double arrow

Няньчание


В психологии отмечается важность для женщины опыта вза­имодействия с младенцами в детском возрасте*. Результатом та­кого опыта является, помимо освоения некоторых навыков об­ращения с ребенком, появление к нему интереса и положитель­но-эмоционального отношения. К сожалению, особенности вза­имоотношений с младенцами, содержание субъективного опы­та и его роль в развитии материнской сферы недостаточно изу­чены.

* Филиппова Г. Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учеб­ное пособие. М., 1999.

Этап няньчания, по Филипповой, имеет достаточно чет­кие возрастные границы. Он начинается примерно с 4,5 лет, когда хорошо развита сюжетно-ролевая игра, и заканчивается к нача­лу полового созревания. Наиболее сензитивным является воз­раст от 6 до 10 лет. Развитие потребности в эмоциональном об­щении со взрослым в ситуативно-личностных коммуникациях и освоение эмоционального общения со сверстниками в совмест­ных играх позволяет пяти-шестилетним детям усмотреть во вза­имодействии с младенцем источник богатых впечатлений и удо­вольствия. Ярко проявляемые младенцами эмоции в общении, их инициатива и не ограниченный воспитательными функция­ми (как у взрослых) искренний эмоциональный отклик во вза­имодействии и игре, возможность осуществить с реальным объек­том освоенные в сюжетно-ролевой игре действия и пережива­ния создают прекрасные условия для закрепления на живом младенце всех сформированных прежде компонентов материн­ской сферы. Следует отметить также, что к старшему дошколь­ному возрасту развитие сюжетно-ролевой игры характеризуется смещением интереса детей от условных игрушек к конкретным. Таким образом, живой младенец «попадает точно в цель» отно­сительно всех сторон психического развития старшего ребенка.




Это подтверждается и кросскультурными исследования­ми. В культурах, где в качестве нянек используются старшие дети, им в возрасте от 6 до 8—9 лет доверяют шестимесячных младенцев. Естественный перерыв в родах в примитивных куль­турах, где большая часть заботы о ребенке приходится на мать, составляет 4—5 лет. У новогвинейского племени манус, по опи­санию М. Мид, при рождении ребенка над матерью произносят заклинание: «Да не родить тебе следующего ребенка, пока этот не побежит и не поплывет»*. Имеется в виду, научится управ­лять пирогой, поскольку вся жизнь манус связана с водой. Толь­ко в культурах, где материнские функции распределяются между многими членами семьи и племени, возможны более короткие перерывы в родах. В этом случае каждый шестилетний ребенок получает «своего» младшего, имея возможность более или ме­нее тесного и продолжительного контакта с младенцами не­однократно в течение дальнейшей жизни. Наиболее интересна последовательность введения старшего ребенка в контакт с млад­шим. В первые дни и недели в большинстве случаев у матери с новорожденным ограничен контакт с другими членами семьи. Последним либо вообще запрещено приближаться и дотраги­ваться до ребенка, либо допускается ограниченный тактиль­ный и эмоциональный контакт. В возрасте нескольких недель, когда у младенца появляются эмоциональные реакции на взрос­лых, старшие дети активно привлекаются к эмоциональному контакту и играм с младенцем, чуть позже им доверяют забав­лять и успокаивать малышей, но только с шести месяцев, ког­да младенец может сам сидеть и начинает ползать, увеличива­ется перерыв в кормлениях и вводится прикорм, он передается старшим детям на более длительное время. Описания М. Мид, Дж. Нугетт с соавторами, Вейснер и Галлимор, Стренгланц и Нэш и других исследователей свидетельствуют, что в течение первого и второго года основное обеспечение нужд ребенка осуществляет мать, а 6—7-летние няньки постепенно перехо­дят с игр и взаимодействия к наблюдению за детьми и участию в уходе за ними**.



* Мид М. Культура и мир детства. М., 1989.

** Филиппова Г. Г. Психология материнства и ранний онтогенез: Учеб­ное пособие. М.,1999.

Таким образом, при распределении материнских функций в традиционных культурах на этапе няньчания можно выделить два периода. Первый характеризуется налаживанием эмоциональ­но-личностного общения и совместных игр с младенцами пер­вого полугодия, а второй — осуществлением элементов заботы и ухода за младенцами второго полугодия и детьми раннего воз­раста. Последовательность этих периодов позволяет «наложить» необходимость заботы на уже имеющееся эмоциональное отно­шение, а соответствующее возрастным особенностям старших детей распределение материнских функций — удовлетворить их потребность в сюжетно-ролевой игре и участии во взрослой дея­тельности, без форсирования ответственности за жизнь и здоро­вье малыша.



В современных нуклеарных семьях Европы и Америки дело обстоит иначе. Детям дошкольного возраста, у которых наблю­дается наиболее явный интерес к младенцам без выраженного страха перед их беспомощностью, обычно не разрешается не­посредственный контакт. Их чаще привлекают к «технической» помощи родителям, и они становятся сторонними наблюдате­лями взаимодействия матери с младенцем, где яркие эмоции членов диады воспринимаются как недоступное для себя удо­вольствие. Техническая сторона ухода, таким образом, выхола­щивается, неизбежное уменьшение собственного эмоциональ­ного общения с родителями, их погруженность в удовольствие от младенца и недоступность этого для старшего ребенка служат почвой для появления чувства ревности и формирования цен­ности ребенка и потребности в заботе по «уклоняющемуся» от оптимального пути. Понятно, что для ребенка помладше (до на­чала возраста, сензитивного для няньчания), в силу его возраст­ных особенностей, хорошо ясен смысл взаимодействия матери с младенцем, ощутимо уменьшение внимания и любви родите­лей к нему самому. Это также способствует появлению чувства ревности, влияющего на образование эмоционального отноше­ния к младенцам, ценности ребенка и материнства*.

* Там же.

У детей же подросткового возраста интересы смещаются в сторону интимно-личностного общения со сверстниками и по­знавательной деятельности, а позже — в сторону полового раз­вития. Однако в современных евро-американских семьях именно этих детей считают уже способными к самостоятельности и от­ветственности в уходе за младшими. Без предварительного зак­репления эмоционального отношения к младенцам и в случаях неадекватного их возрастным интересам перераспределения ма­теринских функций у подростков формируется отношение к ре­бенку как к обузе и помехе*.

* Там же.

Если до окончания этапа няньчания опыта взаимодействия с младенцами не было, то часто возникает страх перед ними, так как подростки, а тем более взрослые оценивают имеющийся у них опыт как недостаточный для взаимодействия с маленьки­ми детьми. Наиболее часто возникает страх повредить ребенка неумелым обращением, некомпетентностью в уходе и т. п. Это первое впечатление корректируется в случае дальнейшего учас­тия в уходе за ребенком, однако впоследствии женщины его очень хорошо помнят. Если контакт был кратковременным, то страх перед младенцами сохраняется на всю жизнь и постепенно ис­чезает только на опыте взаимодействия с собственным ребен­ком.

Кратковременность контакта и его содержание могут ока­зать большое влияние на дальнейшее развитие материнской сферы. Если последующий опыт достаточно быстро и эффективно не «исправляет положение», то впечатления от орущего, испачкан­ного и т. п. ребенка остаются на всю оставшуюся жизнь. Причем чем позже они возникают, тем хуже. Полное выпадение опыта няньчания до полового созревания может привести к восприя­тию ситуации взаимодействия взрослых с младенцами как неес­тественной, неприятной; выражаемые взрослыми эмоции, осо­бенности их речевого общения с младенцем воспринимаются как неуместные, раздражающие. Поведение и вид младенца не вызывают никаких положительных эмоций, нет стремления к контакту, прикосновению. Разумеется, опыт, получаемый на этапе няньчания, как и любой другой, не является изолированным. Он возникает на уже имеющейся основе и в дальнейшем преоб­разуется другими формами опыта. Однако качественные и коли­чественные характеристики этого этапа развития материнской сферы логически связаны с семейной, культурной и материнс­кой моделями материнства и детства. Именно в оформлении взаимодействия старших детей с младенцами эти модели прояв­ляются во всех своих особенностях. Поэтому этап няньчания является наряду с первым из выделенных этапов развития наи­более важным в формировании материнской сферы*.

* Там же.

Таким образом, этап няньчания состоит из двух периодов, правильная последовательность и содержание которых обеспе­чивают благоприятное развитие всех компонентов материнской сферы.







Сейчас читают про: