Глава 20. Когда он открыл глаза, то узрел над собой лицо Бренды — Студопедия
Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!

Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Глава 20. Когда он открыл глаза, то узрел над собой лицо Бренды




Когда он открыл глаза, то узрел над собой лицо Бренды. Вид у неё был весьма обеспокоенный. Бледную кожу исчёркивали потёки высохшей крови, лоб вымазан сажей, а на щеке глубокий порез. Зрелище её ран напомнило ему о своих собственных, и Томас только теперь почувствовал, как саднит всё его тело. Он не понимал принципа действия гранат, но радовался уже тому, что ему досталось только один раз.

– Я сама только-только поднялась, – сообщила Бренда. – Как ты себя чувствуешь?

Томас приподнялся на локте – от этого движения он весь сжался – а ногу прожгло болью в том месте, где её процарапала пуля.

– Как куча плюка, – выдохнул он.

Он лежал на низком топчане в грузовом трюме; тут было пусто, если не считать жалкой горстки разномастной мебели. Минхо с Ньютом вкушали заслуженный отдых на паре уродливого вида диванов. Оба были закутаны в одеяла по самое горло. В голову Томаса закралось подозрение, что о них позаботилась Бренда – оба парня, пригревшиеся и умиротворённые, выглядели совсем по-пацанячьи.

Бренда, до этого момента стоявшая на коленях перед его топчаном, поднялась с пола и заползла в обшарпанное кресло, стоявшее в нескольких футах.

– Мы проспали почти десять часов.

– Серьёзно?! – Томас не поверил. Ему казалось, что он заснул совсем недавно, буквально только что. Вернее, отключился, если уж быть более точным с определениями.

Бренда кивнула.

– Мы летим уже так долго? А… а куда же мы летим? На Луну, что ли? – Томас перебросил ноги через край топчана и уселся на краешке.

– Нет, что ты. Хорхе отлетел на сотню с чем-то миль и посадил машину на большой поляне. Он тоже клевал носом. Нельзя же, чтобы пилот уснул.

– И как это нас обоих угораздило получить по гранате? Мне, если честно, гораздо больше нравилось пускать их в других. – Томас потёр лицо ладонью и сладко, со смаком, зевнул. Затем осмотрел ожоги на руках. – Как думаешь, шрамы останутся?

– Нашёл, о чём волноваться! – рассмеялась Бренда.

Томас тоже невольно заулыбался. Конечно, она права.

– Ну что ж… – медленно заговорил он. – Сбежать из ПОРОКа – это, конечно, классно, но… Я ведь даже не знаю, что собой представляет реальный мир… Он ведь не весь такой, как Топка? Или весь?

– Нет, – ответила Бренда. – В пустыню превратились только районы между тропиками, а во всех остальных местах климат экстремально неустойчив. Есть несколько более-менее безопасных городов, куда мы могли бы направиться. Особенно на руку то, что у нас иммунитет к Вспышке – наверно, будет легко получить работу.

– Работу… – эхом отозвался Томас, словно никогда в жизни не слышал слова, более ему чуждого. – Ты уже думаешь о том, как бы получить работу?




– А ты что – есть не собираешься?

Томас не ответил. Вот она, реальность, во всей её великолепной тяжести. Если они вырвались в реальный мир, то им придётся жить, как реальным людям. Но разве можно вести обычную жизнь в мире, где царит Вспышка? Он сразу же подумал о своих друзьях.

– Тереза… – сказал он.

Бренда слегка вскинулась от удивления.

– Что – Тереза?

– Можно ли как-то узнать, куда они направились?

– Хорхе уже узнал – у «айсбергов» есть специальная следящая система. Они полетели в город под названием Денвер.

Томас почувствовал укол тревоги:

– Как? Значит, ПОРОК может нас засечь?

– Э, не знаешь ты Хорхе. – На её лице появилась лукавая улыбка. – Не поверишь, какой он хитрый – способен обойти любую систему. Мы, по меньшей мере, на шаг опережаем ПОРОК, во всяком случае, какое-то время.

– Денвер… – после недолгого раздумья протянул Томас. Это название в его устах звучало непривычно и незнакомо. – Где это?

– В Скалистых горах. На большой высоте. С самого начала было ясно, что этот город выберут в качестве карантинной зоны – климат там восстановился довольно быстро после солнечных вспышек. Так что вполне понятно, почему они направились туда.

Вообще-то, Томасу было безразлично, где находится этот город. Главное – найти группу Терезы, воссоединиться с нею. Он пока ещё не был уверен, почему так этого хочет, и уж конечно, не собирался обсуждать это с Брендой. Поэтому он взял время на раздумье.

– А как там вообще жизнь? – наконец спросил он.

– Да как сказать… Как и во всех больших городах, они там очень озабочены тем, чтобы держать хрясков где-нибудь подальше от города. Жителей выборочно проверяют на наличие вируса. Проверки проходят часто. Фактически, они построили посёлок на другом конце долины и ссылают туда всех, кто только что заразился. Иммунам платят большие деньги за то, чтобы те несли там службу, несмотря на в высшей степени опасную обстановку. И у города, и у посёлка очень мощная система охраны.



Несмотря на то, что кое-какие воспоминания вернулись к Томасу, он, однако, мало что знал о той части населения, которая обладала иммунитетом. Но он очень хорошо помнил слова Крысюка.

– Янсон говорил, что люди сильно ненавидят иммунов, даже называют их мунатиками. Почему он так сказал, не знаешь?

– Когда у тебя Вспышка, можешь быть уверен: сойдёшь с ума и умрёшь. Речь идёт не о «если», а о «когда». К тому же, как бы люди ни старались, вирус всегда надёт щель в карантинном кордоне. Вот представь: ты знаешь всё это, а тут иммуны – с ними-то всё будет в полном порядке. Вспышка не оказывает на них никакого действия, они даже вирус не передают. Ты бы не стал ненавидеть тех, кто здоров?

– Возможно, – сказал Томас, радуясь, что с его иммунитетом всё в порядке. Лучше ненависть, чем болезнь. – Но разве это не ценно – иметь в своём распоряжении иммунов? В смысле – именно потому, что они не заражаются и не передают вирус?

Бренда пожала плечами.

– Конечно, их используют – особенно в правительстве и в качестве охранников – но остальные относятся к ним как к отребью. А ведь людей без иммунитета намного больше! Вот почему мунатикам платят такие бешеные деньги за то, что те надзирают за порядком – иначе никто бы на эту работу не пошёл. Многие из иммунов скрывают, что они иммуны. Или идут на службу в ПОРОК, как мы с Хорхе.

– Вы встретились ещё до ПОРОКа?

– Мы познакомились на Аляске, после того как обнаружилось, что у обоих иммунитет. Там было место, где специально собирали таких, как мы – что-то вроде секретного лагеря. Хорхе стал мне кем-то вроде дядюшки; он поклялся быть мне ангелом-хранителем. Отца тогда уже не было в живых, а мама отвергла меня, когда узнала, что больна Вспышкой.

Томас наклонился вперёд, упёршись локтями в колени.

– Ты рассказывала, ПОРОК убил твоего отца. И ты всё равно добровольно согласилась помогать им?

– Выживание, Томас. – По её лицу прошла тень. – Где тебе знать! У твоё детство прошло под крылышком ПОРОКа. А в большом мире люди делают всё, чтобы только прожить ещё хоть один день. Да, у хрясков и иммунов проблемы разные, но обо всех них можно сказать одним словом: выживание. И те, и другие хотят жить.

Томас не ответил. А что тут можно ответить? Всё, что он помнил о жизни, были Лабиринт и Топка, да ещё отдельные обрывки воспоминаний детства, в основном под крышей ПОРОКа. Он чувствовал себя пустым и потерянным – словно у него не было корней.

Сердце юноши внезапно сжалось.

– Я всё думаю – что сталось с моей мамой?

Он и сам удивился тому, что сказал.

– С твоей мамой? Ты помнишь её?

– Несколько раз видел во сне. Думаю, это были не сны, а воспоминания.

– И что ты видел? Какая она была?

– Она была… мама. Ну, ты знаешь – любила, заботилась, волновалась обо мне… – Голос Томаса дрогнул. – Кажется, больше никто этого не делал с того самого момента, как они забрали меня у неё. Как подумаю, что она сошла с ума… что с нею произошло что-то ужасное… что какой-нибудь кровожадный хряск мог…

– Прекрати, Томас! Перестань. – Она взяла его руку, сжала в своих пальцах… Помогло. Бренда продолжала: – Представь себе, как она была бы счастлива, если б узнала, что ты жив и борешься! Она умерла, зная, что ты неподвластен болезни и что у тебя есть реальный шанс вырасти и прожить долгую жизнь, и неважно, насколько хрупок и страшен стал мир. К тому же, ты совершенно неправ!

Всё время её краткой речи Томас смотрел в пол, но тут вскинул голову:

– А?

– Минхо. Ньют. Котелок. Все твои друзья заботятся и беспокоятся о тебе. Даже Тереза – она и вправду делала все те ужасные вещи в Топке, потому что считала, что у неё нет выбора. – Бренда помолчала и тихо добавила: – Чак.

У Томаса заныла душа при этом имени.

– Чак… Он… он…

Юноша проглотил комок, постарался взять себя в руки. Если уж на то пошло, то окончательно он возненавидел ПОРОК именно из-за гибели Чака. Разве может смерть такого чудесного мальчика, как Чак, служить какой-то благой цели?

Наконец, он продолжил:

– Он умер у меня на руках. Смотрел на меня такими глазами… Сколько в них было ужаса! Так нельзя. Нельзя так издеваться над живыми людьми! И мне плевать, кто и что говорит, плевать, сколько людей обезумеет и умрёт, плевать, если вообще всей человеческой расе придёт конец! Даже если бы смерть Чака была единственной вещью, которая требовалась бы для изобретения лекарства, я бы всё равно был против!

– Томас, Томас, успокойся. Ты сейчас себе пальцы переломаешь!

Оказывается, он забрал у неё свою руку, причём, не помнил, когда. Взглянул вниз – и увидел, что сомкнул вместе ладони, сжал их с такой силой, что кожа натянулась и побелела. Он расцепил пальцы и почувствовал, как кровь снова побежала по сосудам.

Бренда торжественно кивнула.

– Там, в Топке, я изменилась навсегда. Пожалуйста, прости меня за всё.

Томас покачал головой.

– Тебе не за что извиняться. Не больше, чем мне. Просто мы все оказались в одной огромной куче плюка. Всё так запуталось…

Он со стоном улёгся обратно на топчан и вперил взгляд в металлическую плиту потолка.

После долгой паузы Бренда заговорила опять:

– Знаешь, наверно, нам надо бы найти Терезу и её группу. Примкнём к ним. Они же сбежали из ПОРОКа – а это значит, что мы с ними на одной стороне. Мы же не знаем точно, что произошло… Может, у них не было другого выхода, кроме как оставить нас на произвол судьбы. И кстати, неудивительно, что они отправились туда, куда отправились…

Томас заглянул ей в глаза, всей душой надеясь, что она права.

– Значит, ты считаешь, мы должны лететь в…

– Денвер.

Он кивнул, вдруг уверившись, что так и надо поступить. До чего же хорошо вновь быть в чём-то уверенным!

– Да, Денвер.

– Но дело не только в том, чтобы опять встретиться с друзьями, – улыбнулась Бренда. – Там есть кое-что ещё очень и очень важное.





Дата добавления: 2015-03-08; просмотров: 204; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Учись учиться, не учась! 11124 - | 8272 - или читать все...

Читайте также:

  1. Cayetana. Есть одна загвоздка. Когда мы нацеливаемся на результат, который лежит вне таблицы мироописания людей
  2. Cayetana. Я представила себе дверь и, когда вошла, погрузилась в темноту и прохладу
  3. DIVISA ET INDIVISA. В Западной Германии после Нюрнбергского процесса, когда покончили с главными военными преступниками
  4. I. Общие положения. Магистерская диссертация по направлению «Юриспруденция» представляет собой выпускную квалификационную работу научной направленности
  5. I.Что представляет собой вид?
  6. III. с прогнозом, неблагоприятным для специализированного лечения, когда длительность шока (Т) ожидается более 24 часов, или предполагается летальный исход
  7. IV. Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990. Глава 4. О трансцендентальном субъекте хозяйства. Часть 1. Человек и человечество. С. 90-109
  8. Peninsula. здала свою разбросанную по миру империю в ту эпоху, когда морская мощь эффективно отгораживала (и защищала) от дел на Континенте
  9. Peninsula. ками, дюжинами или двадцатками, когда находили это нужным
  10. POV Эдвард. Когда самолёт набрал высоту, Белла достала из своей сумочки журнал и сделала вид, что нашла там что-то жутко интересное
  11. RENATIO. крестьян. Восстание было подавлено к тому времени, когда Хмельницкий, отчаявшись, обратился за помощью к царю
  12. REVOLUTIO. сивного развития до такого положения, когда механизмы на конной тяге (но еще не использующие топливо) значительно увеличили производства


 

3.233.215.196 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.008 сек.