double arrow

Флективные языки

Синтетический тип:

1) Ra — чистая внутренняя флексия (например, семитские языки).

2) aRa (Raa) — внутренняя и внешняя флексия (например, индоев­ропейские, в особенности древние языки).

Аналитический тип:

3) аRa (Raa) + r — флектированный и аффигированный корень плюс служебное слово (например, романские языки, английский язык).

Изолирующие или аморфные языки Шлейхер считал архаи­ческими, агглютинирующие — переходными, флективные древ­ние — эпохой расцвета, а флективные новые (аналитические) относил к эпохе упадка.

Несмотря на подкупающую логичность и четкость, схема ти­пологии языков Шлейхера в целом — шаг назад по сравнению с Гумбольдтом. Основной недостаток этой схемы — ее “закрытость”, что заставляет искусственно подгонять многообразие языков в это прокрустово ложе. Однако благодаря своей простоте эта схе­ма дожила до наших дней и была в свое время использована Н. Я. Марром.

Одновременно со Шлейхером предложил свою классифика­цию типов языков X. Штейнталь (1821—1899). Он исходил из основных положений В. Гумбольдта, но переосмысливал его идеи в психологическом плане. Все языки Штейнталь делил на языки с формой и языки без формы, причем под формой следо­вало понимать как форму слова, так и форму предложения. Язы­ки с отсутствием словоизменения Штейнталь называл присоеди­няющими: без формы — языки Индокитая, с формой — китай­ский. Языки с наличием словоизменения Штейнталь определял как видоизменяющие, без формы: 1) посредством повтора и пре­фиксов — полинезийские, 2) посредством суффиксов — тюрк­ские, монгольские, финно-угорские, 3) посредством инкорпора­ции — индейские; и видоизменяющие, с формой: 1) посредст­вом прибавления элементов — египетский язык, 2) посредством внутренней флексии — семитские языки и 3) посредством “ис­тинных суффиксов” — индоевропейские языки.

Данная классификация, как и некоторые последующие, де­тализирует лежащую в ее основе классификацию Гумбольдта, но понимание “формы” явно противоречит в ней исходным поло­жениям.

В 90-х гг. XIX в. классификацию Штейнталя переработал Ф. Мистели (1893), который проводил ту же идею деления языков на формальные и бесформенные, но ввел новый признак языка: бессловные (египетский и банту языки), мнимословные (тюркские, монгольские, финно-угорские языки) и истословные (семитские и индоевропейские). Инкорпорирующие языки вы­делены в особый разряд бесформенных языков, так как в них слово и предложение не разграничены. Достоинством классифи­кации Ф. Мистели является разграничение корнеизолирующих языков (китайский) и основоизолирующих (малайский).

Ф. Н. Ф и н к (1909) в основу своей классификации положил принцип построения предложения (“массивность” — как в ин­корпорирующих языках или “фрагментарность” — как в семит­ских или индоевропейских языках) и характер связей между чле­нами предложения, в частности вопрос о согласовании. На этом основании агглютинирующий язык с последовательным согла­сованием по классным показателям (субиа из семьи банту) и аг­глютинирующий язык с частичным согласованием (турецкий) рас­пределены Финком по разным классам. В результате Финк по­казывает восемь типов: 1) китайский, 2) гренландский, 3) субия, 4) турецкий, 5) самоанский (и другие полинезийские языки), 6) арабский (и другие семитские языки), 7) греческий (и другие индоевропейские языки) и 8) грузинский.

Несмотря на многие тонкие наблюдения над языками, все эти три классификации построены на произвольных логических основаниях и не дают надежных критериев к разрешению типо­логии языков.

Особо стоит морфологическая классификация языков Ф. Ф. Фортунатова (1892) — очень логичная, но недоста­точная по охвату языков. Ф. Ф. Фортунатов исходным пунктом берет строение формы слова и соотношения его морфологичес­ких частей. На этом основании он выделяет четыре типа языков:

1) “В значительном большинстве семейства языков, имеющих формы отдельных слов, эти формы образуются при посредстве такого выделения в словах основы и аффикса, при котором ос­нова или вовсе не представляет так называемой флексии [здесь имеется в виду внутренняя флексия. — А. Р.], или если такая флексия и может являться в основах, то она не составляет необ­ходимой принадлежности форм слов и служит для образования форм, отдельных от тех, какие образуются аффиксами. Такие языки в морфологической классификации называют... агглюти-нирующие или агглютинативные языки... т. е. собственно скле­ивающие... потому, что здесь основа и аффикс слов остаются по их значению отдельными частями слов в формах слов как бы склеенными”[369].

2) “К другому классу в морфологической классификации язы­ков принадлежат семитские языки; в этих языках... основы слов сами имеют необходимые... формы, образуемые флексией основ... хотя отношение между основой и аффиксом в семитских языках такое же, как и в языках агглютинативных... Я называю семит­ские языки флективно-агглютинативными... потому, что отно­шение между основой и аффиксом в этих языках такое же, как в языках агглютинирующих”2.

3) “К... третьему классу в морфологической классификации языков принадлежат языки индоевропейские; здесь... существу­ет флексия основ при образовании тех самых форм слов, кото­рые образуются аффиксами, вследствие чего части слов в формах слов, т. е. основа и аффикс, представляют здесь по значению такую связь между собою в формах слов, какой они не имеют ни в языках агглютинативных, ни в языках флективно-агглютина-тивных. Вот для этих-то языков я и удерживаю название флек­тивные языки...”'

4) “Наконец, есть такие языки, в которых не существует форм отдельных слов. К таким языкам принадлежат языки китайский, сиамский и некоторые другие. Эти языки в морфологической классификации называются языками корневыми... в корневых языках так называемый корень является не частью слова, а са­мим словом, которое может быть не только простым, но и не­простым (сложным)”.

В этой классификации нет инкорпорирующих языков, нет грузинского, гренландского, малайско-полинезийских языков, что, конечно, лишает классификацию полноты, но зато очень тонко показано различие образования слов в семитских и индо­европейских языках, что до последнего времени не различалось лингвистами.

Хотя при характеристике семитских языков Фортунатов не упоминает внутренней флексии, а говорит о “формах, образуе­мых флексией основ”, но это повторяется и при характеристике индоевропейских языков, где “существует флексия основ при образовании тех самых форм слов, которые образуются аффик­сами”; важно здесь другое — соотношение этой “флексии основ” (как бы ее ни понимать) и обычной аффиксации (т. е. префиксации и постфиксации), которое Фортунатов определяет как агглютинирующее и противопоставляет иной связи аффик­сов и основ в индоевропейских языках; поэтому Фортунатов и различает семитские языки — “флективно-агглютинативные” и индоевропейские — “флективные”.

Новая типологическая классификация принадлежит амери­канскому языковеду Э. Сепиру (1921). Считая, что все пред­шествующие классификации являются “аккуратным построени­ем спекулятивного разума”, Э. Сепир сделал попытку дать “кон­цептуальную” классификацию языков, исходя из мысли, что “вся­кий язык есть оформленный язык”, но что “классификация языков, построенная на различении отношений, чисто техническая” и что нельзя характеризовать языки только с одной какой-то точки зрения.

Поэтому в основу своей классификации Э. Сепир ставит вы­ражение разного типа понятий в языке: 1) корневые, 2) дерива­ционные, 3) смешанно-реляционные и 4) чисто реляционные; последние два пункта понимать надо так, что значения отноше­ний могут выражаться в самих словах (путем их изменения) со­вместно с лексическими значениями — это смешанно-реляци­онные значения; или отдельно от слов, например порядком слов, служебными словами и интонацией, — это чисто реляционные понятия.

Второй аспект у Э. Сепира — это та самая “техническая” сто­рона выражения отношений, где все грамматические способы сгруппированы в четыре возможности: а) изоляция (т. е. спосо­бы служебных слов, порядка слов и интонации), Ь) агглютина­ция, с) фузия (автор сознательно разделяет два вида аффикса­ции, так как их грамматические тенденции очень различны) и d) символизация, где объединены внутренняя флексия, повтор и способ ударения. В случае тонового ударения, например в языке шиллук (Африка) jit с высо­ким тоном — “ухо”, а с низким — “уши” — очень схожий факт с чередованием гласных.

Третий аспект — это степень “синтезирования” в грамматике в трех ступенях: аналитическая, синтетическая и полисинтети­ческая, т. е. от отсутствия синтеза через нормальное синтезиро­вание к полисинтетизму (от греческого polys — “много” и synthesis — “соединение”; см. гл. IV) как “сверхсинтезированию” .

Из всего сказанного у Э. Сепира получается классификация языков, приведенная в таблице.

Основной тип Техника Степень синтеза Пример
А. Простые чисто реляционные языки 1) Изолирующий 2) Изолирующий с агглютинацией Аналитический   Китайский, ан­намский (вьетнамский), эве, тибетский
Б. Сложные чисто Реляционные языки 1) Агглютинирующий, изолирую­щий 2) Агглютинирующий 3) Фузионно-агглютинирующий 4) Символический Аналитический Синтетический Синтетический Аналитический Полинезийские Турецкий Классический тибетский Шиллук
В. Простые сме­ шанно-реля­ ционные языки 1) Агглютинирующий 2) Фузионный Синтетический Аналитический Банту Французский
Г. Сложные сме­ шанно-реля­ ционные языки   1) Агглютини- рующий 2) Фузионный 3) Фузионный, символический 4) Символико-фу- зионный Полисинтетичес­кий Аналитический Чуть синтетичес­кий Синтетический     Нутка Английский, латинский, гре­ческий Санскрит Семитские

Э. Сепиру удалось очень удачно охарактеризовать 21 язык, приведенный в его таблице5, но из. всей его классификации не ясно, что такое “тип языка”. Наиболее интересны критические замечания, касающиеся прежних классификаций, — здесь много интересных мыслей и здравых идей. Однако совершенно непонятно после работ Ф. Ф. Фортунатова, как мог Э. Сепир охарак­теризовать арабский язык “символико-фузионным”, когда в та­ких языках, как семитские, аффиксация агглютинирующая, а не фузионная; кроме того, он охарактеризовал тюркские языки (на примере турецкого) как синтетические, однако советский уче­ный Е. Д. Поливанов разъяснил аналитический характер агглю-тинирующих языков'. Кроме того, и это главное, классификация Сепира остается абсолютно внеисторичной и аисторичной. В предисловии к русскому изданию книги Сепира “Язык” А. М. Су­хотин писал: “Беда Сепира в том, что для него его классификация только классификация. Она дает одно — “метод, позволяющий нам каж­дый язык рассматривать с двух или трех самостоятельных точек зрения по его отношению к другому языку. Вот и все...”. Никаких генетических проблем Сепир, в связи со своей классифика­цией, не только не ставит, но, наоборот, решительно их устра­няет...” (с. XVII).

В одной из недавних работ Тадеуш Милевский также не связывает типологическую характеристику языков с истори­ческим аспектом и, исходя из правильного положения, что “ти­пологическое языкознание вырастает непосредственно из опи­сательного языкознания”', и резко противопоставляя типологи­ческое языкознание сравнительно-историческому2, предлагает такую “перекрестную” классификацию типов языков, исходящую из синтаксических данных: “... в языках мира имеются четыре основных типа синтаксических отношений: ...1) подлежащего к интранзитивному сказуемому [т. е. не обладающему свойством переходности. — А. Р.], 2) субъекта действия к транзитивному сказуемому [т. е. обладающему свойством переходности. —А. Р.], 3) объекта действия к транзитивному сказуемому, 4) определе­ния к определяемому члену... Типология структур словосочета­ний [т. е. синтагм. — А. Р.] и предложений может быть, таким образом, двоякого рода: одна опирается только на форму син­таксических показателей, другая — на объем их функций. С пер­вой точки зрения мы можем выделить три главных типа языков: позиционный, флективный и концентрический. В языках пози­ционных синтаксические отношения выражаются постоянным порядком слов... Во флективных языках функции подлежащего, субъекта, объекта действия и определения обозначаются самой формой этих слов... Наконец, в концентрических языках (ин­корпорирующих) транзитивное сказуемое при помощи формы или порядка входящих в его состав местоименных морфем ука­зывает на субъект действия и объект...” Это один аспект.

Второй аспект анализирует различия объема синтаксических средств, причем автор отмечает, что “в языках мира имеются шесть различных типов совмещения четырех основных синтаксических функций”. Так как в этом анализе собственно типоло­гия отсутствует, а есть лишь указания на то, какие комбинации указанных признаков встречаются в каких языках, то все это рассуждение можно опустить.

В другом месте этой статьи Т. Милевский разбивает языки мира еще по одному принципу на четыре группы: “изолирующие, агглютинативные, флективные и альтернирующие”. Новым, по сравнению с Шлейхером, здесь оказывается выделение альтерни­рующих языков, к которым относятся семитские языки; Т. Милев­ский их характеризует так: “Здесь наступает совмещение всех функ­ций как семантических, так и синтаксических, в пределах слова, которое благодаря этому образует морфологически неразложимое целое, состоящее чаще всего только из одного корня”2. Это утверж­дение в свете сказанного выше (см. гл. IV, § 45) неверно; выделить тип семитских языков необходимо, но отнюдь не так, как предла­гает Т. Милевский (см. выше определения Ф. Ф. Фортунатова).

Вопрос о типологической классификации языков, таким об­разом, не разрешен, хотя за 150 лет было много и интересно написано на эту тему.

Одно остается ясным, что тип языка надо определять прежде всего исходя из его грамматического строя, наиболее устойчивого, а тем самым и типизирующего свойства языка.

Необходимо включать в эту характеристику и фоне­тическую структуру язык а, о чем еще писал Гум­больдт, но не мог этого осуществить, так как в то время не было фонетики как особой языковедческой дисциплины.

При типологическом исследовании надо различать две зада­чи: 1) создание общей типологии языков мира, объединен­ных в те или иные группы, для чего недостаточно одного описа­тельного метода, а нужно использование и сравнительно-исто­рического, но не на прежнем уровне младограмматической нау­ки, а обогащенного структурными методами понимания и опи­сания лингвистических фактов и закономерностей, чтобы мож­но было для каждой группы родственных языков построить ее типологическую модель (модель тюркских языков, модель семитских языков, модель славянских языков и т. д.), отметая все су­губо индивидуальное, редкое, нерегулярное и описывая тип язы­ка как целое, как структуру по строго отобранным параметрам разных ярусов, и 2) типологическое описание отдельных языков с включением их индивидуальных особенностей, разли­чением регулярных и нерегулярных явлений, которое, конечно, тоже должно быть структурным. Это необходимо для двусторон­него (бинарного) сопоставления языков, например с приклад­ными целями перевода любого типа, включая и машинный пере­вод, и в первую очередь для разработки методики обучения тому или иному неродному языку, в связи с чем подобное индивиду­ально-типологическое описание для каждой сопоставляемой пары языков должно быть разным.

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА К МАТЕРИАЛУ, ИЗЛОЖЕННОМУ В ГЛАВЕ VI. (КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ)

1)Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Сов. энцикл., 1990.

2)Вопросы методики сравнительно-исторического изучения индоев­ропейских языков. М.: Изд. АН СССР, 1956.

3)Г л и с о н Г. Введение в дескриптивную лингвистику / Русский пер. М., 1959.

4)Иванов Вяч. Вс. Генеалогическая классификация языков и по­нятие языкового родства. Изд. МГУ, 1954.

5)Кузнецов П. С. Морфологическая классификация языков. Изд. МГУ, 1954.

6)М е и е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков / Русский пер. М.—Л., 1938.

7)Морфологическая типология и проблема классификации языков. М.-Л.: Наука, 1965.

8)Народы мира. Историке-этнографический справочник; Под ред. Ю. В. Бромлея. М.: Сов. энцикл., 1988.

9)Общее языкознание. Внутренняя структура языка; Под ред. Б. А. Серебренникова. М.: Наука, 1972 (раздел: Лингвистическая типология).

10)Сравнительно-историческое изучение языков разных семей. Совре­менное состояние и проблемы. М.: Наука, 1981.

11)Теоретические основы классификации языков мира; Под ред. В. Н. Ярцевой. М.: Наука, 1980.

12)Теоретические основы классификации языков мира. Проблемы род­ства; Под ред. В. Н. Ярцевой. М.: Наука, 1982.



Сейчас читают про: