2021-10-20
52
Соён переводит взгляд с него на Кёнсу и спрашивает:
– Вы все еще сердитесь друг на друга? – Кёнсу не знает, что ответить, но на помощь к нему приходит Крис.
– Нет, мы уже помирились.
Кёнсу поджимает губы, кивая, и отпускает ее с ключами от квартиры. Он поднимает воротник пальто, неуклюже переминаясь с ногу на ногу и я бы хотел извин.., но его резко перебивают:
– Не извиняйся, я тебе благодарен, – крепче сжимая руку на руле. – Я много думал над твоими словами, что мне не хватает отваги делать то, что я хочу, и ты прав, – Кёнсу приобнимает себя за плечи под пристальным взглядом, – и поэтому я нашел работу в Амстердаме. Буду шеф-поваром, в новом ресторане.
От мысли, что, возможно, Кёнсу видит его в последний раз в своей жизни, ему становится дурно, и он опирается рукой о дверь автомобиля, выдыхая растерянное – это замечательно, а китаец тем временем продолжает, не сводя глаз с его лица:
– В этом твоя заслуга, – протягивая руку на прощание.
Ладонь Кёнсу вздрагивает в его, и холодный ветер быстро забирается в пространство между соприкосновением теплой кожи с холодной.
Он вымученно улыбается в ответ, провожая взглядом его машину.
Кёнсу кажется, что ему только отрезали кусок сердца.
В понедельник на кухне полный завал и огромное количество народа в зале. Чанель разрывается между мясом в кляре и грибным соусом, матерясь сквозь зубы, а Кёнсу делает вид, что не слышит, хотя он на самом деле не слышит ничего, погружаясь в свои мысли, где много прошлого, которое теперь безвозвратно после – …нашел работу в Амстердаме.
Кёнсу пропускает через терку трюфели, украшая аперитив понедельника, и изумленно смотрит на блюдо в руках Кристал, которая ставит тарелку на стол и клиент за третьим столиком требует не кремированный стейк, а полусырой.
Парень слегка хмурится, проверив жесткость приготовленного мяса, и невозмутимо говорит:
– Он полусырой.
Подошедший Чондэ, словно посланец мира, успокаивая своего шеф-повара – видимо, для него только на четверть, это важные люди, До, и…
В Кёнсу снова просыпается нечто, не выносящее критики насчет его приготовленных блюд, но он заталкивает его куда подальше, говоря –Чонин, один полусырой стейк, – потому что лимит препирательств с Чондэ за последнюю неделю давно превышен.
Он только берется за спаржу, когда у Кристал возмущенное – придурок за третьим столиком интересуется, видел ли ты когда-нибудь полусырой стейк, – и Кёнсу упирается руками о столешницу, смотря на идеально приготовленное мясо…
Он не сомневается ни секунды, пинком открывая дверь кухни и проходя между столиков в поварском кителе, с сырым куском мяса, воткнутым в нож, в правой руке. Найти нужный столик не составляет для него труда; со всех сторон доносится приглушенная речь, следя за действиями шеф-повара заведения, а Лухань проливает за край бокала красное вино. Кёнсу быстро подходит к недовольному клиенту и вполне сырой?, втыкая нож в деревянную поверхность стола, покрытую белой скатертью. От испуга тот расплескивает содержимое своего бокала, а его спутница открывает рот от возмущения.
– Вы что, больной? – обращаясь к шеф-повару, который невысокого роста и с блеском в глазах, отвечая – да, и лечусь в данный момент.
Кёнсу замечает неприкрытый за вежливой улыбкой ахуй на лице Чондэ и с вызовом развязывает свой фартук; Чанель, Чонин, успевшие вылезти из кухни, хлопают, а Кристал незаметно дает пять Эмбэр.
– До чего же мне легко, – Кёнсу подходит к Чондэ и сует ему в руки свой фартук, пока тот пытается справиться с нагрянувшим шоком, лишаясь возможности произнести, хотя бы, одно слово, потому что никто не ожидал этого от его шеф-повара, для которого эта работа была больше, чем жизнь.
Кёнсу подмигивает Чонину, и под восторженные аплодисменты клиентов, обслуживающего персонала выходит в осенний Сеул, исчезая в салоне пойманного такси…
Небо столицы, кажется совсем близко, что протяни Кёнсу руку, можно было бы почувствовать холод серых облаков. Он стоит на крыше многоэтажки, где стоят вечнозеленые в кадках и два деревянных стула, а вокруг острые углы черепиц и стен высоток. Ноябрь медленно сдает свои позиции, а сгустившие облака, словно кто-то подлил в них жирные сливки, обещают вечером снег. Чунмен отпивает из кружки с чаем, и следит за наяривающим круги пациентом, у которого я знаю. Знаю, вы скажете, что нужно самому учиться.
– Нет, я не собирался этого говорить, попытайтесь еще раз, – салютую керамической чашкой.
Кёнсу окидывает взглядом дневную столицу, задерживаясь на главной магистрали, где как всегда пробка, и я лучше послушаю, засовывая руки в карманы пальто.
– Я собирался сказать, – Чунмен дует в горячую жидкость, – вы сами знаете, как поступить…
У Кёнсу все странно сжимает внутри, до последнего не веря, что он все-таки решился на это. Найти адрес Криса не составило труда, а у Чанёля только ебааа, ну, наконец-то, а то он улетает уже сегодня, поспешно находя в сообщениях отправленный ранее адрес китайцем.
Он глубоко выдыхает, нажимая на кнопку лифта, и сердце гулко отсчитывает секунды до девятого этажа. Эмаль металлического контейнера для еды приятно греет руки через махровую ткань салфетки, и Кёнсу в нерешительности останавливается перед входной дверью. Он проводит правой рукой по волосам, убирая челку, и нажимает на звонок.
Доносящиеся звуки оперной арии заставляют губы Кёнсу дернуться в улыбке, а от появившегося Криса в одних домашних штанах у него маленькое ликование пониже пояса брюк. Он громко сглатывает, не сводя с него глаз, и старается не слишком пялиться на его голый торс.
– Ты должен знать, чего я тоже никогда не делаю.
Крис прислоняется плечом к косяку двери, пристально смотря на парня, о визите которого знал заранее – спасибо Паку, и не спешит спрашивать что-либо.
Кёнсу серьезным тоном продолжает:
– Я никогда не врываюсь в чужую квартиру, не кормлю своим шафрановым соусом хозяина этой квартиры и не умоляю его не уезжать в Амстердам.
– Ты этого никогда не делаешь?
– Никогда, – делая шаг вперед и практически соприкасаясь кончиком носа с линией его груди.
Крис отходит в сторону, пропуская его в помещение…
Два месяца спустя.
– Ты опалил его сначала? – Кёнсу выглядывает из-за плеча Криса, пытаясь подсмотреть, но тот не дает ему сделать это, быстро убирая содержимое посуды.
– Да, шеф, – помешивая сладкую смесь в кастрюле.
Кёнсу продолжает взбивать желтки яиц с сахаром и алкоголем, попеременно бросая взгляды на действия китайца.
– Не забудь выпарить соус, ладно? – пробуя получившуюся жидкость на кончике столовой ложки.
– Ты перешел границу, малыш, – Крис отрывается от своей кастрюли, регулируя температуру духовки.
– Не-а, – Кёнсу отрицательно качает головой, зачерпывая еще раз.
– Перешел, – Крис поворачивается к нему, – твоя ложка на моей территории.
Кёнсу закатывает глаза и послушай, я не виноват, что твой соус жидковат, отодвигая деревянную ложку от красной линии, делящей длинный стол на две равные части, где куча баночек со специями, орехами, кунжутом, миндалем, контейнеры с мукой, сахаром и лотки яиц, – я не мог промолчать.
Крис придвигает к себе поближе миску с взбитыми сливками, при этом как бы невзначай подмечая – зато в твоем сабаньоне – комочки.
Кёнсу неверяще смотрит в бледно желтую массу, вынимает венчик, и ты совсем спятил? – погружая мизинец во вкусную смесь. Он быстро облизывает палец, вынося вердикт:
– Бесподобен, – на что Крис прекращает украшать готовые блинчики, вытирая руки влажной салфеткой, и поворачивается к нему с – придется проверить, – притягивая к себе для поцелуя.
Кёнсу закидывает руки ему на плечи, и прячет лицо в крисовском поварском кителе, когда в помещении раздаются аплодисменты; он все еще не привык к публичному выражению своих чувств.
Соён встает на специально сооруженный для нее помост и подмигивает китайцу, а Кёнсу кажется, что это заговор, передавая в ее руки тарелку с испеченными блинчиками под взбитыми сливками и с мякотью клубники.
Она весело проходит между столиками, ставя десерт перед Луной, у которой в руках маленький Чунмен, а рядом – Онью, и прикасается к пухленьким пальчикам.
Дверной колокольчик звенит, когда в помещение входит Исин и, замечая "босса" в шапке с белым помпоном, машет ей. Соён с важным видом подходит к нему, увидев, что он со своим спутником занимает ее любимый столик, и присаживается на соседний стул, подпирая руками подбородок.
– А это кто? – указывая на парня рядом, увешанные серьгами уши которого сейчас больше всего интересуют ее.
Исин переглядывается с ним, и тот протягивает ей ладонь с – меня Тао зовут, – на ломанном корейском, а Соён думает, что у нее в плюшевом зоопарке обязательно должно быть пополнение.
“Seoyoung’s, Kris, Kyungsoo Bistro” теряется на пересечении улиц оживленного Сеула и в снежном пуху.
Самые лучшие рецепты те, что мы создаем сами.
the end.
