double arrow

Пятьдесят шесть дней после Казни Ша'ик 61 страница


Таралек Виид понял, что в какой — то мере пропитался духом цивилизации; он будто подхватил болотную лихорадку — сон омрачался видениями гибели целого клана. Ему снилось, что он желает смерти всем — детям, женщинам, старикам — и желательно от собственной руки. В благоприятные часы он мечтал о резне более умеренной, такой, что оставит достаточно сородичей, чтобы править ими — без законов, своевольно решая, жить им или умереть. Он стал бы вожаком волчьей стаи, управлял бы повелительным взглядом, доказывал абсолютный контроль каждым движением.

Во всем этом нет никакого смысла.

Впереди эдурский воин Алрада отдал приказ об остановке; Таралек Виид сполз по липкой, покатой стенке оврага, поглядел на свои ноги. Казалось, они оканчиваются сразу под коленями — дальше лишь мутная вода, отразившая серое мутное небо.

Темнокожий Алрада Ан прошел мимо колонны воинов и остановился подле Таралека и стоявшего позади него Джага. — Сатбаро Рангар сказал, мы близко. Скоро он откроет врата. Да, загостились мы в этом Королевстве.

— Что это значит? — спросил Таралек.

— Лучше, чтобы местные не видели нас. Мы кажемся им привидениями, духами, еще одним бредущим мимо воинским отрядом. Но даже такие видения могут порождать… рябь.




— Рябь?

Алрада Ан покачал головой: — Я сам плохо понял. Но ведун настойчив. Этот мир подобен Зародышу — открыть в него путь означает вызвать разрушение. — Он помолчал. — Я видел Зародыш.

Таралек Виид проследил, как этот Эдур идет дальше, останавливаясь перед каждым — и Эдур, и летерийцами — и беседует.

— Он командует достойно, — сказал Икарий.

— Он дурак, — прошептал гралиец.

— Таралек Виид, ты слишком суров в суждениях.

— Он притворяется, Губитель. Все обмануты, но не я. Разве и ты не видишь? Он не похож на прочих.

— Прости, — отозвался Икарий, — но я не вижу. Не похож — в чем?

Таралек Виид пожал плечами: — Он отбеливает кожу. Я чую состав, он напоминает мне о цветах готара. Мой народ использует их, чтобы отбеливать оленьи шкуры.

— Отбеливает… — Икарий осторожно распрямил спину и оглядел соседей. Вздохнул: — Да, теперь вижу. Я был беззаботен…

— Ты потерялся внутри себя, друг мой.

— Да.

— Нехорошо. Нужно готовиться, нужно бдеть, Губитель…

— Не зови меня так.

— Ты все еще уходишь в себя и отрицаешь истину. Да, она жестока — но лишь трус станет отворачиваться и надеяться на утешительную ложь. Трусость недостойна тебя.

— Может и нет, Таралек Виид. Я думаю, что являюсь трусом. Да, это мельчайшее из моих преступлений, если верить тому, что рассказываешь ты…

— Ты мне не веришь?

— Во мне нет алчности. Нет жажды убийства. Все, что ты положил передо мной, о чем ты рассказал — я не помню этого!

— Такова суть проклятия, друг мой. Хотел бы я признаться, что обманывал тебя, но… Моя душа изменилась. Ныне я чувствую, будто мы пойманы и осуждены роком на гибель. Я познал тебя лучше, чем знал в прошлом, и я оплакиваю тебя, Икарий.



Бледно-серые глаза впились в него. — Ты рассказал, будто мы путешествовали долгое время, будто мы уже не раз странствовали духом. И ты так усердствуешь в желании… увидеть меня высвобожденным. Таралек Виид, если мы идем бок о бок уже давно, такое желание лишено смысла.

Гралийца прошиб пот; он отвел глаза.

— Ты объявил Алраду Ана обманщиком. Может быть, подобный видит подобного?

— Нелестные слова, друг мой…

— Я больше не верю, что ты мне друг. Подозреваю, что ты опекун, и что я всего лишь твое орудие. Сейчас ты сомневаешься в остроте моего "лезвия", как будто надеешься — путем взаимного сомнения мы станем ближе друг другу. Но я не сделаю шага к тебе, Таралек Виид. Только от тебя.

"Ублюдок. Он притворялся впавшим в забытье. Но вместо этого подслушивал и подглядывал. Сейчас он близок к истине. Умное оружие… я расслабился, я переиграл в "дружескую близость". Мне казалось, что мои слова — тоже оружие; я забыл, что Джаг умеет защищать себя, что на нем броня столетий".

Он поднял голову: Алрада Ан прошел мимо, в голову колонны. — Скоро, — бросил воин на ходу.

Они продолжили путь.

 

* * *

 

Капитан Варат Таун, заместитель Атрипреды Яни Товис, взмахом руки послал летерийских лучников вперед. Сплюнул в попытке избавиться от грязи. Бесполезно. Здесь высвободили волшебство Оплотов, здесь прошли сверкающие волны уничтожения — воздух смердит магией, ветер словно доносит эхо стонов тысяч погибающих солдат; грязь на его языке — это распыленная плоть, мелкие фрагменты костей.



Но, может быть, это и дар, это предвестие благого будущего. Какой бы мрачной не стала Летерийская Империя под властью Тисте Эдур, в ней остаются зеленые поля, фермы, и небо над ней голубое. Рождаются дети, матери плачут слезами счастья, сияют теплые щечки… "ах, любезная женушка, лишь воспоминания о тебе держат меня, не дают впасть в безумие. О тебе и нашей чудной дочери. Я увижу тебя снова. Обещаю. Может, уже скоро…"

Алрада Ан снова идет во главе. Бедняга. Черты его лица выдают истину — по крайней мере, для солдата, живущего вблизи Синей Розы. Такого, как Варат Таун. Самозванец. Каковы причины для обмана? "Наверное, ради выживания. Ничего больше". Но он слышал от летерийских рабов, служащих Эдур, что между Тисте Эдур и Тисте Анди давняя вражда… если они знают об потаенных анклавах Синей Розы, о существах с ненавистной темной кожей… тогда…

И все-таки Алрада Ан среди них. Шпион. Варат Таун желал ему успеха. Ониксовый Орден был хорошим властелином. Хотя в нынешних условиях вспоминать о прошлом — заниматься романтической идеализацией.

"Но даже если подумать… хуже, чем сейчас, быть не может".

Их ждет еще одна бесполезная битва. Еще смерти летерийцев. Он так хочет заслужить уважение Полутьмы, и нынешнее дело станет подходящей площадкой. Сможет ли Варат командовать умело, показать точный баланс жесткости и осторожности? "Ах, но я ведь учусь у нее, лучшей командующей летерийскими армиями со дней Преды Уннатали Хебаз! Не так ли?"

Эта мысль сделала доспехи на плечах вдвое тяжелее.

Овраг, по которому они трусили, вывел на грязевую равнину. Почва была разбита конскими подковами и колесами телег, повсюду виднелись кратеры магических взрывов. Запах гниющих трупов повис туманом. Всюду могильные плиты, поваленные, разбитые, расщепленные доски — почерневшие от многолетнего распада — и белые кости вперемешку с мертвецами, еще не лишившимися плоти.

Примерно в лиге впереди шло возвышение, может быть, дорожная насыпь; там виднелись колонны людей с пиками, бредущих на бой.

— Быстрее! — прошипел торопливо ковыляющий Сатбаро Рангар. — Пригнитесь. Собирайтесь ближе. Не сюда, идиоты! На карачки! Мы переходим.

 

* * *

 

Стеф и Айстар, брат с сестрой, делящие между собой воспоминания о боли, приколоченных гвоздями к деревяшкам руках и ногах, терзающих глаза воронах (это кошмары, плоды излишне живого воображения, говорила им Минала) крались по темному проходу. Каменный пол под ногами был неровным, предательски скользким.

Они еще не воевали, хотя громко выражали желание повоевать — слишком юные, как решила Мама. Стефу было десять, а Айстар — девять; они носили доспехи Отряда Теней, у пояса имелось оружие — они учились владеть им не менее прилежно, чем все остальные. Где-то впереди был их любимый часовой, сторожащий проход. Они его выслеживали — любимая их игра.

Подкрались туда, где он обычно стоит…

.. и слева раздался скрипучий голос: — Слишком громко дышите.

Айстар подпрыгнула, разочарованно взвизгнув: — Это Стеф! Я вовсе не дышу! Я как ты! — Она подошла к широкоплечему Т'лан Имассу, опершемуся на стену расселины — и прыгнула, обняв за талию.

Темный, пустой взор Онрека нашел ее. Сухая рука отпустила меч и робко погладила по голове. — Теперь-то ты дышишь.

— А ты пахнешь пылью и еще хуже!

Стеф пробрался на два шага дальше позиции Онрека и сел на булыжник. Вгляделся в темноту. — Я видел сегодня крысу, — сказал он. — Пустил две стрелы. Одна близко прошла. Реально близко!

— Спустись и сядь подальше, — сказал Т'лан Имасс, снимая руки Айстар с поясницы. — Ты стал хорошей мишенью.

— Никто больше придет, Онрек, — возразил мальчик, изворачиваясь. — Они сдались — мы для них слишком крутые. Мама говорит насчет…

Стрела вонзилась ему в висок, пробив кость и заставив развернуться кругом; ноги соскользнули с бока булыжника, и Стеф криво упал на землю.

Айстар пронзительно завизжала, заметавшись по коридору. Онрек затащил ее за спину. — Беги. Держись стены. Беги отсюда!

Новые стрелы свистели в расселине; две воткнулись в Онрека, подняв столбики пыли. Он вытащил их, швырнул на пол, схватив меч обеими руками.

 

* * *

Минала выглядела старой, истощенной днями и ночами агонии, бесконечного томящего ожидания; она устала смотреть, как проходят шеренга за шеренгой её дети, ставшие просто солдатами, привыкшими видеть, как гибнут товарищи. Все ради пустого трона.

Тралл Сенгар понимал насмешливую нелепость их обороны. Первый Трон захватил дух, сочетание теней, столь далекое от мира сего, что Т'лан Имассы рядом с ним выглядят просто-таки живчиками. Дух, бог, тонкая как шелк паутина замыслов, жадных желаний и темных планов. Вот что потребовало себе престол, вместилище силы всех Т'лан Имассов, а теперь наблюдает, как захватчики пробуют отнять этот престол.

Где-то бродят искалеченные Т'лан Имассы, желающие захватить Первый Трон и передать его мощь в дар Увечному Богу — той силе, что овладела расой Тисте Эдур. Увечному Богу, наделившему Рулада мечом — и ужасным проклятием в придачу. Но этому падшему созданию недостаточно армии Эдур. Недостаточно армии Летера. Нет, ему нужны и Т'лан Имассы.

"А мы вроде бы должны остановить Увечного Бога. Вот эта потрепанная "армия"…"

Онрек обещал впасть в гнев в битве, что грозит стать последней. Но Тралл знает: гнева будет недостаточно, недостаточно будет и силы его собственного отчаяния. Как и замешанной на страхе жестокости Миналы, и спокойной упертости Ибры Гхолана и Монока Охема. Все обречено. "Что мы за жалкий сброд?"

Он отвел взор от Миналы, найдя Монока Охема, недвижно застывшего под аркой тронного зала. Гадающий по костям не менял позы последние три дня и три ночи. Серебристая шкура на его плечах тускло поблескивала в свете ламп. Но тут Тралл заметил: голова чуть пошевелилась.

"Хоть что-то…"

Усиленный эхом коридора детский вопль заставил его вскочить. Он схватил прислоненное к стене копье и побежал в ту сторону, откуда раздался крик.

Появилась Айстар, всплеснула руками, лицо ее стало бесцветной маской. — Стеф мертв! Его убили! Он мертв…

Минала встала на ее пути, яростно обняла и развернула девочку: — Панек! Собирай солдат!

Вторая линия обороны, на полпути между Онреком и тронным залом, состояла из Ибры Гхолана. Т'лан Имасс обернулся при появлении Тралла.

— Онрек дерется, — сказал Ибра Гхолан. — Замедляет их наступление. На этот раз пришло много Эдур и смертных. С ними шаман, владеющий силой хаоса. На этот раз, Тралл Сенгар, они твердо намерены захватить Первый Трон.

Он и сам слышал звуки схватки. Онрек наедине с толпой его сородичей. "И проклятым ведуном". — Тогда зови Монока Охема! Если ведун решит вызвать волну магии, нам конец.

— Кажется, ты слишком…

— Ты не понял, костяной мешок! Хаотическая магия! Нужно убить ублюдка! — И Тралл двинулся к выходу, оставив Ибру Гхолана за спиной.

 

* * *

 

Алрада Ан видел, как пали от единого взмаха каменного меча трое Эдур. Неупокоенный воин еще ни на шаг не отступил от узкого входа. Алрада повернулся к Сатбаро Рангару: — Нужно отогнать тварь! Он не устает, он сможет держать позицию вечно!

Подскочил Таралек Виид: — Выпустите против него Икария!

— Джаг пуст, — равнодушно сказал ведун. — Отводи воинов, Алрада Ан. Прикажи тем летерийцам не пускать стрелы — я не хочу, чтобы одна случайно попала мне в спину.

Сатбаро Рангар выступил вперед.

Алрада Ан заметил, что за спиной Т'лан Имасса показалась фигура с копьем — высокая, в тени, но… знакомый силуэт, эти текучие движения… стрела со свистом проскользнула мимо плеча немертвого и была отбита лезвием копья.

"Да нет. Не может быть. Мне кажется".

— Сатбаро!

Т'лан Имасс внезапно оставил позицию, уйдя в темноту. Он и второй защитник прятались в проходе…

Сатбаро Рангар поковылял туда же — сила громоздилась вокруг него — серебристо-серая волна, мерцающая словно ртуть. Сырой камень ущелья затрещал, вода со свистом обращалась в пар. Неожиданно отслоился большой осколок скалы над входом, обрушился и разбился на пороге.

Магия вздымалась выше, растекалась по сторонам, нависла над головой Сатбаро стоячей волной силы, шипевшей и трещавшей подобно тысячам змей.

Алрада Ан бросился вперед: — Сатбаро! Погоди!

Но ведун, не обращая внимания, плеснул кипящую магическую волну в "бутылочное горло" ущелья, прожигая путь в тоннель…

Там магия внезапно распалась.

Сотрясение отбросило Алраду на три шага, жар ударил огненным кулаком.

Сатбаро завизжал.

Нечто громадное показалось в проходе, протискивая горбатые плечи. Тощее от незавершенной смерти, покрытое серыми и черными пятнами, в меху — серебристом на шее и темном на плечах — существо вылезло из горла ущелья, оперлось на кулаки, оттолкнулось похожими на руки кривыми задними лапами — и побежало прямиком на Сатбаро Рангара.

Алрада Ан предупреждающе закричал…

… поздно, ибо зверь уже наложил на ведуна огромные лапищи, поднял в воздух, оторвал руку, затем вторую; кровь хлынула потоком, а тварь укусила Эдур за шею, глубоко вонзая острые клыки. Едва челюсти сомкнулись, неупокоенная тварь мотнула головой — вырвав половину шеи и часть спинного хребта вместе с ней — кровавые позвонки цепью хлестнули воздух…

Зверь отбросил труп и помчался на Алраду.

 

* * *

 

Икарий замер около детского трупика, уставился на жидкость, вытекающую из пробитого черепа, на тусклые глаза и полуоткрытый рот. Джаг словно врос в землю. Он дрожал.

Таралек Виид был рядом. — Сейчас, Губитель. ПРИШЛО ВРЕМЯ!

— Не нужно, — шепнул Икарий. — Не нужно всего этого.

— Слушай меня…

— Умолкни. Я не буду убивать детей. Я не стану…

Впереди грохнула магия, отдача пронеслась, покачнув их. Крики перешли в стоны. Раздалось звериное рычание. Стоны и вопли ужаса — на эдурском и летерийском. Ощутимый трепет страха.

— Икарий! На нас идет демон! Демон! Не ребенок, не дети. Ты видишь? Ты должен действовать. Сейчас! Покажи им! Покажи Эдур, что у тебя внутри!

Таралек потащил Джага за руку. Икарий нахмурился, но позволил вести себя в сторону группы Эдур. "Нет, я не хочу этого"… Но он уже ощущал тяжкий стук сердца, словно барабаны войны завели огненную песнь…

Вонь пролитой крови и кала. Воины подоспели как раз, чтобы узреть жуткую гибель ведуна Сатбаро.

Солтейкен устремился в атаку — и Алрада Ан, храбрец, защищающий своих воинов, один ступил на путь чудовища.

Икарий сжал рукоять меча — как вытащил его из ножен, он не мог вспомнить — и бросился вперед — каждое движение кажется неимоверно медленным, неловким — протянул левую руку, хватая Тисте Эдур и отбрасывая за спину как невесомую тряпицу. Джаг сам встал на пути неупокоенной обезьяны.

Увидел, как та отпрянула.

Еще шаг — череп Икария наполняет странное жужжание — зверь отступает назад, в проход, разворачивается и бежит.

Икарий зашатался, вздохнул — оперся рукой о стену узкого прохода — почувствовал хрупкий камень под ладонью. Нездешняя песнь стихала…

Эдур хлынули мимо, устремившись в тоннель. Снова звуки боя — лязг мечей, никакой магии…

 

* * *

 

Алрада протиснулся сквозь горло ущелья и увидел, как оно расширяется; там строем не менее чем в три шеренги стояли солдаты, ох оружие колебалось в руках, лица белели под шлемами — "возьмите меня Сестры! Как они молоды! Что такое? Против нас встали дети?"

И тут он увидел двоих Т'лан Имассов, а между ними высокого, серокожего… "нет. Нет, не может быть — мы бросили его, мы…"

Хольб Харат издал дикий крик, подхваченный Сауром Батрадой: — ТРАЛЛ СЕНГАР! ПРЕДАТЕЛЬ ПЕРЕД НАМИ!

— ТЫ МОЙ!

Хотя Саур кричал громче, на Тралла Сенгара воины бросились вместе.

Остальные Эдур рассыпались, сойдясь с линией вооруженных детей; отряды столкнулись, подняв какофонию лязга мечей и щитов. Древние стены отразили крики ярости и боли.

Алрада Ан примерз к месту, не веря себе, взирая…

Тралл Сенгар ожесточенно оборонялся копьем; мечи Саура и Хольба обрушивались на него. Им удалось оттеснить Тралла — Алрада Ан понимал, что Тралл пытается защитить детей — тех, что за ним…

Эдур закричали — двое Имассов ринулись в контратаку и казалось — ничто не может остановить их.

Он все стоял… Наконец, издав звериный, хриплый крик, рванулся вперед.

 

* * *

 

Тралл Сенгар узнал этих воинов. Он видел ненависть в их глазах, чувствовал ярость, добавляющую силу их ударам. Они настойчиво старались пробить его защиту, и он уже не мог держаться. А когда он упадет — слабые и слишком юные солдаты встанут лицом к лицу с убийцами.

Где же Апт? Почему Минала придерживает демоницу? Кто еще может на них напасть?

Кто-то в середине кучки Эдур снова выкрикнул его имя. Голос полнился не злобой, а мукой — но у Тралла не было возможности поглядеть, даже удивиться. Хольб задел левое запястье, широко распахав плоть — кровь текла по предплечью, орошала удерживающую древко ладонь.

"Больше не могу. Они научились драться…"

Он увидел, как сабля меруде глубоко полоснула Хольба по шее; голова отвалилась набок и упала с плеч. Тело еще мгновение шаталось, затем повалилось наземь.

Саур Батрада забористо выругался и развернулся — его меч впился в бедро напавшего…

А Тралл присел и вогнал острие копья в лоб Сауру, прямо под край шлема. К собственному ужасу, увидел, как оба глаза выскакивают из орбит, качаясь на нитках нервов.

Тралл выдернул оружие. Эдур подскочил к нему, пропыхтев: — Тралл! Тралл Сенгар!

— Алрада?

Воин повернулся, поднимая обе сабли. — Я сражаюсь за тебя, Тралл! Расплата — я прошу тебя!

"Расплата?" — Я не понимаю — но верю тебе. Рад помощи…

В череп Тралла вонзился звук, казалось, накативший со всех сторон сразу. Он увидел, как один из мальчиков закрывает уши руками, потом второй…

— Тралл Сенгар! Это Джаг! Возьмите нас Сестры, ОН ИДЕТ!

"Кто? Что?

Что за звук…"

 

* * *

 

Онрек Сломанный увидел Джага, ощутил всю силу, собравшуюся в его теле. Джаг шатался как пьяный; Т'лан Имасс заступил ему путь. "Это их вождь? Джагатская кровь, да. О, как вздымается древняя ярость и обида…"

Джаг внезапно выпрямил спину, поднял меч, и пронзительный визг стал физически ощутимой силой, оттолкнув Онрека на шаг; Т'лан Имасс, наконец, встретил взгляд Джага.

Пустой, безжизненный.

Но тут глаза озарились светом и смертельным бешенством.

Высокий воитель с оливковой кожей бросился на него; с поразительной скоростью замелькал меч.

Онрек поймал его клинок своим и сделал ответный выпад, намереваясь снести Джагу голову… невероятно, но меч врага был уже готов встретить его удар. Сила столкновения сотрясла тело Имасса. Вторая рука дернулась, хватая неупокоенного за грудь и поднимая над каменным полом…

От тяжелого удара о стену ломались ребра. Онрек соскользнул и приземлился на четвереньки. Заставил себя вскочить…

Джаг уже мчался мимо, к линии юных солдат Миналы. Воющий звук оглушал…

Онрек столкнулся с полукровкой: пропитанные солями кости живого трупа, весившего не меньше мула, с силой молота ударили Джага в бок.

Т'лан Имасс был отброшен и снова врезался в камень стены.

Его противник только пошатнулся; Онрек видел, как он оскаливает зубы и поразительно быстро подбегает к Имассу — глаза не успевали уследить — свободная рука выстреливает, пальцы пробивают толстую, сухую кожу, цепляются за грудину. Онрек был поднят в воздух и полетел — снова стена, сотрясение, от которого сломались и кости, и поверхностные пластины камня.

Онрек бесформенной грудой упал среди каменных сколов. И больше не шевелился.

Однако Джаг от усилия развернулся кругом, и теперь он смотрел на толпу Эдур и летерийцев.

 

* * *

 

Тралл Сенгар увидел, как зеленое чудовище — только что бросившее Онрека о стену словно мешок дынь — внезапно оказалось в гуще Эдур и учинило им жестокое избиение.

Вой стал еще пронзительнее, его сопровождал мечущийся по пещере вихрь дикой силы. Он резал — он терзал Эдур и летерийцев, оказавшихся поблизости. Кошмар обрел плоть, с ревом обещая полное истребление. Тралл потрясенно уставился сквозь кровавый туман на падающие тела — два, три одновременно… по четыре, по пять… воины валились под градом ударов словно деревца, их ряды быстро таяли…

Перепачканная рука схватила его за локоть и развернула. Он расслышал сквозь ужасный вой: — Тралл… мы сейчас умрем, все мы… но я тебя нашел. Тралл Сенгар, я прошу прощения… за отсечение, за всё… всё остальное…

Минала едва не упала на него. — Где Монок Охем? — спросила она, выплевывая кровь — чей-то дротик вонзился под правую ключицу, ее лицо стало смертельно бледным. — Где Гадающий?

Тралл указал за спину, в сторону тронного зала: — Он пробежал туда… как побитый пес… — Он широко раскрыл глаза: Ибра Гхолан показался под аркой, словно ожидая чего-то.

Затем говорить стало бессмысленно: яростный вихрь оттолкнул их, закрутил… он был так силен, что тела убитых детей взлетели и закружились, размахивая руками и ногами. Джаг был в двадцати шагах, посреди кучи трупов — а за ним Тралл различил мерцающий портал. Он колебался, будто искал опору на неровном полу, он приближался все ближе, затягиваемый штормом силы. За вратами виднелся тоннель — его стенки вращались — а в конце тоннеля вспышками показывалось пустое пространство и, в непостижимой дали, вроде бы кораблик, качаемый бурным морем.

Минала прохромала мимо Тралла, оттолкнув Ибру Гхолана и скрывшись в тронном зале.

Джаг обернулся, из очей брызнул серебряный свет…

Он наклонился против ветра и двинулся к ним неестественно широкими шагами — казалось, что собственное его тело уже не может вместить пылающую ярость.

"Духи, спасите меня…" Тралл бросился навстречу чудовищу.

Меч налетел словно бы со всех сторон сразу. Тралл не находил возможности для контратаки; древко копья звенело, дергалось в руках при каждом отчаянно отбиваемом выпаде…

…но Алрада Ан напал на Джага справа — молниеносные взмахи меча отбили обе его сабли — одностороннее лезвие лизнуло грудь Алрады, импульс швырнул воина на землю — перевернувшись через голову, тело взлетело в воздух, оставляя за собой полотнище крови, и понеслось по воле вихря.

Джаг с удвоенной силой насел на Тралла; непрерывный стонущий звук вырывался из его рта, словно боевой клич самого насилия. Размазанный от скорости меч, сотрясающие тело удары — но Джаг так и не смог пройти мимо него.

 

* * *

 

Заваленный трупами Варат Таун затаился, следя одним глазом за поединком Икария и Тисте Эдур — одиночки. Копьеносец не мог победить — против этого Джага любой бессилен — но он держался, дерзко, показывая такие непревзойденные чудеса воинского мастерства, что летериец затаил дыхание.

За его спиной дети отступали под грубый свод в конце узкой расселины.

Буря окружила ураганным вихрем фигуры сражающихся — о боги, они двигались быстрее, чем Варат мог уследить. Копье, наконец, начало расщепляться под градом ударов…

Варат Таун расслышал всхлипы — перевел взор и обнаружил скорчившегося у стены Таралека Виида, вставшего на колени, рыдающего от ужаса. Он царапал камень ногтями, будто пытался прокопать себе путь наружу, и полоски крови уже блестели на грубой поверхности. "Ты так хотел увидеть, ублюдок. Теперь живи с этим".

Внимание его привлек громкий треск. Он увидел, что копье сломалось — Эдур отпрыгнул, каким-то образом увернувшись от горизонтального взмаха меча, что должен был обезглавить его. Икарий с ревом подскочил, чтобы прикончить врага — и резко присел, разворачиваясь и падая на бок…

… когда черный демон показался из теней, широко раскрыл пасть, выбросил голову на жилистой шее… зубы сомкнулись на правом плече Икария, единственная передняя нога провела длинными когтями по груди Джага, пересчитывая ребра и стремясь прорвать мягкий живот. Демон дернулся назад и поднял Икария в воздух…

Но его меч действовал, обрушиваясь на шею демона. Черная кровь хлынула потоком, громадное тело пошатнулось, ноги судорожно задергались. Икарий приземлился на согнутые ноги и начал разжимать смертельную хватку челюстей.

Сзади него Тисте Эдур оттаскивал тело Алрады Ана под арку…

"Зачем? Все напрасно… едва он освободится…"

Ревущий вихрь крошил камень стен, заполняя воздух не только брызгами крови, но и осколками гранита. Трещины пошли безумной паутиной… вой шторма еще усилился… и барабанная перепонка в левом ухе Варата Тауна лопнула, причиняя мучительную боль.

 

* * *

 

Тралл тащил Алраду к тронному залу. Руки его покрылись кровавыми полосками содранной кожи. Ибра Гхолан куда-то пропал — на самом деле, он не видел, чтобы вообще кто-либо охранял вход.

"Сбежали? Сдали трон? Прошу, Сестры, прошу. Дайте им уйти, всем им уйти от этого…"

Он дотащился до входа и увидел Гхолана. Воин стоял к нему спиной и смотрел на Трон… нет, он смотрел на то, что осталось от Монока Охема. Должно быть, магический шторм проник в палату и Гадающий по костям не сумел противостать этой силе — его отбросило на правую часть Трона. Тралл с ужасом разглядел, что Монок Очем расплавился — его обезображенное, скрученное тело спаялось с Первым Троном. Едва ли половина лица Гадающего выступала наружу, сморщенный глаз поблескивал в потрескавшейся орбите.

Вдоль стен и у Трона сидели дети — их осталось так мало! — а Панек склонялся над неподвижным телом Миналы. Вокруг них медленно расплывалась лужица крови.

Ибра Гхолан обернулся, когда Тралл втащил Алраду Ана.

— Монок Охем не справился, — невыразительно проговорил неупокоенный воин. — Отойди от прохода, Тралл Сенгар. Теперь я встречу Хищника жизней.

Тралл оттащил друга к стене и присел рядом, положив руку на забрызганный лоб Алрады. Он удивился, когда тот открыл глаза.

— Алрада…

Умирающий воин попытался заговорить. Изо рта пошли кровавые пузыри; он кашлянул, забрызгав лицо Тралла, и перед смертью сумел произнести одно слово.

Одно слово.

— Дом.

 

* * *

 

Ибра Гхолан вышел навстречу тому, кого прозвал Хищником. Четыре шага. Джаг, наконец, высвободился из смертельной хватки Апторианы. Т'лан Имасс бросился в атаку.

Камень против железа, искры в сердцевине ревущих ветров; ветры эти несли куски плоти, осколки костей, клочья мокрых волос, части доспехов.

Тралл подобрал копье из кучи брошенного оружия и встал на страже у входа.

Натиск Ибры Гхолана заставил Джага сделать шаг назад. Затем еще шаг…

Сухой треск — Т'лан Имасс зашатался, уронив сломанный кремень. Оружие Хищника жизней мелькнуло, опускаясь, отделяя левое плечо неупокоенного… второй замах, ребра как взорвались, отдав новые осколки на волю ветра… Ибра Гхолан дернулся назад…

Меч коснулся его виска.

Череп распался на массу осколков…

Снова меч пронесся через тело, на уровне бедер, пересекая позвоночник, выходя наружу и разваливая Имасса на половины. Джаг ухитрился взмахнуть мечом еще четыре раза, прежде чем части тела неупокоенного воина упали на пол. Во все стороны полетели осколки костей.

Хищник дернул головой и заревел — звук этот придавил Тралла к полу, выбив воздух из груди — он беспомощно взирал, как чудовище сделало шаг вперед. И еще шаг.

 

* * *

 

Вспышка, треск разрываемого воздуха — и кто-то выпал ниоткуда на путь Джага. Он прошипел: — Чтоб тебя, Амманас! — Тралл видел, как человек поднял голову, заметил приближающегося монстра и сделал шаг назад; когда Джаг воздел меч, магия рванулась из-за человека — ослепляя всех — и когда она распалась, ветер в мрачном коридоре завыл не хуже банши. Хищника нигде не было видно.

 

* * *

 

Варат Таун проследил, как Икарий уничтожает Т'лан Имасса, и снова нашел взором одиночку — Эдур, готовящего копье. Мгновением позже торжествующий рык сбил его с ног.

Капитан видел, как перед Икарием раскрываются врата, как истекает магия — и присел, стараясь слиться с трупами, когда ударившая Джага сила расплескалась, сотрясая стены и пол — мгновенная вспышка, Икарий взлетел на воздух, прямо к нему, мелькнул над головой — неистовый ветер пронесся вслед за ним.

И вернулся с новой силой. Варат чувствовал, как тела сверху перекатываются и что-то сдавливает их — Джаг шел по трупам, снова поднимая меч.







Сейчас читают про: