double arrow

Будем надеяться, автор все же напишет продолжение серии, когда-нибудь))) 9 страница


Поэтому я заставила себя стоять смирно, в то время как Лаиш встал передо мной на колени и спустил мокрые трусики. Я даже не пыталась прикрыться, когда он поднялся и посмотрел на меня. Его рубиновые глаза поглощали мое тело сверху донизу и обратно.

— Ну и? — спросила я, не выдержав, смущенная и нетерпеливая одновременно. Я еле-еле сдерживалась, чтобы не прикрыть грудь и естество. Не знаю, как справляются модели стиля ню — было невообразимо трудно стоять перед другим в чем мать родила.

Лаиш поднял глаза после неторопливого визуального тура по моему телу, его взгляд встретил мой.

— Ты прекрасна, Гвендолин, — мягко сказал он. — Интересно, ты хоть осознаешь, насколько великолепна?

— Лаиш... — Я заерзала, но он покачал головой.

— Вижу, что нет. Что же, посмотрим, смогу ли я исправить твое мнение этой ночью.

Он снова поднял меня на руки и вынес из ванной. Затем, проигнорировав мои нерешительные протесты, уложил меня посередине кровати.


Глава 15

Лаиш

Моя маленькая ведьмочка и вправду не осознавала своей красоты. Она лежала на кровати, заливаясь румянцем и безуспешно пытаясь прикрыться ладошками. Её полные груди выглядывали через её руку, и хотя она старалась скрыть гладкий треугольник между бедрами, его всё равно было видно. Её зеленые глаза были широкими и неуверенными, и она прикусывала губки в волнении.




— Гвендолин, — тихо сказал я, забравшись на кровать, чтобы быть ближе к ней. — Что такое, mon ange? Чего ты боишься? — спросил я, обняв её.

— Ты знаешь, чего я боюсь. — Она отвернулась. Очевидно, ей всё ещё некомфортно. Я хотел, чтобы она расслабилась, как тогда, когда обнимал её в ванной. Конечно, тогда её тело боролось с остолбенением, вызванным демоническим ядом, — она думала лишь о недуге и не беспокоилась о моих мотивах. Теперь же она была здорова и волновалась — волновалась, что я не остановлюсь, несмотря на обещание. Боялась, что потребую от нее слишком многого.

— Ты боишься, что я возьму больше, чем ты готова дать, — сказал я, убирая прядь волос с её лица. — Не стоит, Гвендолин. Я даю тебе слово, что ты не потеряешь свою девственность сегодня. Если тебе будет комфортнее, обещаю не снимать штаны всю ночь.

Казалось, обещание помогло ей немного расслабиться.

— Обещаешь? — спросила она, с надеждой посмотрев на меня.

— Обещаю. — И нежно поцеловал её в щеку, наслаждаясь мягкостью её кожи... теплом её тела... её утонченным, женственным ароматом. Я положил руку ей на плечо и провел медленно вниз по спине, лаская словно кошечку, чтобы она замурлыкала.

Сердцебиение Гвендолин ускорилось, её дыхание стало прерывистым, когда я погладил округлый изгиб её сочной попки. Она не замурлыкала, наоборот, напряглась, отстраняясь от меня.



— Мне холодно, — заявила она. — Надо залезть под одеяло.

Я покачал головой.

— И упустить возможность насладиться видом, как твоя прекрасная кремовая кожа контрастирует с белоснежным мехом? Нет, я так не думаю. Кроме того, я не верю, что тебе холодно. Тем более мы только что вышли из очень горячей ванны, которая хорошенько прогрела тебя.

— И тем не менее, — упрямствовала она и снова отвернулась от меня. Она очень нервничала. Но я пообещал не лишать её девственности этой ночью. Так что же её беспокоило?

— Mon ange, — тихо сказал я, обхватив её щеку и посмотрев в её прекрасные зеленые глаза. — Что такое? Почему ты продолжаешь бояться? Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда.

— Знаю. — Её глаза замерцали. — Дело не в этом.

— Тогда в чем же? — спросил я, поглаживая её мягкую кожу. — От чего ты нервничаешь, как зайчишка перед серым волком?

Она издала тихий смешок.

— Бабушка сказала бы «кошки скребут на душе», но думаю, что это одно и то же.

— Возможно. — Я приподнял её подбородок и захватил её сладкие сочные губы в медленном, чувственном поцелуе. Она была великолепной на вкус, её губы трепетали под натиском моих. Я хотел показать, что буду нежен этой ночью и доставлю только удовольствие. Затем серьезно посмотрел на нее. — Как бы это ни выражалось, ты всё ещё нервничаешь. Ты так боишься моих прикосновений?

— Нет... Не совсем. — Она уклончиво отвела взгляд, закусив губу.

— Тогда в чем же дело? — Я пытался её уговорить. — Давай же, Гвендолин, расскажи мне. Клянусь, ничто из сказанного тобой не может расстроить или удивить меня.



— Ну... Просто...

* * * * *

Гвендолин

Я неуверенно посмотрела на него. Он был довольно милым, нежным и добрым для демона похоти. Но могла ли я поделиться настоящей причиной, по которой так смущаюсь его прикосновений? Ну, помимо того, что мы ходим по острию лезвия и можем согрешить, я могу потерять часть силы.

— Просто скажи мне, — тихо повторил он, поглаживая мою щеку длинными, нежными пальцами. Его горящий рубиновый взгляд опалял меня. — Скажи мне, mon ange.

Внезапно я решила просто отпустить всё — мой самый большой секрет, мой скрытый позор. Я почувствовала себя как-то странно, неправильно и по-другому, но какого черта — он не собирался сдаваться, пока я не выложу всё как есть.

Я глубоко вздохнула.

— Помнишь, ты сказал, что... что ты хочешь... заставить меня кончить?

— Конечно. — Его глаза полуприкрыты от желания. — Будет одно удовольствие довести тебя до вершины блаженства.

— Ну, возможно, это не так легко, как кажется. — Я посмотрела на руки, мне стало стыдно. — Ну, потому что... Я не могу кончить. Имею в виду, довести себя до оргазма. Во всяком случае... Во всяком случае, у меня его не было, и не потому, что я не пыталась. Я просто... Не могу.

— Так... Значит, никогда не было оргазма? — В его голосе читалась интрига, будто его зацепила интересная задача. Ну, по крайней мере, он не казался сбитым с толку и растерянным, как те немногие — очень немногие — близкие, которым я призналась в своей проблеме.

— Нет, никогда. — Я набралась храбрости и посмотрела на него. — Отчасти это потому, что я чувствую надобность избегать... всё подобное. Потому что, когда начинаешь думать об этом, то начинаешь хотеть и вскоре попадаешь в неприятности.

— Какие неприятности? — нежно спросил он.

— Ты знаешь какие. Такие, из-за которых ведьмы теряют половину силы и отнимают потенциал. Такие, которые разрушают твою жизнь. — Я посмотрела на свои пальцы, комкающие белое меховое покрывало. — Я просто... Не хочу закончить, как Кейша.

— Кто такая Кейша? — тихо спросил он.

— Моя младшая сестра. — Я осознала, что сболтнула лишнего. — Не бери в голову, я не хочу говорить о ней.

— Хорошо. Мы не будем, если ты не хочешь, — сказал он. — То есть ты стараешься не допускать сексуальные мысли и чувства. Даже когда пытаешься удовлетворить себя?

Я грустно засмеялась.

— Ха, это очень деликатно сказано. Но да, всё верно. — Я вздохнула. — Я просто не могу... Не могу понять, что правильно. Знаю, звучит смешно. Я, блин, взрослая женщина и должна знать, как позаботиться о своих потребностях. Но ничего не получается.

— И ты говорила с кем-нибудь об этом?

Я пожала плечами, избегая его взгляд.

— С некоторыми друзьями, которые посчитали меня странной. Я имею в виду, об этом неловко говорить в первую очередь, да ещё и признаться, что я не могу...иЧто я никогда... — Я покачала головой. — В любом случае, это не помогло. Я даже взяла курс сексологии в институте и набралась смелости поговорить об этом с преподавателем.

Я вздохнула, вспомнив ужасную неловкость, что испытала, когда задала свой вопрос.

— Она должна была быть профи, — сказала я. — Она написала около двадцати книг на тему сексуального самовыражения и женской сексуальности.

— И что же она тебе посоветовала? — поинтересовался Лаиш.

Я скрестила руки на груди и покачала головой.

— Она сказала купить вибратор. То же советовали другие источники. Но у меня уже был один. — Я хорошо помню, как нервничала, когда пронесла секс игрушку в дом бабули и спрятала её под матрасом, словно контрабандистка.

— И он помог? — Лаиш действительно разбирался в этом вопросе. Я не могла поверить, что легче обсудить проблему с ним, чем с близкими друзьями и с квалифицированными профессионалами.

— Нет, — со вздохом призналась я. — Во-первых, я постоянно думала, что меня могут застукать. И он был таким громким. Мне казалось, что меня слышали все в радиусе трех кварталов.

Мои щеки горели от признания, и я больше не могла смотреть на Лаиша.

Тот же вообще не выглядел обеспокоенным.

— Но тебе было приятно? Или ты так старалась действовать незаметно, что не смогла настроиться?

— Ощущения были чересчур интенсивным, — призналась я. — Слишком. В меня будто заряжали шокером между ног. Будто кто-то прикладывал оголенный провод к моему влагалищу.

— Не очень-то хороший проводник удовольствия, — ответил он, в его голосе слышалось удивление.

— Ты смеешься надо мной! — обвинила я его. — Наверно, тебе это кажется забавным и жалким, что женщина моего возраста не может помочь себе... Помочь себе кончить. — Когда я выговорилась, мои щеки горели. Но это правда, и мне было плохо из-за нее. Признавшись, я снова почувствовала себя дефектной.

— Напротив, mon ange, я отнюдь не нахожу эту ситуацию смешной. Но также думаю, что ты делаешь из мухи слона.

— Из мухи? — вспылила я. — Это большая проблема и точка! Я хочу ощутить то же, что и каждая женщина в мире! Я хочу почувствовать сексуальное удовлетворение!

— Только вот ты не хочешь, — мягко заметил он. — Ты на самом деле не хочешь почувствовать это, потому что боишься. Ты боишься, что это приведет к последствиям, например, утрате половины силы. Или что твоя бабушка станет плохо думать о тебе.

Он попал прямо в цель, и я не могла отрицать этого.

— Возможно, — пробубнила я, снова отведя взгляд.

— Гвендолин... — Он обхватил мою щеку и повернул мое лицо, мне пришлось посмотреть на него. — Я полагаю, твоя проблема скорее идет из головы, нежели чем физический недостаток.

— То есть? — спросила я, нахмурившись.

— Подумай над этим. Ты боишься своей сексуальности, потому что тебя так воспитали. Твоя сестра осмелилась пойти против учений семьи и столкнулась с ужасными последствиями, которые только укрепили твой страх.

— Но я пыталась, — честно сказала я. — Я правда пыталась, и ничего не вышло. И не только вибратором... но и... пальцами. — Мне казалось, что мое лицо вот-вот вспыхнет от признания, но я должна была выговориться, должна была донести до него, что всё перепробовала и сдалась. Я решила, что проще поставить крест на сексуальной жизни.

— Пыталась, говоришь? — удивился Лаиш. — Но я уверен, тебе казалось, что за тобой постоянно наблюдают... Ты боялась, кто-то войдет и застанет тебя за «постыдным» занятием.

— Ну да. — Я неохотно кивнула.

Его слова очень точно подвели итог каждой моей попытке самоудовлетвориться. Просто я чувствовала себя такой виноватой... Так как могла попасть в большие неприятности, всё это казалось грязным и неправильным.

— И ты решила не думать об этом... Попыталась забыть об этом... Отвергнуть, — сказал Лаиш.

Я снова кивнула.

— Бабуля всегда говорила, что мысли ведут к словам, а слова — к действиям, а действия — к неприятностям, — тихо сказала я. — Поэтому я попыталась не думать об этом. Но порой я становлюсь такой... Такой...

— Такой голодной, — закончила за меня Лаиш. Его голос был таким нежным, что я снова посмотрела на него. Его глаза горели в то время, как он гладил мою щеку. — Нет ничего неправильного в том, чтобы время от времени наслаждаться удовольствием, Гвендолин. Но думаю, тебе это будет трудно принять с таким воспитанием.

— Бабушка замечательно воспитала меня, — резко ответила я. — Она проделала прекрасную работу, хотя ей и было тяжело после смерти моей мамы.

— Никто и не отрицает это, — тихо сказал Лаиш. — Но давай не будем говорить о ней, а вернемся к обсуждению твоей проблемы.

Я прикусила губу.

— Хорошо, возвращайся, если хочешь. Делай, что хочешь. Но не думаю, что в этом будет толк.

Он нахмурился.

— Конечно, не будет, если ты так настроена. Я всего лишь прошу тебя, Гвендолин, попробовать и открыться... Открыться наслаждению, всего чуть-чуть. Позволь себе удовольствие от прикосновений к себе и к партнеру. Позволь себе отдаться близости со мной.

Он обнял меня, прижав к большому, мускулистому телу. Сначала я напряглась, неуверенная, что последует дальше.Но Лаиш просто обнимал меня, нежно поглаживая спину, пока я наконец не расслабилась.

Я подумала, что мне очень приятно находиться в его объятиях, и устроилась поудобнее. Да, неловко лежать голой, но ему вроде нравилось. Также меня успокаивал его аромат корицы и специй. Его грудные мышцы оказались на удивление удобными, и я чувствовала себя более непринужденной, чем когда-либо, несмотря на наготу и предстоящий «грех» этой ночью.

Я провела самоанализ. Доверяю ли я ему больше после спасения от демонического яда? Или же это от того, как нежно он обнимал меня в ванной и сосал соски, и наблюдал за реакцией, в то время как доставлял удовольствие? Вспомнив об этом, я почувствовала жар и забеспокоилась. Я начала отталкивать это чувство... Но потом остановилась.

Как часто я так поступала с собой? Сколько раз отрицала чувства, гасила желание, скрывала потребность в сексе или притворялась, что у меня её вообще нет? Хотя маленький голосок в голове говорил о необходимости отрицать желание ради безопасности, другой, более сильный голос, говорил совершенно другое.

Это несправедливо. Несправедливо! Почему всем женщинам мира можно хотеть секса и оргазма, а мне нет? Почему? Просто потому что я ведьма? Потому что меня так воспитали, сказали ждать подходящего мужчину?Что если он никогда не придет? А если я его найду, но не возбужусь, потому что так долго отказывала себе в сексе? Что тогда?

Внезапно я захотела отдаться сильной потребности в сексе. Мне захотелось ещё ближе прижаться к Лаишу, когда его большие, теплые руки провели по моему плечу, боку и бедру. Когда он сжал мою попку, я задрожала, желая большего... Намного больше...

— И ты это получишь, mon ange, — прошептал он, напугав меня. Неужели я произнесла желание вслух? Или он как-то читал мои мысли?

— Лаиш? — неуверенно прошептала я, посмотрев на него.

— Ты получишь всё, что пожелаешь. — Он погладил меня по щеке. — Ты хочешь получить удовольствие этой ночью, Гвендолин?

Я открыла рот, не зная, что сказать.
«Осторожно!» — прокричал голос в моей голове, но я устала его слушать.

— Да, — услышала я свой голос. — Да, я хочу получить удовольствие... Я хочу... Я хочу кончить.

— Очень хорошо. — Он лениво улыбнулся мне. — Тогда я помогу тебе.


Глава 16

Гвендолин

— Для начала, давай разместимся поудобнее.

Лаиш приподнялся, взбил подушку и подложил её под спину у изголовья кровати. Он раздвинул ноги и похлопал по матрасу.
— Давай, Гвендолин, присаживайся.

Несомненно, Лаиш поможет мне преодолеть барьер, отделявший меня от удовольствия. В конце концов, он был демоном похоти — если он не мог помочь мне, то никто не мог. Поэтому я выполнила его указания, с полной уверенностью и сильно смущенная.

Я всё ещё чувствовала себя невероятно голой, но прекратила прикрываться. В конце концов, какой смысл? Он уже видел меня, и, судя по его взгляду из-под полуопущенных век, было ясно, что вид ему очень нравится. Я смело встала на четвереньки и поползла к нему, извиваясь, как кошка. Моя грудь свисала вниз и мягко покачивалась при каждом движении, а его темно-красные глаза жадно следили за мной.

— Боги, ты прелестна. — прошептал он, когда я уселась меж его ног.

— Спасибо, но ты можешь не продолжать так говорить, — сказала я, скрестив ноги. — Я имею в виду, что не пойду на попятную. Я должна выплатить налог на грех.

— У меня нет скрытого мотива для комплиментов, Гвендолин, — сказал он сухо. — Я просто говорю правду. Правду, которую ты ещё не осознала. Однажды ты поймешь, насколько красива. Ты увидишь себя так, как я вижу тебя. И затем все твои барьеры рухнут.

— Ну разве это не будет замечательно? — посмеялась я. — А как ты меня видишь?

— Ты словно бабочка, которая боится расправить крылья, — тихо сказал он, убирая мои волосы с лица, чтобы поцеловать в щеку. — Смертные... Ваши жизни столь коротки, но за это короткое время вы светитесь так ярко. Я хочу помочь тебе расправить крылья и полететь.

— Хорошо. — Мой голос прозвучал чуть прерывисто от его близости, а его дыхание на коже шеи ощущалось очень приятно. Широкая мускулистая грудь упиралась мне в спину, а его руки прижимали меня, лаская мое тело, бедра, грудь. Я была полностью окружена им, окутана ощущениями. Жар его тела... Его терпкий аромат... Меховое покрывало под голой кожей... Каждое удовольствие ощущалось острее, а прикосновение — интенсивнее.

— Я хочу сделать тебе приятно, — прошептал Лаиш мне на ушко. — Хочу прикоснуться к тебе, и чтобы ты сильно и долго кончала.

— Ты... Хочешь? — Я расслабила ноги и немного их раздвинула. Я уже предвкушала все удовольствие, что он мне доставит. Это неправильно, но я так сильно хотела. Хотела быть в его объятиях и принадлежать ему... Хотя бы недолго. Мои соски сжались и загудели, между моих бедер стало очень мокро.

— Хочу, — он тихо прорычал, целуя мою шею и нежно пощипывая соски, пока я не изогнулась и не застонала. — Но сначала ты должна научиться прикасаться к себе.

— Я... Погоди, что? — Я повернулась и посмотрела на него. Это что, шутка? Но его рубиновые глаза были предельно серьезны. Он действительно имел это в виду. — Я же говорила, что пыталась, — сказала я, нахмурившись. — Правда пыталась, и ничего не вышло. Поэтому ты не можешь просто... Ну, знаешь... Всё сделать сам?

— Я могу, но не стану. — Он лениво улыбнулся. — Иначе как ты сама справишься с этим в будущем?

— Но я пыталась, — повторила я. Он так меня трогал... Целовал шею... Ласкал грудь... Теребил соски... Я становилась такой горячей и возбужденной. Но очень расстраивалась от понимания, что все мои попытки закончатся провалом. Черт побери, почему он просто не мог продолжить?

— Ты снова попытаешься этой ночью, mon ange, — сурово пробормотал он. — Но на этот раз я буду рядом. Я помогу тебе начать... Вот так.

Его большая рука скользнула меж моих ног и прикоснулась к лону. Он уже делал так, когда мы впервые выплачивали налог на грех у Стикса, но сейчас на мне не было трусиков, и никто не смотрел. Я не смогла сдержать стоны, когда его ладонь накрыла самую чувствительную часть моего тела.

— Приятно ведь? — мягко спросил Лаиш.

Я закивала.
— Да... — Я хотела больше прикосновений. Чтобы он выполнил свое обещание. Я хотела, чтобы он заставил меня кончить.

Но, к моему разочарованию, он убрал руку.

— Почему ты остановился? — спросила я, почувствовав разочарование. — Мне было так хорошо!

— Тебе будет также приятно, когда ты прикоснешься к себе. Попробуй, Гвендолин. Положи ладонь на свое горячее маленькое лоно.

Я засмущалась от его пошлых слов, он взял мою руку и положил её меж бедер заместо своей.

— Хорошо, что теперь?

— Теперь раскройся, — направил Лаиш тихим, командующим тоном. — И ещё... Я хочу, чтобы ты смотрела.

Он призвал маленькое квадратное зеркало и установил его между моих ног. К моему унижению, я всё прекрасно увидела.

«Ты трогаешь себя, трогаешь! Это грязно! Прикосновения ведут к беде!» — прошептал осуждающий голос в голове.

Казалось, Лаиш понял, какое противостояние происходило внутри меня.

— Это не плохо или неправильно, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты увидела, насколько красива, везде.

— Я просто... — Я убрала руку. — Не знаю, могу ли.

— Тогда смотри, Гвендолин. Я помогу тебе начать.

Он опустил руки на бедра и задержался на их внутренней стороне. Я отметила, насколько эротично выглядит контраст его легкого загара и моей кожи теплого оттенка коричневого цвета. Затем он стал нежно ласкать мои внешние половые губы, поглаживая пальцами вверх-вниз.

— Что... Что ты делаешь? — хрипло прошептала я. — Я думала, ты будешь... Будешь трогать меня. Научишь, как правильно прикасаться к себе.

— Как я могу показать тебе, когда ты даже не знаешь, что тебе нравится? — задал он разумный вопрос. — Прежде чем я научу тебя, мы должны вместе выяснить, что тебе подходит. От чего твое нежное маленькое лоно становится горячим и мокрым и подводит к оргазму.

— И как... Как мы это сделаем? — прошептала я, беспокойно ерзая. Боже, он всего лишь прикасался ко мне и уже сводил с ума!

— Путем проб и ошибок, mon ange. — Его слова прозвучали одновременно удивленно и возбужденно. — Для начала, предполагаю, тебе нравятся мои легкие прикосновения? — заметил он, слегка поглаживая мои внешние складочки и посылая томную дрожь по всему телу.

— Д-да, — смогла вымолвить я. — Мне нравится, сильно.

— Тогда это хорошее начало. Некоторым больше нравится прикосновения или трения внешней стороны влагалища и непрямое удовольствие. Например, вот так...

Внезапно его пальцы сменили ладонь, и он сильно надавил на мои внешние складки. Он нашел именно то место, которое приносило мне больше удовольствия.

— О... Лаиш... — почти простонала я.

— Потрись об меня, Гвендолин. Ты здесь главная, — тихо сказал он, продолжая нажимать. — Дай мне знать, если почувствуешь, что тебе это подходит, или если понадобится более прямое прикосновение.

Я начала двигать бедрами, прижимаясь к его руке, чувствуя нарастающие искры удовольствия. Часть меня задавалась вопросом, откуда у меня хватило наглости действовать так бесстыдно... Другая же часть меня интересовалась, почему я так долго ждала, чтобы сделать что-то подобное, почему не догадалась попробовать раньше. Возможно, из-за моего огромного комплекса вины, которое я забывала под прикосновениями Лаиша. Это потому что он демон похоти? Или потому что я достаточно доверяю ему, чтобы расслабиться и получить удовольствие? Я не знала. И просто хотела, чтобы мы не останавливались.

— Ну? — тихо произнес он спустя несколько минут. Он терпеливо продолжал нажимать, в то время как я терлась об него.

— Ощущения такие приятные... — признала я, мое дыхание сбилось. — Но это не совсем то... Что мне нужно. Мне нужно что-то другое... Что-то большее.

— Возможно, более прямой контакт. — Он убрал ладонь и снова потеребил пальцами мои внешние складочки. Затем, убедившись, что я продолжаю наблюдать через маленькое квадратное зеркало, он раздвинул их, выставляя напоказ мои внутренние складочки.

— О боже. — Я не могла поверить своим глазам. Мои внутренние лепестки были мокрыми и блестящими от желания, а клитор заметно выглядывал, словно умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Но я знала по опыту, что это было плохой идеей. Я была слишком чувствительной там... Слишком сдержанной.

К моему облегчению, Лаиш решил не «нажимать на кнопку» сразу. Вместо этого посмотрел на меня, впитывая мой вид, пока держал раскрытой.

— Такая мягкая, нежная маленькая вагина, — промурлыкал он мне на ушко. — Посмотри, насколько ты мокрая, Гвендолин. Насколько готовая для наслаждения.

— Я хочу, — призналась я. — правда... Просто, не уверена как. Я так чувствительна там.

— Некоторые женщины предпочитают прикосновения через ткань, — задумчиво произнес Лаиш. — Возможно, я слишком рано избавился от трусиков. Итак...

Он махнул, и на мне сразу оказались белые шелковые трусики из ниточек и треугольничка ткани, едва прикрывавшей естество.

— Теперь наблюдай, — тихо сказал он, проведя кончиком пальца по середине щели. Я задохнулась от ощущения гладкого шелка, скользящего по моей коже. Шелковая ткань мгновенно пропиталась соками моего возбуждения.

— Боги, Гвендолин, — хрипло прошептал Лаиш. — Обожаю, когда твое мягкое маленькое лоно становится таким мокрым и горячим для меня. Я без ума от тебя, когда чувствую твое растущее желание и жажду кончить.

Я тоже видела это. К моему смущению, бугорок клитора виднелся сквозь мокрые трусики, требуя прикосновений.

Но каких? Ощущение шелка и поглаживания Лаиша были невероятно эротичными, но я всё ещё сомневалась, что косвенные прикосновения подведут меня к оргазму.

— Мне... мне нравится, — прошептала я, извиваясь у него на ладони. — Но этого… Не совсем достаточно.

— Ощущения будут чересчур сильными, если я напрямую прикоснусь к клитору, — предупредил он. — Может, мы найдем золотую середину?

Он снова махнул рукой, и трусики исчезли, оставляя меня обнаженной. Мои бедра находились в раскрытом положении, и я видела его руки между моих ног, его длинные пальцы раскрывали мои нежные складочки.

Богиня! Мне снова захотелось спрятаться от смущения. Но я не хотела останавливаться, как бы неловко мне ни было. Я невероятно возбудилась от подобного эксперимента с Лаишем. Просто хотела найти способ продолжить... Чтобы ощущения переросли в нечто большее.

— Теперь, Гвендолин. — Я вздрогнула от его глубокого, мягкого голоса и прижалась к нему. — Позволь мне попробовать кое-что другое. Ты готова?

— Д-да, — заикнулась я. Интересно, что у него на уме?

— Смотри и наблюдай, — тихо сказал он, словно читая мои мысли.

Он поднял руку и пососал два длинных пальца, чтобы они стали мокрыми и скользкими. Затем нажал по обе стороны от клитора и начал плавно водить пальцами, не касаясь чувствительного бугорка.

— О! — Мое тело моментально отозвалось. Меня пронзило удовольствие от его интимного прикосновения. Руки сжались в кулаки, а пальцы ног поджались. Богиня, мне было так хорошо.

— Тебе приятно? — Лаиш продолжил медленные движения вверх-вниз, а затем осторожно обвел клитор пальцем, всё ещё не прикасаясь к нему. — Мы в верном направлении, Гвендолин?

— Да, — прошептала я, извиваясь под его рукой. — Да, вот так.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты повторила за мной.

Он убрал руку, к моему глубочайшему разочарованию.

— Лаиш! — запротестовала я. — Пожалуйста, ведь мне было так приятно! Оргазм приближался. Во всяком случае, я так думаю.

Тяжело точно сказать, так как я никогда не испытывала оргазм. Но когда Лаиш так нежно прикасался ко мне, я чувствовала, будто кто-то внутри туго натягивает резинку. Что-то подсказывало мне, если бы эта резинка лопнула, она бы сняла напряжение и унесла меня с собой. Как и раньше, я просто хотела большего.

— Теперь ты попробуешь сама. — сказал Лаиш, игнорируя мою умоляющий взгляд. — Давай, mon ange, ты справишься. Доставь себе удовольствие.

Я хотела, но не была уверена, что смогу. Годы печального опыта доказывали, что нет. Но мне хотелось верить, что сегодня всё будет по-другому, что всё возможно. Несмотря на неловкость, я наблюдала в зеркале, как мои тонкие темные пальцы заняли его место.

Мне показалось, будто я слышу тихий голос. Он говорил мне, что мои действия грязные и позорные. Затем я безжалостно огородилась от него и начала осторожно скользить пальцем вокруг набухшего клитора, как показал Лаиш.

— О-о-о, — тихо стонала я, внутри снова нарастало удовольствие. — О, Лаиш.

— Не зови меня, mon ange, — прошептал он мне на ухо. — Это всё ты, ты доставляешь себе удовольствие. Ты раздвигаешь нежное, горячее, маленькое лоно и гладишь внутренние складочки... Теребишь сладкую маленькую вагину и ласкаешь набухший клитор. Ты прикасаешься к себе.

Его горячие слова возбуждали меня также, как прикосновения. Затем он обнял меня и накрыл ладонью мою грудь. Он заставил меня беспомощно стонать, перекатывая напряженные соски между пальцами, когда я ускорила темп.

Я скользила пальцами круг за кругом, не прикасаясь к клитору. Но мне этого и не требовалось. Было достаточно, идеально. Было так хорошо, я почти забыла, как дышать... Так сильно отличалось от предыдущих попыток. Я чувствовала себя расслабленной и в безопасности в объятиях Лаиша. Желанной и свободной... Я могла позволить себе почувствовать то, что подавляла всю свою жизнь.

— Вот так, Гвендолин, — мягко прорычал он. Я знала, его тоже заводит мое эротичное отражение. — Вот так, прикоснись к себе. Тереби сладкое маленькое лоно, доставь удовольствие. Доведи себя до оргазма.

И впервые я действительно почувствовала, что могу. Чувствовала, как нарастает удовольствие... Как внутри меня затягивается узел, готовый лопнуть в любой момент. Лаиш, должно быть, почувствовал мое напряжение, потому что продолжал говорить мне на ухо и перекатывать соски.

— Посмотри в зеркало, Гвендолин, — тихо сказал он. — Посмотри, насколько ты горячая и открытая... Насколько мокрые твои лепестки... Насколько ты готова кончить. Позволь наслаждению зародиться внутри и отпусти себя... Ты заслужила это... Ты достойна этого.

Не знаю, что стало последней каплей, его тихий сексуальный голос или отражение моих ласк, или ощущение оттягивания и щипков моих сосков, но больше я не могла терпеть.

Впервые в жизни я почувствовала, как оборвалось напряжение и отпустило, наполнив меня наслаждением, переполняя меня чувствами, когда, наконец-то, кончила.

— О... О! — простонала я. Моя спина беспомощно выгнулась, а пальцы ног подвернулись, когда удовольствие пронзило меня. Это было похоже на удар током, но в хорошем смысле. Знаю, что всё на самом деле не так, но не могу описать ощущения по-другому. Сердце колотилось в ушах, пульс бился так, словно я только что пробежала марафон. Я чувствовала, что не могу сделать достаточно глубокий вдох и всё же почему-то никогда не ощущала себя лучше или живее за всю свою жизнь. Это было мощно.








Сейчас читают про: