Из этого исходного противоречия художественный текст выходит двумя

путями. Первый связан с тем, что один и тот же текст соотносится с двумя структурными нормами. То, что в тексте с позиции одних нормативов случайно, оказывается закономерно - с других. Противонаправленная

избыточность двух различных систем, взаимно накладываясь, гасится, и

текст сохраняет информативность на всем своем протяжении. Такой текст

можно для наглядности уподобить некоторому сообщению, которое

дешифруется на нескольких языках. Так, например, к одной из глав

"Евгения Онегина" Пушкин поставил эпиграф из Горация "О, rus!" (что

означает "О, деревня!") и сопоставил ему каламбурное прочтение "О,

Русь!". Другой путь - соположение разнородных единиц, единиц различных

систем. Это можно сопоставить с "макароническим" текстом, в котором на

Равных правах употребляются слова разных языков. В искусстве этот путь

крайне распространен.Как только мы, овладев некоторой структурной

закономерностью текста, настраиваемся на определенное ожидание и,

казалось бы, можем предсказать следующий элемент, автор меняет тип

закономерности (переходит на другой "язык") и ставит нас в необходимость

заново конструировать структурные принципы органи-зации текста.

Столкновение элементов разных систем (они должны быть и проти-воположны

И сопоставимы, то есть на каком-то более абстрактном уровне -

Едины) - обычное средство образования художественных значений. На нем

Строятся семантические эффекты типа метафоры, стилистические и иные

Художественные смыслы.

Для того, чтобы прояснить для читателя принцип соположения разнородных элементов, их конфликта и высшего единства, в результате чего каждый из элементов в контексте целого оказывается и неожиданным и закономерным,

Приведем пример из блестящей статьи чешского ученого Я. Мукаржовского,

написанной около сорока лет тому назад.

Анализируя фильмы Чарли Чаплина, Мукаржовский указал, что в основе их