Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Глава 6 ДРЕВНЕЙШИЕ МЕДИЦИНСКИЕ ПИСАТЕЛИ О БОЛЕЗНЯХ РЕЧИ (по И.Д. Сикорскому)




Греки и римляне, у которых публичное слово игра­ло важную общественную роль и обучение изящной речи входило в круг предметов общего образования, уже имели понятие о многих расстройствах речи, что, между прочим, выразилось в большом количестве тер­минов, употреблявшихся для их обозначения.

У Гиппократа встречаем упоминания почти обо всех известных нам формах расстройств речи. Мы находим у него следующие термины aphonia, anaudia, traulotes, asapheia, ischnophonia, которые мы переводим на рус­ский язык словами: потеря голоса, потеря речи, косно­язычие, невнятная речь, заикание. У Аристотеля встре­чаем, кроме того, еще новый термин, а именно pseilismus, этим термином Аристотель называет человека, который опускает один «звук или целый слог в слове. Таким образом, уже древнейшие медицинские писатели уста­новили в основных чертах учение о болезнях речи.

У Корнелия Цельса встречаем первые указания относительно оперативного лечения болезней речи, именно относительно подрезания языка, сращение которого с подлежащими частями составляет, по мне­нию Цельса, причину болезни.

Можно сказать, что учение о болезнях речи у древ­них получило впервые научную разработку у Галена, особенно в его подробных комментариях на сочинения Гиппократа. И в самом деле Галену прежде всего при­надлежит заслуга тщательной установки научной тер­минологии болезней речи; в этом отношении Гален сделал более Аристотеля. Он останавливается с боль­шей подробностью на литературе вопроса, тщательно сопоставляет разные места авторов и сличает их с отрывками, заимствованными у классических писате­лей — не врачей, в особенности у Гомера... В качестве самостоятельного исследования Гален отделяет между собой болезни речи и голоса и производит первые от страдания гортани и мышц, ее движущих, а вторые от поражения языка или частей его окружающих, как-то: зубов, губ, твердого и мягкого неба, хоан и уздечки са­мого языка. Страдание этих частей вызывает, по мне­нию Галена, то заикание, или косноязычие, то какой-либо иной недостаток речи. Гален видел в болезнях речи то местные расстройства, то нервные страдания...

Читая подлинные цитаты авторов о болезнях, на­чиная с Гиппократа и до Павла Эгинского включитель­но, нельзя не заметить что учение о болезнях речи уже в самую раннюю эпоху существования медицины раз­вивалось по двум главным направлениям. Одни иссле­дователи смотрели на расстройства речи, как на бо­лезни наружные, требующие хирургического лечения, другие видели в них болезни внутренние.

Арабская медицина, в сущности, держится учения Галена о болезнях речи, но она привносит много под­робностей и практических замечаний, составляющих разъяснение и дальнейшее развитие вопроса. У Ави­ценны впервые встречаем определение заикания, как болезни, которая характеризуется тем, что один слог многократно повторяется прежде чем слово будет про­изнесено сполна. В своем каноне Авицена посвящает особые главы размягчению (т. е. параличу) языка, спаз­му его, укорочению уздечки и, наконец, говорит о цен­тральных поражениях речи и голоса. К этому надо присоединить замечания, которые разбросаны в дру­гих местах его труда, например, при изложении болез­ней дыхания; в особенности же болезней голоса. В ка­честве лечения Авиценна предлагает также потребле­ние отвлекающих банок, мушек.




В европейской средневековой литературе встре­чаются только упоминания о болезнях речи и о спосо­бах лечения их.

Знаменитый немецкий хирург Фабриций из Гиль-дена (1560- 1634) возобновил и ввел в науку учение о болезнях речи. Фабриций ознакомился с вопросом о болезнях речи и сделался ревностным распространи­телем оперативного лечения их.

Современнику Фабриция, итальянскому профессо­ру Меркуриалису (1534— 1606) наука обязана одним из самых замечательных исследований о болезнях речи. Глубокий знаток классической литературы, в особенно­сти Гиппократа и Галена, Меркуриалис в своем тракта­те (1583) собрал все, что известно было тогдашней науке о болезнях речи, а равно привел и разобрал критически мнения древней медицины и сопоставил учение Гип­пократа, Галена и позднейших писателей. На основа­нии этих данных и собственного опыта Меркуриалис составил трактат, который представляет собой первое в науке обстоятельное и подробное клиническое изложе­ние учения о заикании. Он посвящает болезням речи три главы. В 6-й главе своего трактата он дает общее обозрение болезней речи, к которым относит потерю речи и немоту, и выделяет затем в особую рубрику те расстройства, при которых речь искажается...



Если не считать кратких работ по заиканию, напи­санных в XVIII в., то необходимо прийти к заключению, что учение о болезнях речи было в течение XVIII в. в большом пренебрежении и то, что было сделано Меркуриалисом, оставалось даже неизвестным большин­ству авторов.

В первой четверти XIX в. начинают появляться самостоятельные исследования по патологии речи. Такова прежде всего изданная в Германии в 1814 г. работа Беме о болезнях голоса и речи. Почти в то же время, именно в 1817 г., Итар, врач глухонемых в Париже, напечатал небольшую, но весьма основатель­ную статью специально о заикании. Кажется, Итар был первый, кто выделил заикание от других болезней речи, в особенности от литеральных дизартрии, с которыми оно постоянно смешивалось (как это мы видели у Меркуриалиса).

Обдуманное систематическое изложение болезней речи мы находим в знаменитом руководстве частной патологии и терапии Иосифа Франка, профессора бывшего Виленского университета. Он предлагает сле­дующее деление и номенклатуру: болезни голоса он называет дисфониями, с подразделением на пара-фо-нию и афонию; расстройства же собственно артикули­рованной речи называются у него дислалиями и под­разделяются на алалию, или немоту и могилалию или косноязычие.

Из работ, появившихся в этот период, первое ме­сто по своему научному значению занимает трактат Рудольфа Шулыпесса, выпущенный в свет 30 мая 1830 г. Шультесс первый сделал серьезное научное разгра­ничении между заиканием (Stottern) и косноязычием (Stammeln). Шультесс— единственный автор, знако­мый с литературой болезней речи, он придерживается терминологии древних. Косноязычие (Stammeln), по словам Шультесса, состоит в том, что отдельные звуки или вовсе не могут быть выговорены, или выговарива­ются не правильно; заикание же (Stottern) состоит во внезапной невозможности произнести слово, или слог.

Классическая медицина видела причину расстройств речи то в поражении мозга как источника речевых им­пульсов, то в анатомическом расстройстве аппаратов, служащих непосредственно для артикуляции. Эта точ­ка зрения уже проглядывалась у Гиппократа, но с полной очевидностью выражена Галеном, и в форме Галеновой мысли она сохранила свою силу над умами вплоть до XIX в., и мы ее встречаем у всех знаменитых медицинских авторов: у Авиценны, у Шенка, у Мерку-риалиса, у Ривьера и у Галлера. Вот что говорит Гален: образование звуков речи производится языком при участии зубов, губ и носовых отверстий, далее при участии твердого неба, зева и собственной уздечки языка. Оттого у лиц, подверженных заиканию или косноязычию или иному недостатку речи замечается страдание какого-либо из поименованных органов, и это страдание бывает последствием порока образова­ния или же оно зависит от причин позднейшего про­исхождения...

Учение Галена, как мы уже сказали, сохраняло свою силу вплоть до XIX в. Но, анализируя самого Галена, мы видим, что основанием его воззрений по­служили клинические наблюдения Гиппократа, а в особенности естественно-исторические изыскания Аристотеля. Все, что касается связи между расстрой­ствами речи и страданиями мозга, принадлежит Гип­пократу, в остальном же Гален придерживается Ари­стотеля. Отрывки из Аристотеля цитируются не толь­ко Галеном, но почти всеми позднейшими авторами, и даже в XIX в. влияние Аристотелевых идей на учение о болезнях речи, в некоторых случаях, проглядывает с полной очевидностью. В виду этого мы изложим их с некоторой подробностью.

Исследуя язык и окружающие его части у пред­ставителей различных классов животного царства, великий естествоиспытатель классической древности приходит к заключению, что для произведения члено­раздельной речи необходим удобоподвижный, мягкий, длинный и в то же время широкий язык, нужны влаж­ные губы при нешироком отверстии рта и, наконец, необходимо присутствие зубов. Всеми этими принад­лежностями и свойствами наделены органы речи у человека, и только этим обусловливается способность произведения членораздельных звуков. Животные же, как, например, млекопитающие, снабжены слишком плотным, толстым и малоподвижным языком и потому обладают крайне ограниченной способностью артику­лировать звуки; птицы с широким языком издают зву­ки лучшего качества, чем те, у которых язык узкий; язык же змеи по своим крайним отношениям между длиной и шириной представляется лишенным способности издавать звуки. В таком смысле Аристотель развивает свои воззрения и в отношении строения зубов, губ и других частей. Например, птицы обладают сухими гу­бами (клювом) и это составляет невыгодную особен­ность и т. д. Исходя из этих данных, почерпнутых из сравнительной анатомии, Аристотель старается объяс­нить патологию речи у человека. По его мнению, те субъекты, у которых язык недостаточно удобоподвижен по необходимости должны быть косноязычны и шепе­лявы и вообще лишены способности ясно выговари­вать звуки, а те, у которых недостает языка или он слишком плотно прикреплен,— вовсе неспособны к речи, наконец, дети потому издают лепет и невнятные звуки, что у них язык еще недоразвит. Таким образом, способность речи, по мнению Аристотеля, зависит от того или другого строения и совершенства перифери­ческих органов речи, но не от разницы в строении нервных центров, как это мы принимаем в настоящее время. Хотя теория Аристотеля не соответствует исти­не, тем не менее она обладает всеми свойствами науч­ной теории, потому что представляет собой удачное обобщение всех известных тогдашней науке данных. Благодаря своей научности теория Аристотеля господ­ствовала более двух тысяч лет.

Гален, как мы видели, вполне разделяет идеи Аристотеля. У Меркуриалиса встречаем разъяснение и развитие идей Аристотеля и Галена. «Все расстрой­ства речи, говорит он, суть вообще симптомы пораже­ния животных функций, что зависит то от страдания мозга, как это бывает при психических болезнях, то от поражения аппаратов членораздельной речи, т. е. язы­ка и мускулов, его движущих, а также губ, зубов, носа, но главнейшим образом от поражения языка». Затем Меркуриалис исчисляет поражения артикуляторных органов, составляющих анатомический субстрат рас­стройств речи. Он говорит, что язык делается то слиш­ком плотным, то «очень длинным», то слишком узким, то «очень широким», а мышцы, движущие язык, то расслабляются, то припухают, зубы также бывают рас­положены не надлежащим образом или некоторых из них вовсе недостает и т. д.

Таким образом, классическая медицина, а за нею и средневековая видели причину болезней речи то в поражении мозга, то в анатомических расстройствах артикуляторных органов (языка и отчасти смежных частей), причем сущность болезни лежала, по поняти­ям того времени, в моментах чисто механических.

Сикорский ИЛ. О заикании. СПб., 1889. С. 2-32.





Дата добавления: 2015-03-20; просмотров: 1543; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Для студента самое главное не сдать экзамен, а вовремя вспомнить про него. 10329 - | 7634 - или читать все...

Читайте также:

  1. IV. Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990. Глава 4. О трансцендентальном субъекте хозяйства. Часть 1. Человек и человечество. С. 90-109
  2. Peninsula. Карта 5. Древнейшие эгейские цивилизации: второе тысячелетие до
  3. Алиментные обязанности родителей и детей (глава 13)
  4. Аналитическая глава
  5. Апостольский пост. 51 глава Типикона
  6. Архитектура. Древнейшие памятники искусства на территории Испании относятся к эпохе палеолита
  7. Б.20. В.2. ДРЕВНЕЙШИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ЛИТУРГИИ ПРЕЖДЕОСВЯЩЕННЫХ ДАРОВ. ИХ МЕСТО В СОСТАВЕ СОВРЕМЕННОГО ЧИНОПОСЛЕДОВАНИЯ ЛИТУРГИИ ПРЕЖДЕОСВЯЩЕННЫХ ДАРОВ
  8. Биомедицинские свойства рудракши
  9. Богослужение будних дней Великого Поста. 49 глава Типикона. Вечерня и повечерие
  10. В области налогов и сборов (глава 15 КоАП РФ)
  11. В. А. Розанова. Глава 4. Оценка и подготовка управленческих кадров
  12. Введение. Введение Глава 1. Философия в современном мире .. 1.1


 

34.229.131.116 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.003 сек.