double arrow

Группы встреч


Создателем групп встреч является Карл Роджерс, целью которых стал поиск самораскрытости в межличностных вза­имоотношениях. "Сегодня в США, пожалуй, не найдется более или менее крупного города, в котором не существовали бы группы психотерапии в какой-либо форме", — пишет К. Роджерс*. Он же называет две причины такого стремительного распространения. С одной стороны, проис­ходит дегуманизация цивилизации, из которой исчезает че­ловек. С другой, на определенном уровне материальной обеспеченности, а его несомненно достигли США, человек может заняться своими психологическими проблемами. При этом кварталы бедняков не проявляют особого интере­са к групповой психотерапии и в США. К. Роджерс пере­числяет такие виды моделей поведения в группе:

1. Замешательство.

2. Нежелание раскрыться или высказаться.

3. Описание пережитого.

4. Выражение отрицательных эмоций.

5. Выражение и исследование важного для личности ма­териала.

6. Выражение спонтанных чувств между участниками группы.

7. Развитие в группе способности исцелять.

8. Самопонимание и начало изменений.

9. Разрушение "оболочки".




10. Налаживается обратная связь между участниками.

11. Столкновение. 12.Взаимопомощь вне встреч группы.

13. Истинное общение.

14. Выражение положительного чувства и близости.

15. Поведенческие изменения в группе.

В группах встреч, как и в случае психодрамы, человек учится самораскрытию, вслушиваншо в свои чувства, мак­симальному пониманию другого, т.е. он делается более ком­муникативно чувствительным. Вот эта коммуникативная обогащенность и является центральной для ПР, этот тот идеал, к которому мы все должны стремиться, но он осо­бенно важен, когда от него зависит твоя профессиональная карьера. Именно так обстоит дело с лидером. И еще одна сторона групповой психотерапии имеет важное для нас зна­чение. Как и почему происходит воздействие, каковы его механизмы? Ведь групповая психотерапия действительно несет изменение моделей поведения, что весьма важно для всего комплекса коммуникативных наук, и в частности для ПР. Перед нами проходит целенаправленная и управляемая коммуникация, результатом которой становится психокор­рекция.

Глава четырнадцатая. Общая модель коммуникативной технологии

Коммуникативные технологии не являются исключи­тельно сегодняшним изобретением, ведь, например, и про­поведь, и книга, и шаманское пение, — все это является коммуникативной технологией разной степени интенсив­ности. В конечном счете все они направлены на те или иные изменения сознания. И делают это с вполне предска­зуемыми последствиями.

В. Демьянков, рассматривая западные исследования по воздействию, приводит типологию по интенсивности воз­действия, разграничивающий низкоинтенсивные и высоко­интенсивные технологии*.



Приведем некоторые из особенностей применения их.

Люди, которым доверяют, имеют больший выбор стра­тегий воздействия, у остальных их меньше. Следователь­но, первые могут пользоваться более слабыми по интен­сивности средствами. Более интенсивные средства они могут использовать для ускорения воздействия.

• Реципиенты получают когнитивный стресс, когда их за­ставляют нарушать собственные цррмы приемлемого коммуникативного поведения.

• Есть прямая линейная зависимость между уровнем ин­тенсивности и изменением установки.

• При пассивном восприятии сообщений низкоинтенсивная атака оказывается более эффективной при преодолении сопротивления.

Это интересное разграничение на высоко-/низкоинтен-сивные технологии мы попытаемся продолжить в наших рассуждениях.

Высокоинтенсивные технологии позволяют осуществ­лять перемены в сознании за краткий период времени. Ни­зкоинтенсивные технологии рассчитаны на более долговре­менный период. В результате их действия создается благоп­риятный контекст для возможных будущих действий. Различие это может быть отражено следующим образом:

  время цель
высокоинтенсивные низкоинтенсивные краткий период долгий период ближайшее действие будущее действие

Низкоинтенсивные технологии имеют преимущество в том, что их цели известны коммуникатору, но неизвестны получателю информации. В случае высокоинтенсивных тех­нологий цель коммуникации является явной и для отправи­теля, и для получателя. Поэтому она может встречать сопро­тивление аудитории, в случае низкоинтенсивной техноло­гии цель оказывается "спрятанной", что дает возможность подавать ее в качестве нейтральной информации.



  цель оценка реципиента
высокоинтенсивные низкоинтенсивные явная скрытая пропагандистская информация нейтральная информация

Для тех и других технологий характерно то, что речь в них идет о тех же объектах, что и в предшествующих ком­муникативных потоках. Как правило, новые объекты не вводятся, а вводится новая информация о старых объектах. Единственной разницей с предшествующим коммуника­тивным потоком является то, что вводится отрицательная информация о прошлых позитивных объектах или позитив­ная информация о прошлых негативных объектах. Сопос­тавление этих потоков выглядит следующим образом:

коммуникативный список поток объектов позитивные объекты отрицательные объекты
исходный совпадает позитивная информация негативная информация
изменяющий совпадает негативная информация позитивная информация

Важным параметром коммуникативных технологий яв­ляется удержание внимания реципиента. Если мы посмотрим на фильм или книгу как вариант низкоинтенсивной коммуникативной технологии, то их отличает способность втягивать реципиента в свое собственное пространство и время. При этом фильм и книга можно рассматривать как вариант низкоинтенсивной технологии, имеющей позитив­ную направленность.

В избирательных технологиях большую роль играют не­гативно сориентированные технологии. Как правило, они являются высокоинтенсивными, поскольку требуемые из­менения ограничены четким периодом времени. Новые ин­формационные технологии типа Интернета сегодня активно используются в целях распространения негативной инфор­мации. Глеб Павловский, представленный "Комсомольской правдой" (1999, 26 февр.) как "ветеран информационных войн", заявляет: "Интернет — идеальный инструмент для запуска в массовое сознание необходимых сюжетов. Кроме того, традиционные средства массовой информации несут ответственность за распространяемые ими сведения. Слухи же, передающиеся через Интернет, — анонимны. Но затем газеты, телевидение получают возможность ссылаться на Интернет. То есть происходит самое настоящее отмывание так называемой "черной" информации. Раньше из этой "чер­ной" информации можно было сделать только "серую" — распространять ее в кулуарах, не более. Теперь есть возмож­ность отмывать любую "дезу" добела".

Обычная коммуникативная кампания, как правило, со­стоит из трех составляющих:

планирование, проведение, оценка.

Коммуникативная кампания длится ограниченный пе­риод времени. Ее эффективность напрямую зависит от пра­вильности разработанного плана. Г. Мендельсон считает, что не публику нужно винить в неудаче кампании, а ее пла­нировщиков, которые в недостаточной степени учитывают результаты коммуникативной теории и практики. Успешная кампания, по его мнению, должна учитывать следующие ус­ловия*:

1. Кампания должна иметь реалистические цели, посколь­ку аудиторию может вовсе не интересовать предлагаемое сообщение.

2. Недостаточно просто предоставлять информацию в период кампании, следует учитывать поддерживающую ее меж­личностную коммуникацию, объединяя ее с массовой.

3. Планировщики должны видеть в аудитории разные це­левые группы со своими типами каналов, оценок, демог­рафических и психологических особенностей.

В рамках этапа планирования основными являются два шага: анализ проблемы и определение целей*. В первом слу­чае речь идет об оценке проблемы с коммуникативной точки зрения, с рассмотренмия того, возможно ли ее реше­ние в рамках коммуникативной кампании. Сделав правиль­но этот шаг, коммуникатор получает возможность четко увидеть целевые группы и понимает, каким образом достичь нужной цели.

В рамках проведения речь идет о создании сообщения. Это включает в себе определение базового сообщения, под­бор формата под него (игровой, свидетельский и т.п.), оп­ределение источника сообщения (например, собачью еду в США рекламируют звезды), отбор тем.

Необходимо также определить каналы коммуникации и такие составляющие кампании, как частота, время и охват. Здесь следует решить, с какой частотой будет появляться сообщение, в какое время и какое число людей из избран­ной аудитории получит данное сообщение.

Высоко- и низкоинтенсивные технологии решают раз­ные типы задач. Комбинация и тех, и других позволяет осу­ществлять широкий круг конкретных заданий. Высокоин­тенсивные технологии более серьезным образом разрушают имеющуюся систему ценностей, чего нельзя сказать о ни­зкоинтенсивных технологиях.

Следует признать принципиально неверной типичную схему коммуникации с направлением стрелки только от коммуникатора к получателю. Подобная модель не отобра­жает особенностей коммуникативного воздействия. Более значимым является обоюдное воздействие на коммуника­тивное событие и коммуникатора, и получателя.

Получатель дает о себе информацию по двум основным параметрам. Чтобы коммуникация была успешной, комму­никатор должен учесть:

а) предпочитаемые каналы коммуникации,

б) предпочитаемые аргументы, которые вытекают из де­мографических, психологических и других характеристик получателя.

Можно ввести понятие коммуникативного квадрата, ко­торое отражает однотипно важную роль как коммуникато­ра, так и получателя информации.

Единственной разницей становится осознанный/неосоз­наваемый характер выдачи информации. Получатель ин­формации также ее порождает, но в ином режиме, без этой информации коммуникация не могла бы быть завершена успешно. Можно сформулировать такое правило: чем боль­ший объем информации идет от получателя, тем успешнее результат. Подобного же правила нет со стороны коммуни­катора, поскольку большой объем необязательно ведет к по­зитиву. Информация о получателе должна включать среди прочего его символы, его разрешенные, запрещенные темы.

Коммуникатор также отвечает за управление коммуни­кативной ситуацией, чего нельзя сказать о получателе. Одной из центральных задач управления является опреде­ление начала/конца процесса: коммуникатор не должендать возможность получателю ни отключиться от процесса раньше времени, ни включиться позже, чем это требуется. В этом случае речь идет, в первую очередь, об управлении вниманием аудитории. Эта проблема не так болезненна для низкоинтенсивных технологий, поскольку они реализуется во множестве последовательных коммуникативных актов. Высокоинтенсивные технологии представляют собой еди­ничный коммуникативный акт с вполне конкретными пос­ледствиями. Для описания этого можно воспользоваться понятиями иллокуции и перлокуции из сегодняшней праг­матики. Иллокутивный акт описывает потенциал воздейст­вия, перлокутивный — потенциал реального изменения по­ведения. Низкоинтенсивные технологии имеют увеличенный пе­риод воздействия, высокоинтенсивные — короткий период. Отсюда следует ориентация на создание фона в первом слу­чае и создание сообщения во втором. В случае низкоинтен­сивной технологии ее начало и конец не так четко будут идентифицироваться аудиторией, как в случае высокоин­тенсивной технологии.

Наиболее удачной коммуникативной кампанией следует считать сочетание низкоинтенсивной с высокоинтенсивной технологиями. Сначала вступает в действие низкоинтенсив­ная технология, создавая положительный контекст для пос­ледующего вступления в действие высокоинтенсивной тех­нологии. Мы можем изобразить это в следующем виде:

1 этап 2 этап
Низкоинтенсивная технология
  Высокоинтенсивная технология

По этой модели, например, вводилась перестройка. Глас­ность с этой точки зрения может трактоваться как предва­рительное проведение низкоинтенсивной технологии, кото­рая задала смену необходимых координат общества. Как только эта смена касалась недопустимых с точки зрения того общества тем, она сразу приостанавливалась. Напри­мер, вынос тела Ленина из Мавзолея. Но саму возможность обсуждения задачи такого рода вносили именно низкоин­тенсивные технологии.

Сходно можно рассматривать как вариант провероч­ной" ситуации различного рода утечки информации, кото­рые позволяют проверить реакцию населения и масс-медиа на те или иные события. Отрицательная реакция позволяет "отречься" от возможного развития событий, положитель­ная — провести их в действие. Утечка дает редкую возмож­ность экспериментальной проверки, каким будет общест­венное мнение, если условия изменятся. Д. Уотте называет еще одну функцию утечки: выпуск негативной информации (например, плохих экономических показателей) заранее, чтобы общественное мнение могло к ним привыкнуть, а рынки не прореагировали бы в панике*. То есть и в том, и в другом случае утечка является экспериментальным проиг­рыванием будущей ситуации.

Интересно, что и слухи являются своего рода "мягкой" коммуникативной технологией, где важна не столько пере­дача самой информации, как передача чаще всего негатив­ной эмоциональной реакции. Очень часто задачей комму­никативных технологий, как и в данном случае, является создание пересказываемого текста. Это создание текста с точки зрения следующего этапа коммуникативного процес­са (посткоммуникации). Учет этих иных с точки зрения первичной коммуникации требований, позволяет осуществ­лять эффективное управление ситуациями посткоммуника­ции. Процессы утечки и процессы посткоммуникации мы можем изобразить как расположенные в следующем вре­менном порядке этапы кампании:

Паблик рилейшнз (ПР) также функционирует в рамках ни­зкоинтенсивных технологий, скорее задавая контексты буду­щих событий, чем сами события. Рабочий характер этих техно­логий уже и на территории СНГ можно продемонстрировать двумя высказываниями "действующих лиц". С. Ястржембский сказал следующее (программа "Времечко", ТВ-Центр, 1999, 3 марта): по субботам в администрации президента происхо­дили планерки, где мы планировали ПР-действия админис­трации на следующую неделю. Кстати, на сегодняшнем своем посту в мэрии Москвы он несет ответственность за ПР, имидж мэрии и мэра. А вот мнение нынешнего руко­водителя управления Президента РФ по связям с общест­венностью: "если пресс-служба всегда работает "вбелую", официально, без интриг, то управление по связям с общес­твенностью такие интриги себе позволяет, вплетая время от времени в общий информационный поток некоторые све­дения без ссылки на источник"*.

К числе низкоинтенсивных технологий можно отнести мифологические, когда происходит создание той или иной базовой системы ценностей. Практически все периоды нашей истории связаны с той или иной системой мифоло­гических ценностей, которые в свою очередь позволяют ин­терпретировать события следующих уровней. К примеру, В. Легойда пишет: "В Советском Союзе роль светской идеи, призванной скреплять общество, долгое время выполняло представление о противоборстве двух систем. Биполярный мир, который идеологемы послевоенного мира и экономи­ческие интересы военно-промышленного комплекса приве­ли к гонке ядерных вооружений, очень четко делил всех и вся на своих и чужих. В идеологическом отношении Совет­ский Союз и Соединенные Штаты были зеркальным отра­жением друг друга. Показательны даже лексические совпа­дения (в обоих полушариях были в ходу выражения "импе­рия зла" и "гарант мировой безопасности")"**. То есть единые условия порождают единый тип интерпретации си­туации, вплоть до совпадения лексики для описания этих ситуаций в совершенно разных обществах, что говорит о работе на базовом уровне.

Мифологическую коммуникацию можно трактовать как ведущую свое происхождение от базовых, ядерных структур. По этой причине мифологические высказывания непрове­ряемы на истинность/ложность, они могут соответствовать или не соответствовать базовым структурам. Например, такой базовой мифологемой советского времени было вы­сказывание "американские империалисты — враги". В явном виде оно нигде не присутствовало, на поверхностном уров­не были разного рода трансформации, вытекающие из дан­ного высказывания типа "американские империалисты раз­вязали гонку вооружений", "американские империалисты ведут войну в Индокитае" и т д. Если данные высказывания вытекают из базового, которое от них не зависит, то базовое высказывание коррелирует с другими высказываниями сво­его уровня, где в качестве других опорных точек выступали "все прогрессивное человечество", "советский народ" и др. То есть базовые и небазовые высказывания вступают во вза­имоотношения только на своем уровне. "Советский народ" порождал свои типы высказываний: "Советский народ строит коммунизм", "Советский народ помогает братскому вьетнамскому народу", "Советские люди протягивают руку помощи". Мифологическая структура отличается наличием подо­бного базового уровня, не подлежащего проверке на истин­ность/ложность, а принимаемого как данность. Отсюда сле­дует необходимость низкоинтенсивных технологий на пер­вом этапе воздействия при необходимости разрушения мифологической системы. В случае перестройки и гласности на первом этапе вводилась негативная информация о пози­тивных объектах данной системы, чтобы подвергнуть ее разрушению. Все ключевые ценности (например, партия, Ленин, комсомол и под.) были выведены из позитивного полюса общества в негативный.

В коммуникативной системе общества есть еще один, сближающийся по ориентации на базовый уровень тип ком­муникации. Это поэзия. Ролан Барт, принципиально разделяя их, все же ставит вместе, говоря следующее: "В то время как миф стремится к сверхзнаковости, к амплификации первич­ной системы, поэзия, напротив, пытается вернуться к дозна-ковому, пресемиологаческому состоянию языка. То есть она стремится к обратной трансформации знака в смысл, и идеа­лом ее является в тенденции дойти не до смысла слов, но до смысла самих вещей"*. Как видим, даже отрицая нахожде­ние рядом, Р. Барт все же подчеркивает, что поэзия работает на определенном базовом уровне, даже не на уровне слов, а на уровне вещей. В другом месте Р. Барт подчеркивает: "Носителем мифического слова может служить все — не только письменный дискурс, но и фотография, кино, репортаж, спорт, спектакли, реклама. Миф не определяется ни своим предметом, ни своим материалом, так как любой материал можно наделить значением: если для вызова на поединок противнику вручают стрелу, то эта стрела тоже оказывается словом"*

М. Элиаде считал, что роман в современных обществах занял место мифологического рассказа**. Вероятно, в еще большей степени это можно сказать и о кино, где герой в детективе, например, Брюс Уиллис в "Крепком орешке" и "Крепком орешке-2" сражается против современного вариан­та многоголового дракона, убивая поочередно те или иные его "головы". При этом он восстанавливает исходный порядок, замыкая сюжет на норму. Мифологическая коммуникативная технология как раз и призвана доказать незыблемость и пра­вильность данного устройства мира, показать невозможность отклонений от установленного порядка. Ьущнственно, что в современных вариантах мы сближены со сказкой из-за нали­чия счастливого конца. Герой саг, например, погибал***. Сага более приближена к мифу, поскольку в ней герой живет в мире, управляемом Богом и судьбой, герою сказки для по­беды хватает друзей и покровителей.

Коммуникативные технологии помогают усилить имею­щиеся положительные характеристики и скрыть, умень­шить влияние негативных характеристик. Иногда же в рам­ках коммуникативных технологий происходит "привязыва­ние" объекта к тем или иным негативных событиям. Так, Дж. Буш в период предвыборной гонки с Б. Клинтоном был привязан к своему обещанию не повышать налоги, что на фоне реального их повышения стало обвинением Дж. Буша. С. Фаер, например, говорит о привязке кандидата к поддер­жке маргиналов, где задачей становится создание впечатле­ния, что кандидат поддерживается маргиналами, находящи­мися на краю социальной нормы****. Это в чем-то мифоло­гический прием, который можно трактовать как работу на базовом уровне, где определяется, кто есть друг, кто враг, кто свой, кто чужой.

Есть примеры воздействия тех или иных коммуникатив­ных форматов на восприятие аудиторией. Например, Р. Горбачева* говорит о негативизме к ее образу как о след­ствии из той ситуации, когда впервые жена советского ру­ководителя появилась на экране телевизора. А затем этот ее образ стал картой, которая была разыграна против Горбаче­ва-президента.

В рамках единой коммуникативной кампании могут быть низкоинтенсивные и высокоинтенсивные элементы. Одни из них сориентированы на долговременный результат, другие — на кратковременные. Одни действуют косвенно, другие прямо. Примером такого долговременного элемента в рамках высокоинтенсивной технологии выборов может служить тема. Как справедливо отмечает группа харьковс­ких избирательных технологов: "Тема не просто лозунг, ее цель — показать избирателям, что кандидат знает об их про­блемах и способен решить их оптимальным способом"**. Именно долговременные элементы позволяют системным об­разом соединить элементы кратковременного воздействия.

При этом более удачной с точки зрения воздействия явля­ется реакция на низкоинтенсивные элементы, поскольку они не требуют существенных сдвигов в сознании. Социальная психология формулирует этот результат в следующем виде: "Если какое-то сообщение существенно расходится с собст­венной позицией человека, то оно оказывается как бы вне "диапазона приемлемости" данного человека и не повлияет на него слишком сильно"***. Низкоинтенсивная технология представляет собой минивлияние в отличие от максивлия-ния высокоинтенсивной технологии. Э. Аронсон говорит также о центральному и периферийном пути воздействия на человека****, что также может быть связано с высокоинтен­сивными и низкоинтенсивными технологиями.

Еще одной особенностью становится "мимикрия" под на­иболее эффективные риторические решения. Например, со­общения-новости изобилуют цифровыми данными (и верны­ми, и неверными), чтобы обозначить точность сообщения и тем самым его объективность*. Т. ван Дейк подчеркивает, что речь идет лишь о моделировании точности, поскольку никогда в газетах данные вчерашнего дня, если даже они были ошибочными, не исправляются**. Вероятно, это также связано с феноменом существования газеты только в одной временной точке — сегодняшнем дне. Вчерашние газеты от­сутствуют как фактор в обществе и культуре, хотя сущест­вуют вчерашние романы или фильмы, для которых этот па­раметр вообще не является существенным.

Функцией газетной новости является информирование, а не убеждение. На это работают ряд стратегий. Журналис­ты ссылаются на достоверные источники, пересыпают свое сообщение цифрами. "Цифровая игра прессы сигнализиру­ет принятие экспертизы более властных инсппуций"***. То есть идет подключение к имеющейся в обществе расстанов­ке сил. В другой своей работе он отмечает расхождение в цифрах, на которое никто не обращает внимание, что гово­рит о риторическом средстве достижения точности****.

Происходит "подделка" под более эффективный вариант коммуникативного воздействия.

Коммуникативные технологии являются именно техно­логиями, поскольку дают большую долю вероятности в до­стижении планируемого результата. Это не случайный, а системный процесс, направленный на безусловное воздей­ствие на аудиторию. Есть конкретные правила, подтверж­денные в экспериментах и на практике, которые отражают наиболее эффективные стратегии воздействия. Например, эксплуатация страха. Э. Аронсон пишет: "Вызывающие страх сообщения, содержащие конкретные инструкции (как, когда и где предпринять необходимые действия), оказались гораздо эффективнее предупреждений, в которых подобные инструкции отсутствовали"*. Массовый отказ молодежи от курения в США показыва­ет реальность подобных методологий. Практически те же методы лежат в основе психологических операций как воз­действия не на свое, а на чужое население**.

Применение коммуникативных технологий в военной сфере также требуют отдельного рассмотрения. Привнесе­ние их качественно изменило военную стратегию и тактику. Так, исследователи отмечают, что сегодня, с одной сторо­ны, исчезают четкие границы между разными уровнями во­енных действий***, с другой, возникают новые связи, когда в ответ на военные действия могут последовать чисто ин­формационное воздействие, которое сможет вывести из строя Нью-йоркскую биржу или Федеральную резервную систему****. Осуществляется расширения пространства во­енного воздействия и сокращение его времени, в результате чего исчезает географически заданный традиционный театр военных действий. Оперативные и тактические действия в информационном пространстве теперь предваряют чисто физические действия

Аналитики предлагают ряд базисных положений, задаю­щих порождение информационного продукта в военных целях+:

• Информационные ресурсы должны охраняться с той же степенью предосторожности, что и ядерное оружие;

• Информационные операции нарушают баланс сил;

• Информационные операции слабо распознаются в на­чальный период войны;

• Точные информационные операции не несут экологи­ческого ущерба, потому могут быть скорее использо­ваны, чем ядерное оружие;

• Информационные операции могут быть направлены на разрушение экономической системы;

• Информационные операции могут вести к деградации национального сознания;

• Информационные операции могут приводить нации к неверным суждениям и решениям;

• Информационные операции и технологии существен­ным образом усиливают военную эффективность сис­тем оружия.

Страны СНГ находятся сегодня в столь невыгодном пол­ожении, что для них наиболее значимой должна стать раз­работка доктрины информационного сдерживания, которая должна порождать не только ответы на угрозы (быть реак­тивной), но и самостоятельно и активно порождать инфор­мацию, которая бы уменьшала уровень угроз (быть проак-тивной). Быть самодостаточными странам СНГ позволяет то, что практически любое действие в информационной сфере характеризуется определенной асимметрией. Именно по этой причине, например, террористы, будучи малой силой, могут держать в напряжении большое государство, являющееся большой силой.

Доктрина информационного сдерживания должна под­держиваться специалистами, которые в состоянии на сегод­ня проделывать ряд информационных действий в режиме быстрого реагирования. Среди этих действий можно на­звать следующие:

• порождение ответов на негативные сообщения,

• собственное порождение негатива об объектах против­ника,

• порождение позитивных сообщений о своих объектах,

• умение использовать в информационной борьбе слухи,

• умение использовать листовки,

• постоянное проведение мониторинга информацион­ного пространства.

Все эти виды действий позволяют современному госу­дарству находиться в защищенном состоянии от угроз, ис­ходящих изнутри или извне. Важной составляющей также должно быть обучение и переподготовка специалистов в об­ласти информационных войн.







Сейчас читают про: