double arrow

ПРОВЕРКА 2 страница


Большинство из нас воспитаны на убеждении, что деньги – подлинный источник безопасности, а надеяться на Бога – это безрассудно, самоубийственно и просто смешно. Рассуждая о лилиях в поле, мы считаем, что хоть они и прекрасны, но старомодны и не соответствуют современному миру. Мы сами достаем себе одежду. Сами покупаем продукты. И конечно же мы займемся искусством, говорим мы себе и другим, как только у нас будет достаточно денег, чтобы не думать о них.

А когда они у нас будут?

Мы хотим такого Бога, который казался бы нам огромной зарплатой и разрешением тратить её на что угодно. Прислушиваясь к песне сирен – «Еще!», мы не слышим того голоска, что ждет нас где-то в глубине души, чтобы прошептать: «Достаточно!».

«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам», – слышали мы, иногда с самого детства, от тех, кто цитировал Библию. Мы в это не верим. И уж точно мы не понимаем, при чем тут искусство. Бог в крайнем случае ещё способен нас кормить и одевать, но покупать холст и краски? Обеспечить нам путешествия по музеям Европы, занятия танцами? Уж точно Богу не до этого, говорим мы себе. И, прикрываясь денежными трудностями, уклоняемся не только от творчества, но и от духовного роста. А верим мы в деньги. «Мне нужно зарабатывать на крышу над головой, – говорим мы. – Никто не станет платить мне за то, что я буду творческим человеком».

Мы крепко в это верим. Многие в душе убеждены, что работа должна быть работой, а не игрой и что чем бы мы в действительности ни хотели заниматься – писать, играть на сцене, танцевать, – все это несерьезно, и надо отложить это подальше. Но в действительности не так.

Мы поступаем согласно старому и вредному представлению, что Божья воля в отношении нас и наша собственная разнонаправлены. «Я хочу быть актрисой, а Богу угодно, чтобы я работала официанткой в придорожных забегаловках, – внушаем мы сами себе. – Так что если я попытаюсь стать актрисой, все равно это закончится тем, что мне придется снова разносить стаканы с чаем».

Такое мышление основано на том, что мы видим в Боге строгого родителя, сурово судящего о том, что нам подходит, а что нет; и, уж конечно, нам его сценарий окажется не по душе. Подобную унылую теорию пора пересматривать.




На этой неделе в утренних страницах напишите о том, в какого Бога вы верите и в какого хотели бы верить. Для одних это значит нечто вроде: «А вдруг Бог – это женщина и она на моей стороне?». Для других Бог – это энергия. Для третьих – собрание высших сил, побуждающих нас к лучшему. Если вы все ещё придерживаетесь сформированных с детства представлений о Боге, то, скорее всего, они вам только во вред. А что бы подумал о ваших творческих планах Бог, не желающий вам вреда? Возможно ли, что такой Бог существует? А если да, то оставались бы для вас высшей силой деньги, работа и любимый человек?

Многие из нас отождествляют затруднения с целомудрием, а искусство – с валянием дурака. Напряженная работа – это хорошо. Она воспитывает моральную устойчивость. А вот то, что дается нам очень легко и к чему у нас явный талант – допустим, рисование, – воспринимается как безделица, несерьезное занятие. Мы, с одной стороны, лицемерно соглашаемся с тем, что Бог хочет, чтобы мы были счастливы, веселы и свободны. А с другой – тайно уверены, будто Бог хотел бы видеть нас без гроша, если мы вдруг скатимся до того, что захотим посвятить себя искусству. Есть ли у нас хоть какие-нибудь доказательства таких представлений о Боге?

Когда мы смотрим на творение Бога, то понимаем, что сам Он никогда и не задумывался над тем, чтобы остановиться. Ведь в мире не один розовый цветок, не пятьдесят и даже не тысяча. И, конечно, снежинки – ярчайшее проявление подлинной творческой неуемности. Ни одной похожей на другую! Этот творец подозрительно напоминает кого-то, кто мог бы поддержать нас в творческих начинаниях.



«У нас новый работодатель, – сообщает людям, решившим порвать с пьянством, «Большая книга Общества анонимных алкоголиков». – Если мы позаботимся о делах Божьих, Он возьмет на себя наши». Для растерянных новичков этого общества такой подход служит спасительным тросом. Отчаянно пытаясь вернуться к полноценной трезвой жизни, они держатся за эту мысль, когда сомневаются в собственных способностях порвать с пороком. Ожидая помощи свыше, они обычно получают её. Изломанные судьбы выправляются, отношения обретают свежесть и разумность.

Тем, кто ещё не дошел до критической точки, такие утверждения кажутся глупыми, даже обманчивыми, будто их надувают. Бог может устроить нас на работу? Да ещё на такую, которая принесет нам удовлетворение? Бог, который всесилен и несметно богат, у которого миллионы возможностей и ключи к любой двери? Рассказы о таком Боге слишком смахивают на дешевую выдумку.

И потому, когда перед нами встает выбор между заветной мечтой и ненавистной нудной работой, которая у нас уже есть, мы часто оставляем по боку мечту, а в наших неубывающих несчастьях обвиняем Бога. И обставляем дело так, будто это Бог виноват, что мы не поехали в Европу, не записались в художественную школу, не занялись фотографией. А ведь если честно, именно мы, а не Бог решили всего этого не делать. Мы пытались оставаться практичными – словно доказали себе, что Бог тоже практичен, – вместо того чтобы испытать, не поддержит ли Вселенная здоровое сумасбродство.

Создатель может быть нашим отцом, матерью или источником вдохновения, но уж точно у Него нет ничего общего с нашими родителями, Церковью, учителями, друзьями и их представлениям о том, что для нас практично. Творчество никогда не было практичным. А зачем ему это? И нам зачем? Неужели вы ещё думаете, что в мученичестве есть какое-либо целомудрие? Хотите творить – творите. Хотите создать маленькое произведение искусства – сложите два предложения. Найдите одну рифму. И сочините глупую детсадовскую считалку:

Любит Бог поэтов,
Пусть не верит в это
Вся моя родня.
Я пишу куплеты –
Значит, и за это
Любит Бог меня!

Творчество начинается с заготовки сена в солнечный день. С внимания к сейчас и наслаждения каждой минутой. С позволения себе приятных мелочей и перерывов. «Это нелепо, но Бог тоже нелеп» – хороший аргумент, когда вы балуете своего внутреннего художника маленькими удовольствиями. Помните, что это вы мелкая душонка и крохобор, а не Бог. Ожидайте от Бога все большей щедрости – и вы дадите Ему возможность оправдать ваши ожидания.

По-настоящему мы хотели бы заниматься именно тем, чем нам предназначено. И когда мы начинаем это делать, сразу находятся деньги, открываются нужные двери, мы чувствуем себя полезными, а работа кажется игрой.

На этой неделе мы продолжим анализировать представления о деньгах. Мы увидим, как отношение к деньгам («Их сложно добывать. Для этого нужно очень много и напряженно работать. Сначала надо думать о заработке, а уж потом о творчестве») формирует наше отношение к искусству.

РОСКОШЬ

Тем, кто заболел некой творческой анорексией – она проявляется в том, что человек жаждет творить, однако отказывается утолить эту жажду, всецело сосредоточиваясь на своем отказе, – может оказаться очень и очень кстати немного подлинной роскоши. Ключевое слово здесь – подлинной. Поскольку искусство рождается как акт экспансии и основывается на вере в неиссякаемый источник, нам совершенно необходимо иногда нежить себя, поддерживая тем самым ощущение изобилия и комфорта.

Что значит нежить? Для каждого из нас ответ на этот вопрос будет разным. Для Джины было достаточно одной распустившейся герберы на тумбочке у постели, чтобы напомнить ей, что жизнь – это сад возможностей. Мэтью обнаружил, что аромат пчелиного воска, применяемого для ухода за мебелью, вселяет в него чувство безопасности, основательности и порядка. Констанция сделала себе царский подарок в виде подписки на журнал (потратив какие-то двадцать долларов, она наслаждалась целый год приятным чтением).

Слишком часто, попадая в творческий тупик, мы объясняем это недостатком денег. Но деньги никогда не бывают истинной тому причиной. Дело в нашем собственном чувстве зажатости, ощущении бессилия. Искусство требует того, чтобы мы давали себе право на выбор. А это значит – на выбор заботиться о себе.

Один из моих друзей – знаменитый на весь мир и очень талантливый художник. Место в истории за вклад в искусство ему уже обеспечено. Он очень популярен среди молодых и очень уважаем среди опытных коллег. Ему нет и пятидесяти, а его уже отметили наградами и премиями за выдающиеся достижения. И тем не менее этого человека все ещё мучает творческая анорексия. Он продолжает работать, но это дается ему все труднее и труднее. Иногда он спрашивает сам себя: почему дело всей его жизни оборачивается для него тяжелой работой, а не игрой?

Почему? Потому что он отказывает себе в роскоши!

Поймите меня правильно: когда я говорю о роскоши, я не имею в виду пентхаусы с видом на море, одежду из бутиков, шикарные спортивные машины или путешествия первым классом. Этот человек позволял себе много таких излишеств, вот только жизнью своей он отнюдь не наслаждался. Он отказывал себе в роскоши свободного времени: общении с друзьями, семьей и, прежде всего, с самим собой – без каких-либо планов и сверхъестественных достижений. Всем, чем он когда-либо страстно увлекался, он теперь просто интересуется, убеждая себя, что слишком занят, чтобы развлекаться. Время идет – и он тратит годы на то, чтобы оставаться знаменитым.

Недавно я купила себе лошадь – впервые за десять лет. Услышав хорошие новости, мой успешный друг немедленно занялся «кайфоломством», предупредив меня: «Что ж, надеюсь, ты не собираешься слишком часто на ней ездить и проводить с ней много времени. Годы идут, и чем старше становишься, тем меньше удается заниматься тем, что тебе по сердцу. Все больше времени приходится уделять тому, что ты должен делать…».

Я давно научилась слышать в таких «кайфоломных» советах только то, что в них есть, так что прогноз не слишком меня обескуражил. Хотя навеял грусть. Я вновь подумала об уязвимости всех художников, даже очень известных, – в каждом из них живет моралист, который только и делает, что пытается пристыдить мота («Я должен заниматься работой») и очень не одобряет беспечные удовольствия.

Чтобы преуспеть как творческие люди – а некоторые утверждают, что и просто как люди, – мы должны быть открыты единому вселенскому потоку. Когда мы закупориваем сосуд нашей души, способный наполняться радостью, и щепетильно уклоняемся от маленьких подарков, мы отвергаем и большие дары. Те, кто, как мой друг-художник, много работает, рано или поздно замечают, что высосали из себя все возможное в поисках образов и теперь вынуждены возвращаться к более ранним произведениям и к специальным приемам, совершенствуя технику, но не приумножая искусство. Люди, окончательно перекрывшие рабочий поток, обнаружат, что живут бесцветной и бесполезной жизнью, каким бы количеством бессмысленных вещей и дел ни насыщали её.

Что нас по-настоящему радует? Этот вопрос нужно задавать себе, размышляя о роскоши, ведь ответ у каждого свой. Бэллу радует свежая малина. Она смеется при мысли о том, как легко доставить себе удовольствие. Купив фунт малины, она испытывает ощущение изобилия. А потом посыпает ягодами кашу, нарезанный на кусочки персик или мороженое. Ей можно покупать свое изобилие на рынке и даже замораживать его, если понадобится.

«Малина стоит всего от двух до пяти долларов фунт, в зависимости от времени года. Я всегда говорю себе, что это слишком дорого, но ведь за неделю роскоши это всего ничего. Даже меньше чем сходить в кино или перекусить в дешевом кафе. Наверное, это дороже, чем я думала, что стою сама».

Для Алана большая роскошь – музыка. В молодости он был музыкантом, но уже очень давно не позволял себе играть. Как и другие «застопоренные» художники, он страдал от смертельной двойственности: творческой анорексии и горделивого стремления к совершенству. Для него не существовало пробных попыток. Он сразу хотел быть лучшим, а если это не получится, то он и вовсе не станет касаться своей любимой музыки.

Совершенно запутавшись, Алан так описывал свое состояние: «Я пытаюсь играть, слушаю себя и понимаю, что то, что я умею, настолько далеко от того, что мне хотелось бы уметь, что просто съеживаюсь от ужаса». (И забрасываю это занятие.)

Работая над собственным творческим возрождением, Алан начал с того, что позволил себе роскошь – каждую неделю покупать новую запись. Он перестал относиться к сочинению музыки как к работе и снова стал воспринимать её как развлечение. Приобретал разные бредовые записи, а не только образцы высокого искусства. Забудьте о возвышенных устремлениях. Делайте то, что доставляет вам удовольствие.

Алан начал своего рода исследование. Он приобрел диски с церковной музыкой, кантри, барабанными ритмами восточных индейцев. Через месяц он не задумываясь купил любительский набор барабанных палочек в магазине музыкальных инструментов. Отложил их подальше и не прикасался к ним…

А через три месяца Алан барабанил по рулю своего велотренажера, слушая в плеере убойный рок-н-ролл. Ещё два месяца спустя он расчистил место на чердаке и втащил туда подержанную барабанную установку.

«Я думал, жена и дочь будут стыдиться того, как глупо я себя веду, – признается он, понимая, что напрасно обвиняет других. – Вообще-то стыдился только я, зато теперь играю в свое удовольствие, и мне потихоньку начинает нравиться то, что у меня получается. Оказывается, у такого пожилого человека, как я, есть ещё порох в пороховницах…»

Для Лары билетом в мир роскоши стал набор акварельных красок из ближайшего газетного киоска. Для Кати – дорогие цветные карандаши, «которые мама никогда бы мне не купила. Я позволила себе сделать в первый вечер два наброска и на одном изобразила саму себя в новой жизни, к которой я стремлюсь».

Многим людям, оказавшимся в творческом тупике, приходится приложить немало усилий, чтобы хотя бы просто представить себе роскошь в своей жизни. Они так часто бывают Золушками для всех окружающих. Сосредоточивая все внимание на других в ущерб самим себе, они нередко пугаются самой мысли о том, чтобы разок себя побаловать.

«Не старайтесь избавиться от Золушки в себе, – советует моя подруга-писательница. – Сосредоточьтесь лишь на том, чтобы заполучить хрустальную туфельку. Вторая половина этой сказки – моя любимая».

Говоря о роскоши, я скорее имею в виду определенный сдвиг в сознании, чем поток, хотя, осознавая и впуская в нашу жизнь то, что кажется нам роскошью, мы и вправду можем вызвать целый бурный поток.

Творческая жизнь требует роскоши свободного времени, выделенного только для себя, даже если это всего 15 минут для короткой версии утренних страниц или десятиминутная ванна после работы.

Творческая жизнь требует роскоши личного пространства, даже если все, что нам удастся выделить, – это книжная полка и подоконник. (В моем кабинете подоконник занят коллекцией пресс-папье и морских ракушек.) Помните, что ваш внутренний художник – ребёнок, а дети любят все, о чем можно сказать «мое». Мой стул. Моя книга. Моя подушка.

Всего лишь называя несколько простых вещей «особенными» и «своими», можно многого достичь. В любой посудной лавке можно найти недорогую и красивую чашку с блюдцем, а в антикварных магазинах нередко попадаются фарфоровые тарелки, которых больше нигде не сыщешь и которые добавят красоту в вашу жизнь, даже когда вам просто хочется перекусить.

Многое из того, чем мы занимаемся в рамках творческого возрождения, может показаться глупым. Но «глупость» лишь средство, которым пользуется наш «кайфоломный» взрослый, чтобы заставить замолчать нашего творческого ребёнка. Остерегайтесь этого слова – «глупо» и не глушите им себя по голове. Да, творческие свидания – это действительно глупо, но в том-то все и дело.

Творчество – парадоксальная штука: серьезное искусство рождается из серьезной игры.

УПРАЖНЕНИЕ «СЧЕТ»

На следующей неделе вам предстоит понять, как вы тратите деньги. Купите карманный блокнотик и фиксируйте в нем каждый без исключения расход. Неважно, что это за покупка, насколько она нужна и сколько вы уплатили. Мелочь – тоже деньги.

Каждый день ставьте на страничке дату и считайте – что вы купили, сколько и куда потратили: на покупку продуктов, обед в кафе, такси, билет на метро, одолжили брату и т.д. Будьте предельно точны и обстоятельны. Но не осуждайте себя. Это упражнение на самонаблюдение, а не на самобичевание.

Вы можете вести счет расходам целый месяц, а то и больше. Такой учет поведает вам о ваших ценностях, проявляющихся, когда дело касается денег. Наши расходы часто отличаются от наших истинных ценностей. Мы спускаем деньги на мелочи, которые нам совершенно не нужны, отказывая себе в том, что могло бы нас действительно порадовать. Для многих из нас счет – необходимая прелюдия к умению наслаждаться творческой роскошью.

УПРАЖНЕНИЕ «ДЕНЕЖНОЕ БЕЗУМИЕ»

Закончите следующие предложения.

1. Люди, у которых есть деньги, – это…

2. Деньги делают людей…

3. У меня было бы больше денег, если бы я…

4. Мой папа думал, что деньги…

5. Моя мама всегда говорила, что деньги…

6. В моей семье деньги стали причиной…

7. Деньги – значит…

8. Если бы у меня были деньги, я бы…

9. Если бы я мог(ла) себе это позволить, я бы…

10. Если бы у меня было немного денег, я бы…

11. Боюсь, что если бы у меня были деньги, я бы…

12. Деньги – это…

13. Деньги – это причина…

14. Иметь деньги – это не…

15. Чтобы иметь больше денег, мне бы пришлось…

16. Когда у меня есть деньги, я обычно…

17. Я думаю, что деньги…

18. Если бы я не был(а) таким(ой) скрягой, я бы…

19. Люди думают, что деньги…

20. Когда у меня совсем нет денег, я понимаю, что…

ЗАДАНИЯ

1. Изобилие в природе. Отыщите пять красивых или интересных камешков. Мне особенно нравится это упражнение, потому что камни можно носить в кармане и перебирать в руках на деловых встречах.

2. Изобилие в природе. Сорвите пять листьев или цветов. Можете даже вложить их в книгу, обернув с двух сторон вощеной бумагой. Если в последний раз вы делали так, когда ходили в детский сад, ничего страшного. Именно там и занимаются творческими играми больше всего. Позвольте себе снова это сделать.

3. Ревизия в одежде. Выбросьте или отдайте кому-нибудь пять обтрепавшихся вещей.

4. Творчество. Испеките что-нибудь. (Если не едите сладкого, можете сделать фруктовый салат.) Вовсе не обязательно творить только произведения искусства с большой буквы. От приготовления пищи может что-нибудь завариться в прозе, поэзии, живописи, музыке. Когда мне не пишется, я варю супы и пеку пироги.

5. Общение. Отправьте открытки пяти друзьям. Только не для того, чтобы показаться кому-нибудь хорошим. Пошлите их людям, от которых действительно хотели бы получить ответ.

6. Перечитайте Основные принципы. Делайте это каждый день. Прочитайте творческую молитву – вашу собственную из четвертой недели или мою (см. далее). Делайте это каждый день.

7. Окружение. Изменилось ли что-нибудь в вашем доме? Сделайте так, чтобы изменилось.

8. Признание. Появилось ли в вашей жизни новое ощущение потока? Потренируйтесь говорить «да» любой халяве и подаркам.

9. Процветание. Изменилось ли что-нибудь в вашем материальном положении или ожидается возможность изменений? Появились ли у вас какие-нибудь – пусть самые бредовые – идеи насчет того, чем бы вам очень хотелось заняться? Соберите любые изображения, которые напоминали бы об этом, и сложите их в свою папку образов.

ПРОВЕРКА

1. Сколько раз за эту неделю вы писали утренние страницы? (Вы уже использовали их, чтобы порассуждать о творческой роскоши?) Как вам нравится это занятие?

2. Ходили вы на этой неделе на творческое свидание? (Уже подумали о том, чтобы позволить его себе дважды?) Что вы делали? Что ощутили?

3. Встретились ли вы на этой неделе с синхронностью? Как именно?

4. Произошло ли что-нибудь ещё в эту неделю, что вы считаете важным для своего возрождения? Опишите, что именно.

НЕДЕЛЯ 7

На этой неделе мы будем вырабатывать правильное отношение к творчеству уделяя внимание как умению воспринимать, так и умению действовать. Очерки, упражнения и задания нацелены на восстановление целых областей подлинного творческого интереса, который возникает по мере того, как вы придаете все большее значение своим мечтам.

ВОССТАНАВЛИВАЕМ ЧУВСТВО СВЯЗИ

УМЕНИЕ СЛУШАТЬ

Навык, который мы совершенствуем с помощью утренних страниц и творческих свиданий, – умение слушать. Страницы учат нас слышать, не обращая внимания на Цензора, а творческие свидания учат улавливать голос вдохновения. Несмотря на то что оба занятия не имеют прямого отношения к созданию произведений искусства, творческий процесс без них не обходится.

Произведение искусства нельзя выдумать из головы. Скорее наоборот, оно само приходит в голову. Здесь очень важны направления.

Если мы пытаемся что-нибудь выдумать, мы тянемся к тому, что за пределами досягаемого, «где-то там, за облаками, где парит искусство…».

Позволяя искусству самому прийти нам в голову, мы никуда не тянемся. Мы вообще ничего не делаем, а только получаем готовое. Кто-то или что-то все делает за нас. Вместо того чтобы изобретать, мы прислушиваемся.

Когда внимание актера сосредоточено на происходящем, он чутко распознает, какая интонация у следующей реплики, какое движение будет наиболее точным. Когда художник пишет картину, он вполне может оттолкнуться от собственного замысла, но очень быстро становится зависим от логики самой картины. Недаром есть выражение: «Кисть сама ведет мазок». В танце, композиции, скульптуре действуют те же правила: мы в большей степени проводники, чем создатели того, что выражаем.

Искусство рождается, когда мы настраиваемся и будто проваливаемся в бездну колодца, в глубины, таящиеся за обыденным сознанием, туда, где живут все рассказы, картины, мелодии и спектакли. Как невидимая река, через нас течет поток идей, которые мы можем подхватить. Ощутив этот поток, мы действуем – и это больше похоже на письмо под диктовку, чем на какие-либо «искусственные» причуды.

Мой друг, прекрасный кинорежиссер, известен мелочной дотошностью в отработке планов. Тем не менее он часто снимает блестящие сцены экспромтом, схватывая на лету идеи, приходящие ему в голову прямо во время работы.

Такие мгновения чистого вдохновения требуют того, чтобы мы относились к ним с верой. Утверждаться в ней можно на наших утренних страницах и творческих свиданиях. Мы сможем научиться не только слушать, а и слышать все четче вдохновенный голос подсознания, говорящий нам: «Сделай то-то, попробуй то-то, скажи то-то…».

Большинство писателей хоть раз испытывали чувство, что стихотворение или абзац текста просто улавливается из воздуха. Принято считать это маленьким чудом. Трудно поверить, что это совершенно нормально. Человек скорее инструмент, чем автор своего произведения.

Говорят, Микеланджело как-то признался, что всего лишь освободил Давида из куска мрамора, в котором его нашел. «Картина живет своей жизнью. Я пытаюсь сделать её видимой», – заявлял Джексон Поллак. Когда я преподаю кинодраматургию, то напоминаю своим ученикам, что их фильм уже существует во всей своей полноте. Им остается только прислушаться, увидеть его своим внутренним зрением и воспроизвести.

То же самое можно сказать о любом роде искусства. Наши картины и скульптуры ждут нас; ждут и сонаты, книги, пьесы, стихотворения. Остается только разрешить им прийти к нам в голову. А для этого нужно провалиться в колодец.

Некоторым проще представить поток вдохновения как радиоволны разных частот, которые постоянно распространяются во всех направлениях. Упражняясь, мы учимся распознавать нужную частоту, настраиваться на нее. Подобно родителю, обретаем способность слышать голос нашего внутреннего ребёнка среди голосов других детей.

Свыкнувшись с первой мыслью, что творить – это совершенно естественно, вы можете усвоить и вторую: Творец обеспечит все необходимое для вашего проекта. Как только вы согласитесь принять помощь партнера по творчеству, вы сразу начнете повсюду замечать полезные подсказки. Будьте внимательны: существует ещё голос высшей гармонии, дополняющий и усиливающий ваш внутренний творческий голос. Эти голоса часто звучат синхронно.

Вы услышите нужный диалог, найдете песню, подходящую для эпизода, увидите точный оттенок краски, который вы уже почти различили мысленно, и т. д. Вам начнут попадаться книги, объявления о семинарах, брошенные вещи, как нельзя лучше соответствующие вашему занятию.

Научитесь допускать возможность того, что Вселенная помогает вам делать то, что вы делаете. Пожелайте увидеть эту длань Господню и примите её как дружеское предложение помощи. Многие из нас бессознательно боятся, что Всевышний сочтет их творения упадочными, поверхностными или того хуже, и потому нам свойственно недооценивать эту помощь одного творца другому.

Постарайтесь не забывать, что Всевышний и сам Великий Художник, а художники любят себе подобных.

Ожидайте, что Вселенная поддержит вашу мечту. Так и будет.

ПЕРФЕКЦИОНИЗМ

Тилли Ольсен[****] правильно назвала его «ножом искусственного совершенствования». Вы можете именовать это качество и по-другому. Например, «стремлением сделать все правильно» или «исправить, пока не поздно». Можете даже сказать, что «держите планку». Пожалуй, точнее всего назвать это стремлением к совершенству.

У перфекционизма нет ничего общего с желанием сделать что-либо по-настоящему правильно. По сути, это отказ позволить себе двигаться вперед. Вы оказываетесь в изнуряющем замкнутом круге, который заставляет вас зацикливаться на подробностях того, что вы пишете, рисуете или ваяете, утрачивая представление о произведении в целом. Вместо того чтобы свободно творить, позволяя неудачным штрихам проявить себя позже, мы часто вязнем в исправлении мелких деталей. Превращаем проявление нашей незаурядности в рутину, которой не хватает чувств и непосредственности. «Не бойтесь ошибок, – говорил Майлс Дэвис. – Их не бывает».

Перфекционисты улучшают одну строку стихотворения до тех пор, пока и все остальные строки не начнут казаться неудачными. Они переделывают линию подбородка на портрете, пока не протрут бумагу до дыр. Создают столько версий первой сцены пьесы, что так и не добираются до остальных. Пишут, рисуют, творят, подглядывая за публикой. Вместо того чтобы наслаждаться процессом, постоянно оценивают результат.

Для таких взыскательных людей существует только одна половина мозга – логическая. В их творческой мастерской правит Критик, подходя в белых перчатках даже к блестящему тексту: «Гм. Нужна ли здесь запятая? А как это пишется?».

У перфекционистов не бывает черновиков, набросков, эскизов, пробы пера. Каждый черновик должен быть окончательным, совершенным, высеченным из камня.

На полпути они решают все перечитать, наметить, посмотреть, куда все это движется.

И действительно, куда? Очень скоро оказывается, что никуда.

Взыскательные педанты, они всегда недовольны тем, что сделали. Они никогда не говорят себе: «У меня здорово получается. Пожалуй, буду продолжать в том же духе».

Они не видят предела совершенству, называя это скромностью. На самом же деле это обыкновенная самовлюбленность. Именно гордыня побуждает их написать идеальный сценарий, нарисовать идеальную картину, идеально прочитать монолог на прослушивании.

Стремление к совершенству – это не поиск лучшего. Это следование за худшей частью нас самих, которая убеждает, что все равно ничего хорошего из нашей затеи не выйдет и нужно начинать все заново.

Ну уж нет. Не нужно.

«Картину нельзя дописать. Можно остановиться на интересном месте», – говорил Пол Гарднер. Нельзя закончить книгу. Можно остановиться и заняться чем-нибудь ещё. Невозможно идеально смонтировать фильм, но в какой-то момент придется оставить его в покое и сказать, что он окончен. Оставлять в покое – это в творчестве обычное дело. Мы всегда делаем все возможное – насколько свет позволяет нам видеть.

РИСК

Вопрос. Что бы я сделала, если бы мне не нужно было делать это как можно лучше?

Ответ. Намного больше, чем я делаю сейчас.

Есть мнение, что неосмысленная жизнь не стоит того, чтобы её прожить. Но взгляните на вещи с другой стороны: непрожитая жизнь уж точно не стоит осмысления. Успех нашего творческого пробуждения зависит от нашей способности переходить от мыслей к действию. А это предполагает риск. У большинства из нас огромный опыт отговаривать себя от всего рискованного.

Мы весьма убедительны, когда дело касается возможных неприятностей, связанных с нашим появлением на публике.

«Я буду выглядеть по-дурацки», – говорим мы, вспоминая свой первый урок актерского мастерства, неудачный рассказ или ужасные рисунки. Одно из правил, по которым мы играем, – мысленно выстроить в ряд мастеров и сравнивать наши первые шаги с их великими творениями. Мы не сопоставляем наши студенческие фильмы со студенческими опытами Джорджа Лукаса, мы равняемся сразу на его «Звездные войны».

Мы отрицаем тот факт что, для того чтобы сделать что-нибудь замечательно, мы сначала должны быть готовы сделать это дурно. Вместо этого мы устанавливаем наши рамки на той высоте, которая без сомнения обещает нам успех. Жизнь в таких рамках удушающе скучна, депрессивна, до отчаяния аскетична. Но все же мы чувствуем себя в безопасности. А чувство безопасности – заблуждение, за которое приходится дорого платить.

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: