всего исканием Царства Божия и правды Божией. В монашестве, в вечном его идеале, очень силен эсхатологический момент, эсхато­логическая направленность.

Родиной монашества стал Египет.Первый великий египетский подвижник – это прп. Антоний, который прожил больше ста лет (умер в середине IV в). Но прп. Антоний имел учителя, им был прп. Павел Фивейский, и, значит, какие-то единичные случаи такого по­движничества, были и до прп. Антония. Прп. Антоний Великий происходил из простой, хотя и зажиточной коптской христианской семьи. Антоний не учился в школе и был безграмотен. Греческим языком он не владел, его родным языком был коптский язык. Поэтому главный биограф прп. Антония святитель Афанасий Великий называет его человеком неученым и некниж­ным. Позднее ему были приписаны аскетические творения, которые яв­но ему не принадлежат (в первом томе Добротолюбия). Прп. Антоний создал отшельнический тип мона­шеской жизни, он стремился к полному мо­литвенному уединению, но ему не удавалось уйти от людей: слишком многие шли к нему за духовным советом, а некоторые – стать его ученика­ми, принять его образ жизни. Ученики прп. Антония селились в отдельных жилищах, каждый в своем собственном, на некотором расстоянии от прп. Антония так, чтобы удобно было собираться на общую молитву и вместе с тем – пребывать целыми днями в мо­литве келейной.

В том же Египте другой ве­ликий учитель монашества, прп. Пахомий Великий, создал совсем иной тип монашеской жизни, тип, который получил название «общежительного» монашества. В общежи­тельных монастырях живет вместе большое число монахов. Жизнь в монастырях Пахомия была организована иначе, чем, как в совре­менных обителях. Он объединил под своим на­чалом целую группу монастырей, которые подчинялись единому, разработанному им, уставу (Пахомий – первый составитель монашеского устава), и единому возглавлению. Каждый из них имел своего настоятеля, но все настоятели подчинялись прп. Пахомию и его преемникам. Такие главы таких больших монашеских общин получили наименование архимандритов, это название происходит от слова «мандра» (что значит «овечий загон»).






Сейчас читают про: