double arrow

Краткая история догмата о Святой Троице


В истории постепенного церковно-богословского раскрытия и определения триадологиии, т.е. учения о Святой Троице, можно различить три периода.

1. Изложение догмата и раскрытие преимущественно учения об ипостастности Лиц при единстве Божества до появления арианства.

2. Определение учения о единосущии при ипостасности Лиц в борьбе с арианством и духоборчеством.

3. Состояние триадологии в последующее время после окончательного определения ее на II Вселенском соборе.

Период первый. С возникновением христианства богословская мысль начинает работу, черпая свое содержание из Священного Писания и Священного Предания. Уровень изучения первого был еще невысоким для того, чтобы осуществлять богословские построения: не существовало правильных приемов и методов толкования, экзегетика только зарождалась. Церковное Предание также не могло оградить богословов от ошибок и односторонности, поскольку символы и правила веры — в силу своей краткости – были недостаточны для руководства богословским умозрением.

Однако большинство верующих видели смысл своей жизни не в том, чтобы заниматься исследованием, изучением истин, возвещаемых Иисусом Христом, а в том, чтобы жить этими истинами, жить Христом, ибо Сам Спаситель говорил о Себе: “Я есмь путь и истина и жизнь” (Ин. 14:6). Поэтому первохристиане выражали свою веру и свое отношение к троичному догмату в том, что было связано с богослужебной жизнью и с их свидетельством миру о своей принадлежности к христианству. Так они исповедовали Отца, и Сына, и Святого Духа в формуле крещения, в символах веры, в славословиях Святой Троицы, богослужебных песнопениях и мученических исповеданиях веры.

Но была и другая часть христиан. Прежние воззрения иудаизма, языческой мифологии и философии, господствовавшие в их умах, затрудняли восприятие христианского учения о Боге и препятствовали его правильному пониманию. Пытаясь постичь его, они избрали высшим критерием свои прежние воззрения и через их призму пропускали христианское учение; происходило внешнее смешение Христианства с иудаизмом или языческой философией или с тем и другим вместе, и таким образом появлялись синкретические[36] верования и учения, которые в христианстве рассматривались как заблуждения, лжеучения, ереси.




Так возникли первые ереси в древней Церкви: на почве иудео-христианства появилась ересь так называемых иудействующих, и в частности евионейство, а в связи с язычеством образовался гностицизм в христианской форме.

Евионейство, или эвионизм (евионей, или эвионит, — бедный или нищий физически или интеллектуально). Его приверженцы — эвиониты, воспитанные на букве строго монотеистического закона Моисеева и цепко державшиеся за Ветхий Завет, не различали никакых Лиц в Боге. Истину единства Божия они утверждали путем полного отрицания учения о Святой Троице.

Гностицизм (греч. γνώοις — ведение). Находясь на позициях дуализма[37], гностики считали, что, кроме Бога – доброго начала, существует независимая от Него материя — злое начало; они не соединяются между собой из-за своей природной противоположности и несовместимости. Бог, считали гностики, может соединиться с материей, т.е. воплотиться, только в том случае, если Он потеряет свою Божественную сущность. Если же Сын Божий воплотился, то Он не Бог. Поэтому гностики полагали, что воплотившийся Сын Божий это — не Бог, а эон[38], который посредством эманации[39] отделился от верховного Бога, подобно другим эонам, составляющим вместе плирому[40], т.е. всю полноту Божества.

Монархианство или монархианизм,[41] утверждало истину единства Божия – монархию, или единоначалие, Боежества – и отрицало троичность в Боге[42]. По свидетельству Тертуллиана, монархиане говорили о себе: “Monarhiam tenemus – “Держимся монархии”. Монархианство проявилось в двух видах, как: а) динамистическое, или евионейское, и как б) модалистическое, или патрипассианское.



Динамистический[43] монархианизм (греч. δυναμική μοναρχία), или евионейский (представители: Феодот Кожевник, Артемон, Феодот Младший, банкир), получил свою окончательную научную обработку у Павла Самосатского (ум. ок.272). Он учил, что существует один Бог, одна личность (έ́ν πρόσωπον). Как личность Бог обладает вечным самосознанием, которое и есть Его Логос (как и каждая человеческая личность имеет ум), и в этом смысле Логос единосущен (όμοούσιος) с Богом. Но этот Логос не самостоятельная Божественная личность, он не является ипостасным. Он сущесгвует внутри Бога как одна из Его нескольких сил и кроме имени Логос имеет иные встречающиеся в Писании имена, например Сын, Мудрость. Бог обладает и другими силами, называемыми Отцом и Духом Святым. Последние это только имена, и они не являются самостоятельными Божественными сущностями. Отсюда понятно, что воплощения Логоса в собственном смысле быть не могло. Поэтому Инисус Христос есть простой человек, в котором Логос как вдохновляющая сила Божия обитал в большей степени, чем в пророках. Под воздействием этой силы — Логоса Христос учил, совершал чудеса, достиг наивысшей из возможных для человека святости и стал Сыном Божиим, но в таком же несобственном смысле, в каком и другие люди называются Сынами Божиими. Церковь отвергла термин όμοούσιος в трактовке Павла Самосатского, как и само его учение, так как он смешивал термины «сущность» и «ипостась».

Модалистический[44] монархианизм (греч. τροπικὴ μοναρχία[45]) или патрипассианский[46] (представители: Праксей, Ноэт и Савеллий Птолемаидский). Сторонники его учили, что существует одна Божественная личность, Которая в самом строгом смысле есть Бог Отец. Самостоятельного бытия Сына, отличного от бытия Отца, нет. Сын – это тот же Бог Отец, только с другим именем. До Своего вочеловечения Он открывался в модусе, т.е. в облике нерожденного Отца, а когда пришло время родиться от Девы, то Он принял модус Сына не по человечеству, а по божеству, и “Сам стал Своим собственным Сыном, а не Сыном другого”. Во время Своей земной жизни Он объявлял всем, кто Его видел, что Он – Сын, но тем, кто мог это в вместить, открывал, что Он — Отец. Отсюда еретики делали естественный вывод, что страдания Сына были страданиями Отца. “Pater natus, pater passus est” (“Наш Отец — Отец страдающий”), – говорил о них Тертуллиан. Учения о Святом Духе у них не было.

В новом, философском, виде модалистический монархианизм возродил на востоке бывший римский пресвитер Савеллий, который дополнил его учением о Святом Духе. Савеллий учил, что Бог есть абсолютное единство, нераздельная и сама в себе заключенная монада (греч. Μονάς). Эта монада есть живое, разумное существо, дух, обладающий полнотой содержания, который от вечности пребывал в состоянии бездействия, или “молчания”. Как дух, монада не могла вечно оставаться в молчании; в ней существовала потребность выразиться вовне. И в какой-то момент она начала действовать и произнесла свое Слово, или Логос (греч. Λόγος). Логос это тот же самый Бог-Монада, но уже говорящий. И первым проявлением деятельности Логоса было творение мира. С появлением мира начался ряд новых действий и проявлений Божества в модусе Логоса, или Слова. По Савеллию, “Единица расширилась в Троицу” – в Отца, Сына и Святого Духа. В Ветхом Завете Логос, т.е. говоряший Бог, являлся как Законодатель – Бог Отец (Πατήρ), в Новом Завете Он появлялся среди людей как Спаситель – Бог Сын (Τιός), а после вознесения явился как Освятитель – Бог Дух Святой (Πνευ̃μα). При наступлении конца мира модус Духа уничтожится, Логос прекратит Свои действия и, смолкнув, снова возвратится к первоначальному состоянию безмолвия, т.е. станет монадой. Таким образом, существует не Троица ипостасей, а троица Откровений. Савеллий не употреблял термин “ипостась”, а пользовался словом πρόσωπον (лицо, личность), которое, однако, указывает не на самостоятельную личность, а на образ, лицо, личину, театральную маску. Πρόσωπα — это случайные формы бытия монады, зависящие от возникающих нужд.

Главная ошибка монархианизма состояла в отрицании личности и вечного бытия Отца, Сына и Святого духа, поэтому защитники откровенно-церковной истины, выступающие против монархианизма, особенно подробно раскрывали истину о действительном бытии и различии божеских Лиц по их личным свойствам. Стремясь более ясно представить триипостасность Бога, некоторые из учителей, например Тертуллиан и Ипполит (западные), Ориген и Дионисий Александрийский (восточные), различали не только божеские Лица по их личным свойствам, но также допустили признание отличия сущности Отца от сущности Сына и Святого духа, что привело их к субординационизму,[47] т.е. к учению о том, что Сын и Святой Дух подчинены Отцу.

Они признавали не только субординационизм по ипостаси, т.е. подчинение по личному бытию и личным отношениям, но также допустили его по существу между лицами Троицы. Суть их субординационизма состояла в том, что, признавая существо Сына и Св. Духа единоестественным с существом Отца, они в то же время представляли его производным от Отца, зависимым от Него и как бы меньшим существа Отца, хотя и находящимся в самом Его существе. И, как следствие, из этого вытекало, что божество, власть, всемогущество и другие совершенства Сын и Дух имеют от Отца, а не самобытно от Себя, и при этом Сын ниже Отца, а Дух – ниже и Сына. В этом учении, несмотря на признание единосущия, отчетливо видны погрешности против равносущия и равенства между лицами Святой Троицы.

Возникавшие в III в. триадологические заблуждения отдельных учителей не подорвали православия всей Церкви, свидетельством чего может служить “Изложение веры” (Символ) св. Григория Чудотворца.

Первые попытки выразить догмат о Святой Троице, осложнявшиеся отсутствием устоявшейся терминологии, имели целью объяснить два положения: единство существа и различие трех Лиц в одном Боге. Апологеты были первыми, кто поставил эту задачу и кто решился для сохранения единства существа и различия Лиц в Боге применить теорию двойственного Слова. До творения мира Второе лицо Св.Троицы есть Λόγος ς̉νδιάθετος — “Слово мыслимое, или непроизнесенное”, т.е. Слово имманентное, или внутренне присущее Богу. творении мира Отец произносит Слово, которое есть Λόγος προφορικός — “Слово произнесенное”, т.е. Слово проявленное, открывшееся в мире.

На западе центральной фигурой в развитии учения о Святой Троице был Тертуллиан. Достоинство его системы заключалось не столько в полноте и совершенстве ее обработки, сколько в юридической точности и ясности языка, чем отличались вообще все сочинения Тертуллиана, который был хорошим юристом. Несмотря на недостатки учения, выразившиеся в сохранении субординационизма и углублении понятия “двойственное слово”, большая заслуга мыслителя состоит в том, что он предвосхитил формулировки кафолической Церкви о лицах Св. Троицы, введя понятия persona (лицо), substantia (сущность), una substantia (одна сущность), unitas in trinitate (единство в троице) и особенно unius substantiae (единой сущности): = όμοούσιος (единосущный). Учение Тертуллиана о Св. Троице можно сформулировать так: каждое из трех Лиц есть Бог; все три — Бог; три различаются как Лица, но едины как субстанция. На востоке младший современник Тертуллиана Ориген развивал учение о Святой Троице на философских основаниях, выступая как богослов-философ. Он брал философские понятия в полном объеме и применял их для уяснения вероучения. К основным недостаткам его учения относятся отсутствие ясности в вопросе о трех ипостасях при одной сущности, а также утверждение, что только Отец есть истинный Бог – Ὰυτόθεος в полном смысле, т.е. Самобог – ό θεός, а Сын есть только Бог по причастию – θεός (без члена ό), т.е. имя “Бог” для Сына не собственное, а нарицательное. К достоинствам системы Оригена нужно отнести введение им учения о вечном, непрерывно продолжающемся рождении Сына от Отца, которое исключает учение о двойственном слове, а также предложенная им формулировка “три ипостаси и одна Троица”, ставшая достоянием церковного богословия.

Период второй раскрытия догмата о Св.Троице начался с появления арианства и македонианства. Характерным для этих лжеучений было введение различия между сущностями Лиц Троицы: ариане утверждали, что Сын был иной сущности, чем Отец, а македониане отстаивали наличие иносущия между Отцом и Духом. Поэтому в указанный период разрабатывалось преимущественно учение о единосущии Лиц Святой Троицы.

Основоположником арианства был Арий, пресвитер Александрийский, который придерживался строгого монархианизма примесью гностико-дуалистических элементов в его воззрении на отношение Бога к миру. Арий учил, что один Отец есть Бог нерожденный; Сын получил свое бытие от Отца. Полагая, что Сын есть творение, Арий хотел отклонить гностические воззрения на рождение из существа Отца. Из соединения этих двух положений вытекает центральная мысль его доктрины: Сын произошел из ничего. Согласно Арию, до рождения Сына существовали только Бог и абсолютное ничто, из которого был создан мир. И если Сын не произошел ни из вечной материи (ее не было), ни из существа Отца, то Он получил бытие из ничего. Признавая Сына Богом усыновленным, т.е. что Он обожествлен только причастием благодати, Арий считал, что Отец и Сын есть существа чуждые и не подобные друг другу. Несколько основных положений учения Ария можно выразить таким образом.

1. Было некогда, когда не было Сына. Ибо иначе не было бы никакой монархии.

2. Сын произошел из ничего по воле Отца. Иначе это привело бы к гностическому делению или дроблению Божественного существа.

3. Сын есть одно из высших творений, т.е. не природный Сын Отца, а Сын по имени или усыновлению.

Арианство быстро распространялось и требовало от Церкви определенного его осмысления и оценки. В 325г. в Никее был созван I Вселенский собор, на котором было выработано общеобязательное для всей Церкви учение о Втором лице Святой Троицы: “Веруем’… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рожденного от Отца, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу (όμοούσιον τώ Πατρί), Им же вся быша, яже на небеси и на земли”. Все главные положения учения Ария были преданы анафеме, а сам он со своими единомышленниками был отлучен от Церкви.

После осуждения собором арианской ереси ее последователи разделились на несколько партий. Партия так называемых полуариан, или омиусиан (греч. όμοιούσιος — подобосущный), во главе с Евсевием Никомидийским и Евсевием Кесарийским, отрицая учение Ария о тварности Сына и не признавая Сына единосущным Отцу, предлагала учение о “подобосущии” Сына Отцу, причем их “подобосущие” было весьма близко к “единосущию”. Партия строгих ариан, или аномеев (άνόμοιος- неподобный), учила, что Сын, будучи творением, имеет природу, отличающуюся от природы Отца, поэтому Сын ни в чем не подобен (άνόμοιος) Отцу. По имени главных выразителей и защитников этого учения – Аэция (антиохийского диакона) и Евномия (епископа Кизичского) — строгие ариане назывались еще аэцианами и евномианами.

Во время арианских споров и в связи с арианством появилась партия еретиков “пневматомахов” (греч. πνευματομάχοι) – духоборцев, или македониан, по имени ее лидера полуарианина Македония, епископа Константинопольского, предложившего лжеучение о Святом Духе. Македоний учил, что Дух Святой есть творение (κτιστὸν) Сына. Он несравненно ниже Отца и Сына по отношению к которым является только служебной тварью (διάκονς καὶ υ̉πηρέτης) и не имеет с Ними одной славы и чести поклонения, и вообще Святой Дух не Бог и Его нельзя называть Богом. Это духовное существо, отличное и до определенной степени превосходящее ангелов.

Описанное лжеучение искажало веру Церкви, поэтому в 381г. был созван в Константинополе II Вселенский собор. Участники его внесли в краткий член Никейского символа о Святом Духе “Веруем… и во Святого Духа” следующие дополнения и пояснения: “Господа Животворящаго (т.е. Св. Дух – не тварь),Иже от Отца исходящаго (т.е. Он произошел не через Сына), иже со Отцем и Сыном спклоняема и сславима (т.е. Он не служебное существо), глаголавшего пророки”.

Никео-Цареградский символ веры дает ясное и точное учение о Святой Троице:

различаясь ипостасными особенностями, Все три Лица Троицы – Отец, Сын, Святой дух – единосущны, т.е. безусловно равнотождественны друг другу по существу. В дальнейшей истории Церкви можно видеть, как тринитарное учение раскрывалось великими учителями веры: Афанасием и Василием великими, Григорием Нисским и Григорием Богословом на востоке и Иларием Пиктавийским на западе.

Период третий. Несмотря на то что II Вселенский собор отчетливо выразил учение о Святой Троице, возникновение тринитарных ересей не прекратилось. Так, в VIв. на востоке появляется так называемый тритеизм, или трибожие в VI-VIIвв. – тетратеизм, или четыребожие. Тритеисты представляли Отца, Сына и Святого Духа в виде отдельных, особых Лиц, обладающих отдельными, особыми, божественными сущностями, наподобие каких- либо трех человеческих лиц, имеющих одинаковое, но не единое существо. Тетратеисты к трем Лицам добавляли еще одну, отдельно существующую от них божественную сущность, в которой все Лица участвуют, черпая из нее свое божество.

Вопрос о Filioque – исхождении Святого Духа и краткая история этого вопроса рассматривается далее в разделе о Его личных свойствах.

В ХVI в. одновременно с реформацией в западном христианском мире появляется забытый антитринитаризм (от греч. ὰντί – и лат. trinitas – троица), или унитаризм (от лат. unitas — единство), направленный на уничтожение веры в Святую Троицу. В антитринитарном движении ХVIв. различают воззрения, несущие на себе печать мистицизма, систематиком которых выступил испанский врач Михаил Сервет (ум.1553), а также убеждения, основанные исключительно на началах рационализма[48], которые представил Фауст Социн (ум. 1604) и по имени которого все его последователи назывались социнианами.

К учению антитринитариев относятся также триадологические воззрения арминиан, получивших свое название от имени профессора богословия в Лейденском университете Якова Арминия (ум. 1609), который, по сути, повторял древний субординационизм по существу между Лицами Святой Троицы.

 

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: