double arrow

Прощальный приказ Николая II войскам


Править]Падение монархии

Править]2 (15) марта

Править]1 (14) марта

Править]27 февраля (12 марта). Вооружённое восстание

Править]Вооружённое восстание и переворот

Править]23 февраля (8 марта). Начало революции

Править]22 февраля (7 марта). Отбытие царя в Ставку

Править]Хлебные бунты. Начало революции

Править]Социалистические партии в начале 1917 года

Править]Стачечное движение в Петрограде

Править]Военная ситуация накануне революции

Править]Заговоры против Николая II

Править]Распутинщина

Править]Либерально-буржуазная оппозиция

Править]Социально-политическая ситуация накануне революции

Февральская революция

Февра́льская револю́ция 1917 года в России (также Февральская буржуазно-демократическая революция,Февральский переворот) — события в Петрограде (современный Санкт-Петербург), в результате которых в России была свергнута монархия. Революционные события охватили период конца февраля — начала марта 1917 года (поюлианскому календарю, действовавшему в то время в России).




Февральская революция началась как стихийный порыв народных масс, однако её успеху способствовал и острый политический кризис в верхах, резкое недовольство либерально-буржуазных кругов самодержавной политикой царя. Хлебные бунты, антивоенные митинги, демонстрации, стачки на промышленных предприятиях города наложились на недовольство и брожение среди многотысячного столичного гарнизона, присоединившегося к вышедшим на улицы революционным массам. 27 февраля всеобщая забастовка переросла в вооруженное восстание; войска, перешедшие на сторону восставших, заняли важнейшие пункты города, правительственные здания. В сложившейся обстановке правительство и сам царь проявили неспособность к быстрым и решительным действиям. Разрозненные и немногочисленные силы, сохранявшие верность царскому правительству, оказались не в состоянии самостоятельно справиться с анархией, охватившей столицу, а несколько частей, снятых с фронта для подавления восстания, не смогли пробиться к городу.

Непосредственным результатом Февральской революции стало отречение царя Николая II, прекращение правления династии Романовых и формирование первого Временного правительства под председательством князя Георгия Львова с участием представителей правой буржуазии и крупных землевладельцев. Правительство было тесно связано с буржуазными общественными организациями, возникшими в годы войны (Всероссийский земский союз, Городской союз, Центральный военно-промышленный комитет). Оно соединило в своем лице законодательную и исполнительную власть, заменив царя, Госсовет, Думу и Совет Министров и подчинив себе высшие учреждения (Сенат и Синод). В своей Декларации Временное правительство объявило амнистию политическим заключённым, гражданские свободы, замену полиции «народной милицией», реформу местного самоуправления[1].



Практически одновременно революционно-демократическими силами был сформирован параллельный орган власти — Петроградский Совет, — что привело к ситуации, известной как двоевластие.

1 (14) марта новая власть была установлена в Москве, в течение марта — по всей стране.

За Февральской революцией в том же году последовала Октябрьская революция, в результате которой в России установилось большевистское правление и произошли радикальные изменения в социально-политической структуре государства. Две революции ознаменовали кардинальные перемены в государственном устройстве России: Февральская революция привела к свержению самодержавия, Октябрьская — к установлению советской власти — совершенно новой формы правления.

Основная статья: Предпосылки Февральской революции 1917 года в России



К началу Февральской революции действовавшая на тот момент Госдума IV созыва фактически превратилась в основной центр оппозиции царскому правительству. Умеренное либеральное большинство Думы ещё в 1915 году объединилось в Прогрессивный блок, открыто противостоявший царю; ядром парламентской коалиции стали партии кадетов (лидер П. Н. Милюков) и октябристов. За рамками блока остались как отстаивавшие идею самодержавия правомонархистские депутаты, так и левые радикалы (меньшевики и трудовики); большевистская фракция в 1914 году была арестована как не поддержавшая войну.

Основным требованием Думы стало введение в России ответственного министерства, то есть правительства, назначаемого Думой и ответственного перед Думой. На практике это означало трансформацию государственного строя из самодержавного в конституционную монархию по образцу Великобритании.

Вступление Российской империи в мировую войну, с первой в истории страны мобилизацией многомиллионной армии и формированием сплошной линии фронта протяжённостью тысячи километров, вскоре потребовало и массового перевода российской промышленности на военные рельсы. Война ускорила процесс перерастания монополистического капитала в государственно-монополистический и рост политической организованности российской буржуазии. С 1915 года крупные российские промышленники приступили к формированию военно-промышленных комитетов — независимых общественных организаций в поддержку военных усилий империи (см. также Особое совещание по обороне).

Ко времени Февральской революции эти организации во главе с Центральным военно-промышленным комитетом и Земгором (Главным комитетом Всероссийских земского и городского союзов) фактически превратились в рупор близкой к Госдуме либерально-буржуазной оппозиции. Уже II Съезд ВПК (25-29 июля 1915 года) выступил с лозунгом ответственного министерства. Председателем Московского ВПК был избран известный купец П. П. Рябушинский.

Из ВПК выдвинулся ряд будущих деятелей Временного правительства; так, председателем Центрального ВПК в 1915 году был избран лидер октябристов А. И. Гучков, председателем Земгора — князь Львов Г. Е. Вначале движение представляло только крупных промышленников; под давлением левых радикалов с февраля 1916 года в составе комитетов начали появляться так называемые Рабочие группы. Так, в составе Центрального ВПК появилась Рабочая группа во главе с меньшевиком Гвоздевым К. А.

Отношения царского правительства с движением ВПК оставались прохладными. Особое раздражение вызывала близкая к меньшевикам Рабочая группа ЦВПК, которая во время Февральской революции фактически составила ядро Петросовета. В начале 1917 года Рабочая группа ЦВПК поддержала организацию всеобщей забастовки в годовщину «Кровавого воскресенья» — 9 января 1905 года. В конце января 1917 года Рабочая группа ЦВПК начала организовывать новую антиправительственную демонстрацию, приуроченную к открытию очередной сессии Госдумы; выпущенное ею воззвание требовало «решительного устранения самодержавного режима», что окончательно переполнило чашу терпения властей. В ночь с 26 на 27 января 1917 года Рабочая группа была арестована[2]. Из тюрьмы их выпустили уже в ходе Февральской революции восставшие рабочие и солдаты.

Основная статья: Предпосылки Февральской революции 1917 года в России#Распутинщина - мнения современников

К концу 1916 года высшая государственная власть оказалась дискредитирована цепью скандалов вокруг Г. Е. Распутина и его окружения. Возмущение распутинщиной достигло уже российских вооружённых сил — как офицерства, так и нижних чинов. Роковые ошибки царя в сочетании с потерей доверия к царской власти привели её к политической изоляции, а наличие активной оппозиции создало благоприятную почву для политической революции[3]. Широко распространились слухи об измене, проникшей на вершину власти; главной предательницей общественное мнение считало императрицу Александру Фёдоровну. Не менее популярными были и слухи об интимной связи императрицы и Распутина.

Многие циркулировавшие в обществе слухи об императрице носили откровенно фантастический характер, как то: «дороговизна оттого, что государыня императрица отправила за границу 30 вагонов сахару», несколько раз появляются слухи, что она уже арестована за шпионаж и что в Царском Селе якобы находился прямой провод для связи с Берлином. В январе 1916 появляются слухи, что императрица якобы разводится с Николаем II и уходит в монастырь. После гибели британского военного министра Китченера появляются слухи, что императрица, сама будучи этнической немкой, якобы выдала Германии его местонахождение. После Февральской революции был проведён тщательный обыск царскосельского дворца, однако никаких «прямых проводов» и «радиотелеграфных станций» обнаружено не было.

Как известно, Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства с марта по октябрь 1917 года тщательно искала доказательства «измены» (а также и коррупции в царском правительстве). Были допрошены сотни людей. Ничего найдено не было. Комиссия пришла к выводу, что ни о никакой измене России со стороны императрицы не могло быть и речи. Посол Великобритании в России Дж. Бьюкенен в своём докладе в Лондоне в феврале 1917 года подчёркивал, что императрица (Александра Федоровна) «не только не работает в интересах Германии, как это часто утверждают, но она более всех других предана идее самодержавия в России и войны против Германии до полной победы союзников»[4]. Однако Бьюкенен, как и многие, был резко настроен против Распутина.

Следует отметить, что целый ряд лиц, которых общественное мнение того времени считало «назначенцами Распутина», совершенно не собирались сохранять ему лояльность. Так, А. Ф. Трепов, возглавлявший царское правительство в ноябре-декабре 1916 года, попытался предложить Распутину взятку в 200 тыс. рублей в обмен за отказ от вмешательства в дела самого Трепова; взбешённый Распутин предал гласности попытку подкупа, что закончилось для премьера отставкой. Другой «назначенец Распутина», бывший министр внутренних дел Хвостов А. Н. ещё в 1915 году вообще попытался организовать убийство своего «благодетеля», однако предполагаемые убийцы не только не стали организовывать покушения, но даже сообщили о подготовке к нему.

Особыми скандалами также сопровождались кадровые перемещения в Святейшем Синоде; с Распутиным поссорились его «назначенцы», епископ Гермоген и активный деятель черносотенного движения иеромонах Илиодор. Илиодор написал антираспутинскую книгу «Святой чёрт»[5]. Спор между Илиодором и Гермогеном, с одной стороны, и Распутиным, с другой, даже дошёл до драки.

«Глупость или измена?» — таким вопросом П. Н. Милюков характеризовал явление распутинщины 1 ноября 1916 года в своей знаменитой речи на заседании Государственной Думы[6]. Знаменитая речь лидера партии кадетов — авангарда объединённой оппозиции царю и его правительству — знаменовала собой переход парламентской оппозиции (Прогрессивный блок) в решающее наступление на царя и его политический курс. 16 декабря 1916 года, в день убийства Распутина, Николай II отправил Государственную думу и Государственный совет на рождественские каникулы до 3 января.

[править]«Великокняжеская фронда»

Основная статья: Предпосылки Февральской революции 1917 года в России#«Великокняжеская фронда»

Начиная с осени 1916 года, в оппозицию к Николаю II встали уже не только левые радикалы и либеральная Госдума, но даже ближайшие родственники самого царя — великие князья, которых на момент революции насчитывалось 15 человек. Их демарши вошли в историю как «великокняжеская фронда», по аналогии с фрондой принцевво Франции XVII века. Общим требованием великих князей стало отстранение от управления страной Распутина и царицы-немки и введение ответственного министерства.

Особенно радикальными для великого князя взглядами отличался Николай Михайлович, за свой радикализм даже получивший от современников прозвище «Филипп Эгалите»; подобно своему «тёзке», великий князь впоследствии также погиб во время революционного террора. 1 ноября 1916 года Николай Михайлович направил царю письмо следующего содержания:

Пока производимый тобою выбор министров при том же сотрудничестве был известен только ограниченному кругу лиц, дела могли ещё идти, но раз способ стал известен всем и каждому и об этих методах распространилось во всех слоях общества, так дальше управлять Россией немыслимо… Ты веришь Александре Фёдоровне. Оно и понятно. Но что исходит из её уст, есть результат ловких подтасовок, а не действительной правды… Если бы тебе удалось устранить это постоянное вторгательство во все дела тёмных сил, сразу началось бы возрождение России и вернулось бы утраченное тобою доверие громадного большинства твоих подданных. Всё последующее быстро наладится само собой; ты найдёшь людей, которые, при изменившихся условиях, согласятся работать под твоим личным руководством… Когда время настанет, а оно уже не за горами, ты сам, с высоты престола можешь даровать желанную ответственность министров перед тобою и законодательными учреждениями

7 ноября с аналогичным письмом к царю обратился великий князь Николай Николаевич. 11 (24) ноября похожее письмо написал великий князь Георгий Михайлович, особо отметивший всеобщую ненависть к премьер-министру Штюрмеру Б. В. (возглавлявшему царское правительство с 20 января по 10 ноября 1916 года), в тот же день — Михаил Александрович, 15 ноября — Михаил Михайлович.

Исследователь Куликов С. В. называет ядром «кристаллизации» фронды великого князя Николая Михайловича, перешедшего в оппозицию после назначения премьер-министром этнического немца Штюрмера. Среди других членов императорской фамилии, открыто сочувствовавших либеральным идеям, исследователь называет также великого князя Александра Михайловича, зятя Николая II принца Ольденбургского П. А., тётю Марию Павловну и даже будущего предполагаемого преемника на престоле, великого князя Михаила Александровича, который прямо заявлял, что «сочувствует английским порядкам» (парламентаризму).

Как отмечает Куликов, в оппозицию к царю встала даже его собственная мать, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, 28 октября в Киеве прямо потребовавшая отставки Штюрмера.

2 декабря великий князь Павел Александрович, после царской опалы на Николая Михайловича возглавивший фронду, от имени семейного совета Романовых потребовал от царя введения конституции.

Действия великих князей не ограничились только письмами. 16 (29) декабря 1916 года группа высокопоставленных заговорщиков-монархистов убила Григория Распутина. Среди участников заговора (князь Ф. Ф. Юсупов, В. М. Пуришкевич и др.) был и один из великих князей — Дмитрий Павлович.

После убийства Распутина взгляды «фронды» становились всё более решительными. Председатель Госдумы Родзянко в своих мемуарах утверждает, что великая княгиня Мария Павловна в последних числах декабря 1916 года в частном разговоре будто бы предлагала ему «устранить, уничтожить» императрицу.

Французский посол в Петрограде Морис Палеолог в своём дневнике сделал запись от 22 декабря 1916 года, утверждавшую, что великие князья Кирилл, Борис и Андрей Владимировичи открыто обсуждают перспективы дворцового переворота с целью воцарения великого князя Николая Николаевича. По сведениям посла, аналогичные разговоры также открыто вёл князь Гавриил Константинович.

«Фронда», однако, была с лёгкостью пресечена царём, который к 22 января 1917 года под разными предлогами выслал из столицы великих князей Николая Михайловича, Дмитрия Павловича, Андрея и Кирилла Владимировичей. Таким образом, четыре великих князя оказались в царской опале.

Между тем история с «фрондой» имела непосредственное продолжение уже во время бурных событий Февральской революции. Безуспешно стремясь сохранить монархию, великие князья Михаил Александрович, Кирилл Владимирович и Павел Александрович 1 марта 1917 года подписали проект манифеста «О полной конституции русскому народу» («великокняжеский манифест»). Отречения царя этот проект не предусматривал.

После Февральской революции ряд великих князей признали Временное правительство. 9, 11 и 12 марта на имя премьер-министра князя Львова поступили соответствующие телеграммы от великих князей Николая Николаевича, Александра Михайловича, Бориса Владимировича, Сергея Михайловича, Георгия Михайловича и принца Александра Ольденбургского[7].

В последние месяцы перед революцией Николай II столкнулся перед практически непрерывным давлением с требованиями учредить ответственное министерство. Помимо либеральной Думы и «фрондирующих» великих князей, к этим требованиям присоединилось также множество других лиц.

Британский посол в Петрограде Дж. Бьюкенен на скандальной аудиенции 30 декабря 1916 года (12 января 1917 года по новому стилю) высказал мнение, что последний состав царского правительства назначен под влиянием действовавших через императрицу «германских агентов», и посоветовал назначить премьер-министром «человека, к которому питали бы доверие как он сам [царь], так и народ, и позволил бы ему избрать своих коллег».

7 января 1917 года того же потребовал председатель Госдумы Родзянко, 29 января — Клопов А. А., 8 февраля в завуалированной форме в пользу ответственного министерства высказался губернский предводитель московского дворянства Базилевский П. А. 4 февраля к этим требованиям присоединился также лорд А. Милнер, глава британской делегации на Петроградской конференции союзников.

Среди буржуазной оппозиции самодержавной власти уже с 1915 года вынашивались планы дворцового переворота с целью заменить Николая II другим монархом, способным пойти на уступки буржуазии и продолжить империалистическую войну до победного конца[8].

Как пишет американский историк Ричард Пайпс,

К концу 1916 года все политические партии и группировки объединились в оппозицию к монархии. Впрочем, это было их единственной точкой соприкосновения — ни в чём другом они не сходились. Крайне левых не устраивало что-либо меньшее, чем радикальное преобразование политического, социального и экономического устройства России. Либералы и либерал-консерваторы удовольствовались бы парламентской демократией. И те, и другие, при всём их различии, вели речь об институтах власти. Крайне правые, теперь тоже примкнувшие к оппозиции, напротив, сосредоточили внимание на личностях политических деятелей. По их мнению, в российском кризисе повинен был не сам режим, а люди, стоявшие у кормила власти, а именно императрица-немка и Распутин. И сто́ит убрать их с политической арены, считали они, как всё пойдет хорошо.  

После устранения Распутина начали возникать планы насильственного смещения самого Николая II с престола с отречением его в пользу одного из великих князей, по образцу дворцовых переворотов XVIII века. По данным Ричарда Пайпса, первый подобный заговор возник вокруг будущего премьер-министра Временного правительства, известного в то время деятеля Земгора князя Г. Е. Львова, и предполагал он воцарение популярного в войсках великого князя Николая Николаевича. Соответствующее предложение было передано ему 1 января 1917 года через тифлисского городского голову А. И. Хатисова. Великий князь от предложения отказался, заявив, что «мужик и солдат не поймут насильственного переворота», однако извещать царя о заговоре он тоже не стал. После этого в качестве основной кандидатуры на роль нового царя стал рассматриваться родной брат Николая II, великий князь Михаил Александрович. План предусматривал отречение царя в пользу несовершеннолетнего наследника при регентстве Михаила.

Глава партии октябристов (во время Первой мировой войны также председатель Центрального Военно-промышленного комитета) А. И. Гучков рассказывал в эмиграции, что осенью 1916 года «родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику. В этих пределах план очень быстро сложился. К этой группе двух инициаторов (Н. В. Некрасов и Гучков) присоединился по соглашению с Некрасовым М. И. Терещенко, и таким образом образовалась та группа, которая взяла на себя выполнение этого плана… примкнул к нашему кружку и князь Вяземский»[9]. Осенью 1916 года А. И. Гучков через свои связи в Военно-промышленных комитетах вовлёк в заговор двух-трёх командующих фронтами (во главе сН. В. Рузским) и нескольких чиновников Департамента ж/д в Петрограде, а в последние дни перед Февральской революцией и начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Алексеева[10]. 9 февраля 1917 года в кабинете председателя IV Государственной думы М. В. Родзянко состоялось совещание лидеров оппозиционных думских фракций. Присутствовали также приглашённые на него генерал Н. В. Рузский и полковник А. М. Крымов. Переворот, согласно сделанным здесь намёткам, должен был произойти не позже апреля 1917 года (на апрель было запланировано согласованное с союзниками по Антанте наступление, которое неизбежно вызвало бы подъём патриотизма и сделало бы переворот невозможным). План заговорщиков был прост (и воплотился в жизнь 1 марта): во время очередной поездки государя в Ставку в Могилёв постараться задержать царский поезд (эта задача возлагалась на командующего Северным фронтом Н. В. Рузского) и, арестовав царя, заставить его отречься от престола[11] По данным С. П. Мельгунова, в феврале 1917 г. с Родзянко встречался также и генерал М. В. Алексеев[12].

Некоторые исследователи[13][14] полагают, что резкое обострение противостояния власти и оппозиции в 1916 — начале 1917 гг. было вызвано обвинениями властей в адрес Земгора и Военно-промышленных комитетов (созданных и контролируемых оппозицией, но дотируемых государством) в коррупции[15][16]

Генерал царского охранного отделения Спиридович А. И. так описал обстановку в Петрограде 20 февраля 1917 года, непосредственно перед революцией:

Повидав кое-кого из Охранного отделения, понял, что они смотрели на положение дел безнадёжно. Надвигается катастрофа, а министр, видимо, не понимает обстановки, и должные меры не принимаются. Будет беда. Убийство Распутина положило начало какому-то хаосу, какой-то анархии. Все ждут какого-то переворота. Кто его сделает, где, как, когда — никто ничего не знает. А все говорят и все ждут. Попав же на квартиру одного приятеля, серьёзного информатора, знающего всё и вся, соприкасающегося и с политическими общественными кругами, и с прессой и миром охраны, получил как бы синтез об общем натиске на правительство, на Верховную Власть. Царицу ненавидят, Государя больше не хотят. За пять месяцев моего отсутствия как бы всё переродилось. Об уходе Государя говорили как бы о смене неугодного министра. О том, что скоро убьют Царицу и Вырубову говорили так же просто, как о какой-то госпитальной операции. Называли офицеров, которые, якобы, готовы на выступление, называли некоторые полки, говорили о заговоре Великих Князей, чуть не все называли В. К. Михаила Александровича будущим Регентом.  

Вопреки распространённому мнению, до Николая II дошли сведения о готовившихся против него заговорах. Как подчёркивает исследователь Куликов С. В. в фундаментальной работе «Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка», ещё осенью 1916 года соответствующая информация была передана царю через дворцового коменданта Воейкова В. Н., однако Николай II нашёл опасения коменданта «преувеличенными».

В конце декабря 1916 года имевшиеся у него сведения о заговорах попытался сообщить астраханский черносотенец Н. Н. Тиханович-Савицкий, однако царь отказался дать ему аудиенцию, заявив, что «слишком занят». Так и не получив аудиенции, Тиханович-Савицкий 30 декабря передал царю через адмирала Нилова К. Д. письмо, сообщавшее, что Земгор во главе с князем Львовым готовит заговор. Судя по тексту, автор был хорошо информирован; в заключение он посоветовал целиком разогнать Земгор, иначе он «сделает своё дело», на что царь наложил резолюцию: «Во время войны общественные организации трогать нельзя».

В начале января 1917 года премьер-министр князь Голицын Н. Д. сообщил Николаю II, что «жизнь царя и царицы в опасности» и что в полках «открыто говорят об объявлении другого царя», на что сам царь заметил: «Императрица и я знаем, что мы в руке Божией. Да будет воля его!».

В конце января о заговоре царю сообщил флигель-адъютант Мордвинов А. А., на что Николай II ответил: «Ах, опять о заговоре, я так и думал, что об этом будет речь, мне и раньше уже говорили… добрые, простые люди все беспокоятся… я знаю, они любят меня и нашу матушку Россию и, конечно, не хотят никакого переворота. У них-то уж наверно более здравого смысла, чем у других».

13 февраля председатель Госдумы Родзянко сообщил генералу Гурко В. И., что, по его сведениям, «подготовлен переворот» и «совершит его чернь», и попросил донести эту информацию до царя. В тот же день генерал на аудиенции высказался в пользу ответственного министерства; при этом Гурко грубо нарушил придворный этикет, опоздав на аудиенцию и заставив царя ждать.

Непосредственно перед революцией директор Департамента полиции Васильев А. Т. подготовил для министра внутренних дел Протопопова доклад, сообщавший о наличии одновременно двух революционных заговоров. Однако ни Протопопов, ни премьер-министр князь Голицын произвести соответствующие аресты так и не решились.

В 1983 году за рубежом было опубликовано признание главного либерального идеолога Февральской революции, министра первого состава Временного правительстваП. Н. Милюкова, которое он сделал в узком кругу единомышленников после своей отставки, в мае 1917 г.[17], и затем изложил в одном из писем вскоре после Октябрьского переворота[18]:

«Вы знаете, что твёрдое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление (весной 1917 года), результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянёт вождей так называемых пролетариев, но проклянёт и нас, вызвавших бурю».

Основная статья: Предпосылки Февральской революции 1917 года в России#Армия и флот перед революцией

Известно мнение, что Февральская революция явилась следствием неудач русского правительства в ходе Первой мировой войны — однако, как по наблюдениям современников тех событий[19], так и по данным современных историков[20], «пессимистические настроения в тылу были значительно сильнее, чем на фронте», и особенно сильными пессимизм и оппозиция были в Петрограде[6] — по мнению некоторых исследователей, в Петрограде это походило на повальное безумие или «массовую истерию»[21][22].

Военная катастрофа весны-лета 1915 года и «снарядный голод» были успешно преодолены, 1916 год был в целом успешен для России в военном отношении, положение на фронтах к 1917 году было стабильным[19][23][24][25][26][27], и на апрель 1917 года Петроградская конференция стран Антанты (проходившая в январе-феврале 1917 г.) планировала широкое совместное наступление. По возвращении в Лондон глава английской миссии Милнер доложил военному кабинету Великобритании, что революция, хотя, скорее всего, и неизбежна, но произойдёт уже после окончания войны, и что «в разговорах о революции в России очень уж много преувеличений»[6]. Кроме того, Милнер в своём отчёте отметил: «что может произойти — это дворцовая революция. Император и императрица поразительно непопулярны»[6].

Более скептически были настроены послы союзных держав, находившиеся непосредственно в Петрограде. В октябре 1916 года произошли первые волнения в дислоцированных в Петрограде запасных батальонах. 17 октября до 12 тыс. невооружённых солдат запасных батальонов 181-го полка присоединились к 30 тыс. бастующим рабочим Выборгской стороны. 29 октября произошёл ещё более скандальный случай: бастовавшие рабочие «сняли» филиал компании «Рено», силой вынудив его присоединиться к забастовке; вызванные для разгона забастовщиков два батальона солдат вместо рабочих открыли огонь по полиции и были разогнаны казаками. Вместе с тем, надёжность самих казаков также оказалась под вопросом; как отмечает исследователь Нефёдов С. А., первый случай отказа казаков стрелять в толпу был отмечен в мае 1916 года, а всего таких случаев за 1916 год было зафиксировано девять.

Итак, несмотря на стабильное положение на фронтах, в феврале 1917 года почти весь Петроград ждал скорой революции. Британский историк Бернард Пэрссформулировал это противоречие следующим образом: «фронт был здоров, тыл же прогнил». Британский военный атташе в России Альфред Нокс отмечал, что «если бы не развал национального единства в тылу, русская армия могла увенчать себя новой славой в кампании 1917 года».

В преддверии планировавшегося весеннего наступления 1917 года царское правительство приступило в 1916 году к формированию дивизий уже 4-й очереди на основе ратников 2-го разряда. Ричард Пайпс указывает, что эти солдаты набирались по большей части из старших возрастов, многие из которых были крайне недовольны своей мобилизацией. Военный историк Керсновский А. А. характеризует эти «полчища четвёртой очереди» как «мертворождённые» и отличавшиеся самой низкой боеготовностью. Крупной ошибкой царского правительства стало использование бурлящей столицы империи в качестве огромной перевалочной базы для войск; здесь было сосредоточено как множество солдат запасных батальонов, проходивших обучение перед отправкой на фронт, так и военнослужащие, отозванные с фронта после ранения. Как отмечает Керсновский,

Взятые от сохи новобранцы и не проходившие раньше службы в войсках ратники 2-го разряда попадали в запасные полки. Эти организационные соединения насчитывали по 20000 — 30000 человек при офицерском и унтер-офицерском составе, рассчитанном на обыкновенный полк в 4000 штыков. Роты этих запасных полков — по 1000 человек и более — приходилось делить на литерные роты в 250—350 человек. Литерной ротой командовал прапорщик, только что выпущенный, имевший помощниками двух—трёх унтер-офицеров, иногда ещё одного прапорщика, столь же неопытного, как он сам. Оружие имелось в лучшем случае у половины обучаемых, обычно же винтовка приходилась на звено. В пулемётных командах имелось по два пулемёта, зачастую неисправных, и на этих двух пулемётах два прапорщика должны были за шесть недель подготовить 900 пулемётчиков. За невозможностью показа приходилось обучать рассказом — отбывать номер, одинаково тягостный и для обучаемых, и для обучающих.

Запасные войска были скучены в крупных населённых центрах. Военное ведомство не озаботилось устройством военных городков — лагерей, где, вдали от тыловых соблазнов, можно было вести серьёзные занятия на местности. Эта система лагерей была, между прочим, принята во всех воевавших странах — как союзных, так и неприятельских. Литерные роты выводились на улицы и площади городов. Здесь им производилось учение, заключавшееся в поворотах и маршировке. Иногда на панелях, под сбивчивые команды неопытных начальников, производились перебежки по воображаемой местности. Подобного рода упражнения ничего не прибавляли к сноровке солдата и тактическим познаниям прапорщика.

Нагромождение запасных войск в больших городах имело огромное развращающее влияние на людей. Глазам солдата открывалась разгульная картина тыла с его бесчисленными соблазнами, бурлившей ночной жизнью, повальным развратом общественных организаций, наглой, бьющей в глаза роскошью, созданной на крови … Подобно запасным частям, лазареты были тоже скучены в больших городах. И население, и войска могли свободно созерцать ужасы войны.

Распространено также мнение, что война поразила систему хозяйственных связей, прежде всего — между городом и деревней, что в стране обострилось положение с продовольствием, a решение о введении «продразвёрстки» лишь его усугубило. Однако урожай 1916 года был большим, и наряду с продразверсткой в 1916 году сохранялась и ранее действовавшая система государственных закупок на свободном рынке. Вместе с тем исследователь Нефёдов С. А., детально анализируя механизм возникновения осенью 1916 — зимой 1916/1917 годов перебоев в снабжении хлебом, приходит к выводу, что сельские производители в условиях военной инфляции начали массово придерживать продовольствие, ожидая ещё большего повышения цен[28].

Что касается первых и единственных за всю войну перебоев в снабжении Петрограда хлебом в феврале 1917 года, то, по оценке генерала Хабалова С. С. (во время революции командующего Петроградским военным округом), «ни о каком голоде, даже о недоедании питерских рабочих в феврале 1917 года и речи не могло быть — на 23 февраля запасов города хватило бы на 10-12 дней, и хлеб все время поступал в столицу»[8](с.371). По оценке петроградского градоначальника Балка А. П., хлеба должно было хватить даже на 22 дня[29].

За 2,5 года войны в России сменились 4 председателя Совета министров, 6 министров внутренних дел, 4 военных министра, 4 министра юстиции и земледелия, что получило название «министерской чехарды». Особое раздражение либеральной думской оппозиции вызывало назначение премьер-министром во время войны с Германией этнического немца Штюрмера Б. В., по мнению великого князя Георгия Михайловича, высказанному в письме царю 11 (24) ноября 1916 года, «ненависть к Штюрмеру чрезвычайная». Однако нет сведений, что это отразилось каким-либо негативным образом на управлении, в промышленности и в деревне, военно-промышленном комплексе, на военных поставках, или на международных отношениях. Наоборот, к 1917 году многие проблемы фронта и тыла, имевшие место весной-летом 1915 года, были преодолены[8].

Всего в России за январь-февраль 1917 г. только на предприятиях, подчинённых надзору фабричной инспекции, бастовало 676 тыс. человек, из них участников политических стачек в январе было 60 %, а в феврале — 95 %[30].

На 902 предприятиях Петрограда к началу 1917 года было занято ок. 400 тыс. рабочих, из них 200—220 тыс. — кадровых. Общероссийский революционный подъём, начавшийся в 1917 году, в Петрограде вылился в ряд политических стачек. В годовщину «Кровавого воскресенья» (9 января) забастовали Арсенал, Обуховский, Невский, Александровский заводы, Путиловские завод и судоверфь, другие предприятия (всего 150 тыс. человек)[31].

14 (27) февраля была проведена новая массовая политическая стачка под лозунгами «Долой войну!», «Да здравствует республика!».

17 февраля (2 марта) вновь началась стачка на Путиловском заводе — крупнейшем артиллерийском заводе страны, на котором работало 36 тыс. рабочих[32]. 22 февраля(7 марта) администрация завода объявила локаут[33]. Это решение вызвало движение солидарности среди рабочих Петрограда.

По мнению командующего Петроградским военным округом С. С. Хабалова, в те февральские дни волнения и некоторые забастовки носили не стихийный характер, а были спровоцированы[34] или организованы на оборонных заводах с применением угроз со стороны неких агитаторов — А. И. Солженицын[неавторитетный источник?]писал[35]: «…агитаторы камнями и угрозами насильственно гнали в забастовку рабочих оборонных заводов это во время войны! — и задержано было их десятка два, но ни один не только не расстрелян — даже не предан суду — да даже через несколько часов все отпущены на волю, агитировать и дальше. (Доклад начальника департамента полиции Васильева, что в ночь на 26-е он успешно арестовал 140 зачинщиков, — чиновная ложь, только революция потом раздувала это донесение. Арестовали — 5 большевиков, петербургский комитет».

Основная статья: Политические партии России в 1917 году

Большевистское руководство оказалось застигнуто Февральской революцией врасплох. Как указывают исследователи Ричард Пайпс и Восленский М. С., Ленин ещё в январе 1917 года, в эмиграции, выступая перед молодыми швейцарскими социалистами, заявлял: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но я могу, думается мне, высказать с большой уверенностью надежду, что молодёжь… будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции». Находившийся перед революцией непосредственно в Петрограде руководитель Русского бюро ЦК РСДРП(б) Шляпников А. Г.отмечал, что «все политические группы и организации подполья были против выступления в ближайшие месяцы 1917 года»[36].

Партия большевиков была запрещена в 1914 году, большевистская фракция Госдумы 4-го созыва была арестована. Во время Февральской революции в Петрограде не было ни одного из членов ЦК РСДРП(б) — все они находились в ссылке либо эмиграции.

Руководство партией (Заграничное бюро ЦК) находилось в эмиграции, в России нелегально действовало Русское бюро ЦК, состав которого постоянно менялся вследствие арестов[37].

Во время февральских событий министр внутренних дел Протопопов А. Д. арестовал находившихся в Петрограде членов Петроградского комитета РСДРП(б), в связи с чем роль большевиков в произошедшем восстании была незначительной, а их влияние во вновь образованном Петросовете — минимальным.

Полицейским удалось внедрить в ряды большевиков ряд провокаторов. Одним из последних разоблачённых провокаторов был член Петроградского комитета РСДРП(б) Шурканов[38], во время Февральской революции призывавший большевиков к активным действиям.

Сразу после Февральской революции большевики являлись лишь третьей по влиятельности партией среди социалистов, насчитывая всего лишь около 24 тыс. членов (в Петрограде — только 2 тыс.) и составляли меньшинство в Советах. Многие социалисты считали раскол РСДРП на фракции большевиков и меньшевиков временным явлением. Социал-демократическая фракция «межрайонцев» отстаивала восстановление единой РСДРП; в 54 из 68 губернских городов России на март-апрель 1917 существовали совместные большевистско-меньшевистские организации РСДРП.

Наиболее влиятельной социалистической партией по состоянию на весну 1917 года являлись эсеры, чей лозунг «социализации земледелия» соответствовал чаяниям основной массы крестьянства, ждавшей «чёрного передела» помещичьей земли.

Трудности со снабжением хлебом в Петрограде в последней декаде февраля 1917 года (вызванные в эти дни срывом графика грузовых перевозок из-за снежных заносов) и слухи о скором введении карточек на хлеб привели к его исчезновению, чего раньше никогда в столице не случалось, его население, включая низшие классы, привыкло к отлично налаженному продовольственному снабжению Петрограда. У хлебных лавок выстроились длинные очереди — «хвосты», как тогда говорили. Так на почве возникшего дефицита одного продукта — хлеба, вспыхнули локальные беспорядки неполитического характера. По воспоминаниям начальника Петроградского охранного отделения генерала К. И. Глобачёва:

…забастовало до 200 тысяч рабочих… через ЦВПК [центральный военно-промышленный комитет] в рабочие массы были брошены политические лозунги и был пущен слух о надвигающемся якобы голоде и отсутствии хлеба в столице. Нужно сказать, что в Петрограде с некоторого времени при булочных и хлебопекарнях появились очереди за покупкой хлеба. Это явление произошло не потому, что хлеба в действительности не было или его было недостаточно, а потому, что, благодаря чрезмерно увеличившемуся [за время войны за счёт беженцев и мобилизованных] населению Петрограда, с одной стороны, и призыву очередного возраста хлебопеков — с другой, не хватало очагов для выпечки достаточного количества хлеба. К тому же как раз в это время, для урегулирования раздачи хлеба, продовольственная комиссия решила перейти на карточную систему. Запас муки для продовольствия Петрограда был достаточный, и кроме того ежедневно в Петроград доставлялось достаточное количество вагонов с мукой. Таким образом, слухи о надвигающемся голоде и отсутствии хлеба были провокационными — с целью вызвать крупные волнения и беспорядки, что в действительности и удалось[39][40].

Не только голод, а даже подлинный недостаток хлеба в Петрограде в те дни ещё не начинался, причём на многих заводах администрация вела снабжение продуктами сама — там и очередей хлебных не знали, а уж гарнизон-то вовсе не испытывал недостатка в хлебе[35]. Роль непосредственного организатора блокады поставок хлеба, по мнению некоторых исследователей[41], принадлежит активному участнику заговора против Николая II Ю. Ломоносову, одному из руководителей министерства путей сообщения перед Первой мировой войной, который затем (28 февраля) вместе с инженером-путейцем А.Бубликовым взял под контроль ж/д пути на Петроград и приказал остановить царский поезд, вышедший из Ставки в Царское Село[42][43][44].

[править]21 февраля (6 марта)

По сообщениям газеты «Биржевые ведомости», 21 февраля (6 марта) на Петроградской стороне начался разгром булочных и мелочных лавок, продолжавшийся затем по всему городу. Толпа окружила пекарни и булочные и с криками: «Хлеба, хлеба» двинулась по улицам.

22 февраля (7 марта) Николай II уезжает из Петрограда в Могилёв в Ставку Верховного Главнокомандующего. Перед отъездом он получил заверения министра внутренних дел Протопопова А. Д. о том, что ситуация в столице полностью под его контролем; арестовав в конце января Рабочую группу Центрального ВПК и предотвратив массовую демонстрацию в день открытия новой сессии Госдумы, Протопопов был абсолютно уверен, что ему удалось подавить революцию в зародыше.

23 февраля (8 марта) в 1500 царский поезд прибыл в Могилёв.

Тем временем в столице антивоенные митинги, посвящённые Дню работницы, начали стихийно перерастать в массовые стачки и демонстрации. Остановили производство работницы ткацкой Торшиловской фабрики, снарядного завода «Старый Парвиайнен». Участники совместного митинга с Выборгской набережной направились в центр Петрограда. На Лесном проспекте они встретили 3-тысячную демонстрацию рабочих завода «Новый Парвиайнен» и вместе с ними по Литейному (Александровскому) мосту прошли в центр города. Прекратили работу заводы «Старый Лесснер», «Новый Лесснер», «Айваз», «Эриксон», «Русский Рено», «Розенкранц», «Феникс», «Промет» и др. К вечеру на Невский проспект вышли рабочие Выборгской и Петроградской сторон (через Литейный проспект), Рождественского и Александро-Невского районов (со стороны Знаменской площади), Путиловского завода и Нарвского района (к Казанскому собору). Всего забастовало 128 тыс. человек. Колонны демонстрантов шли с лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!», «Хлеба!»[31].

В центре города произошли первые стычки с казаками и полицией (1-й, 4-й, 14-й Донские казачьи полки, Гвардейский сводно-казачий полк, 9-й запасной кавалерийский полк, запасной батальон Кексгольмского полка)[31].

Согласно донесениям Охранного отделения, на Корпусной улице рабочие серьёзно избили полицейского надзирателя Вашева, на Нижегородской улице избит коллежский секретарь Гротиус. Забастовщики широко применяют тактику «снятия» соседних заводов, силой вынуждая их присоединиться к забастовке.

23 февраля с утра явившиеся на заводы и фабрики рабочие Выборгского района постепенно стали прекращать работы и толпами выходить на улицу, выражая протест и недовольство по поводу недостатка хлеба, который особенно чувствовался в названном фабричном районе, где, по наблюдениям местной полиции, за последние дни многие совершенно не могли получить хлеба.[45]

Согласно БСЭ, Русское бюро ЦК и Петербургский комитет РСДРП(б) дали партийным организациям директиву максимально развивать начавшееся движение. На совещании руководства петроградских большевиков, состоявшемся поздно вечером в Выборгском районе, было признано необходимым продолжать и расширять забастовку, организовывать новые демонстрации, усиливать агитацию среди солдат, принять меры к вооружению рабочих. Совещание рекомендовало выдвинуть два основных лозунга: свержение монархии и прекращение империалистической войны. Признаётся, однако, что у большевиков недоставало сил, чтобы в организационном отношении охватить весь массовый революционный поток[46].

[править]24 февраля (9 марта)

24 февраля (9 марта) началась всеобщая забастовка (свыше 214 тыс. рабочих на 224 предприятиях). Колонны демонстрантов прорывались через Литейный мост на левый берег Невы. Через Троицкий мост удалось пройти участникам демонстраций на Большом и Каменноостровском проспекте; через Тучков мост на Васильевский остров проникла часть рабочих Выборгской и Петроградской стороны, после чего местные рабочие также начали забастовку. К ним присоединились студенты университета и курсистки Высших женских (Бестужевских) курсов. Забастовка началась на предприятиях Нарвской и Московской застав, Невского и других районов[31].

В 1200 петроградский градоначальник Балк сообщил командующему Петроградского военного округа генералу C. C. Хабалову, что полиция не в состоянии «остановить движение и скопление народа». Командующий направил к центру города солдат гвардейских запасных полков: Гренадёрского, Кексгольмского, Московского, Финляндского, 3-го стрелкового и др. Были перекрыты основные городские магистрали, усилена охрана правительственных зданий, почтамта, телеграфа, всех мостов и переходов через Неву[31].

Во второй половине дня начались непрерывные массовые митинги на Знаменской площади; здесь казаки отказались разгонять демонстрантов. Отмечались отдельные случаи нелояльного поведения казаков. Во время одного из инцидентов казаки прогнали полицейского, ударившего женщину нагайкой. Согласно воспоминаниям большевика Каюрова, один из казачих патрулей «улыбался» рабочим-демонстрантам, а один из казаков даже «хорошо подмигнул».

В течение 23-24 февраля было избито 28 полицейских.

[править]25 февраля (10 марта)

Объявление генерала Хабалова 25 февраля

С раннего утра были выставлены военно-полицейские заставы у Большого Охтинского, Литейного, Троицкого, Николаевского мостов. Патрулировались Смольнинская, Воскресенская, Дворцовая, Адмиралтейская набережные. К 10 часам утра к мостам подошли многотысячные колонны демонстрантов с Выборгской, Петроградской сторон, Васильевского острова, устремившиеся в центр города прямо по льду Невы. Бастовало около 305 тыс. человек на 421 предприятии. В районе Невского проспекта состоялось около 15 массовых демонстраций и 4 многотысячных митинга, в основном под лозунгами «Долой царя!», «Долой правительство!», «Хлеб, мир, свобода!», «Да здравствует республика!». К демонстрантам присоединялись ремесленники, служащие, интеллигенция, студенчество[31].

Произошли столкновения с полицейскими. Были отдельные случаи стрельбы в демонстрантов. Подпоручик Финляндского полка застрелил рабочего на трубочном заводе Васильевского острова, а на Знаменской площади около 1500 был убит пристав Крылов. Как указывает исследователь Г. Катков, Крылов пытался протолкаться через толпу, чтобы сорвать красный флаг, однако казак нанёс ему несколько ударов саблей, а демонстранты добили пристава лопатой. Разъезд 1-го Донского казачьего полка отказался стрелять в рабочих и обратил в бегство полицейский отряд[31].

Согласно донесению генерала Хабалова, отправленному царю в 1730, в тот же день «утром полицмейстеру Выборгского района сломали руку и нанесли в голову рану тупым орудием», и ещё четыре чина полиции «получили неопасные ранения». В жандармов бросали ручные гранаты, петарды и бутылки. В 9-м часу вечера у часовни Гостиного Двора стреляли из револьвера в кавалерийский отряд учебной команды 9-го запасного полка. В ответ на выстрелы из толпы кавалеристы спешились и открыли огонь по толпе, среди которой оказались убитые и раненые.

Николай II узнал о начале революции около 1800 из двух параллельных источников — одно донесение поступило от генерала C. C. Хабалова через начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева, второе пришло от министра внутренних дел Протопопова через дворцового коменданта Воейкова. Ознакомившись с обоими донесениями, царь потребовал телеграммой от генерала Хабалова решительного прекращения беспорядков в столице. Ночью сотрудники охранного отделения произвели массовые аресты (свыше 150 человек; среди них пятеро членов Петроградского комитета РСДРП(б) — в том числе секретарь Петербургского комитета РСДРП А. К. Скороходов и члены Петербургского комитета А. Н. Винокуров и Э. К. Эйзеншмидт, а также А. И. Ульянова-Елизарова, Е. Д. Стасова)[46][31]. Согласно мемуарам Шляпникова, после арестов функции Петроградского комитета РСДРП(б) фактически взял на себя Выборгский районный комитет столицы.

[править]26 февраля (11 марта)

26 февраля (11 марта) был опубликован подписанный днём ранее царский указ о переносе начала очередной сессииГосударственной Думы до 1 апреля.

С утра были разведены мосты через Неву, однако рабочие-демонстранты переходили реку по льду. Все силы войск и полиции были сосредоточены в центре, солдатам раздали патроны.

Произошло несколько столкновений с полицией. Самый кровавый инцидент имел место на Знаменской площади, где рота лейб-гвардии Волынского полка открыла огонь по демонстрантам (только здесь было 40 убитых и 40 раненых). Огонь также открывался на углу Садовой улицы, вдоль Невского проспекта, Лиговской улицы, на углу 1-й Рождественской улицы и Суворовского проспекта. На пролётных окраинах появились первые баррикады, рабочие захватывали предприятия. В стачке участвовали уже около 306,5 тыс. человек с 438 предприятий[31].

В донесении Охранного отделения[48] отмечалось, что среди демонстрантов появились добровольцы-санитары, оказывавшие помощь раненым:

Во время беспорядков наблюдалось (как общее явление) крайне вызывающее отношение буйствовавших скопищ к воинским нарядам, в которые толпа в ответ на предложение разойтись бросала каменьями и комьями сколотого с улиц снега. При предварительной стрельбе войсками вверх толпа не только не рассеивалась, но подобные залпы встречала смехом. Лишь по применении стрельбы боевыми патронами в гущу толпы оказывалось возможным рассеивать скопища, участники коих, однако, в большинстве прятались во дворы ближайших домов и по прекращении стрельбы вновь выходили на улицу.

Знаменская площадь во время Февральской революции

Согласно донесению Охранного отделения, на углу Итальянской и Садовой улиц был обнаружен труп прапорщика лейб-гвардии Павловского полка с обнажённой шашкой в руке, обстоятельства гибели неизвестны. Генерал Хабаловсообщал, что в 1800 в жандармскую команду была брошена граната, ранен один жандарм и лошадь.

В рабочих районах Выборгской стороны проходили погромы полицейских участков.

Вечером на частном совещании у премьер-министра Голицына было принято решение объявить Петроград на осадном положении, однако властям даже не удалось расклеить соответствующие объявления, так как их срывали.

Одно из последних донесений Охранного отделения приходит от полицейского провокатора Шурканова, внедрённого в РСДРП(б), 26 февраля (11 марта), незадолго до разгрома здания Охранного отделения революционной толпой:

Движение вспыхнуло стихийно, без подготовки, и исключительно на почве продовольственного кризиса. Так как воинские части не препятствовали толпе, а в отдельных случаях даже принимали меры к парализованию начинаний чинов полиции, то массы получили уверенность в своей безнаказанности, и ныне, после двух дней беспрепятственного хождения по улицам, когда революционные круги выдвинули лозунги «долой войну» и «долой правительство», — народ уверился в мысли, что началась революция, что успех за массами, что власть бессильна подавить движение в силу того, что воинские части не сегодня-завтра выступят открыто на стороне революционных сил, что начавшееся движение уже не стихнет, а будет без перерыва расти до конечной победы и государственного переворота.[49].

В 1700 царь получил паническую телеграмму от председателя Думы Родзянко, утверждавшую, что «в столице анархия» и «части войск стреляют друг в друга». Вероятно, телеграмма была связана с произошедшим в этот день бунтом 4-й роты запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка, участвовавшего в разгонах рабочих демонстраций. Солдаты открыли огонь по полиции и по собственным офицерам. В тот же день мятеж был подавлен силами Преображенского полка, однако более 20 солдат дезертировали с оружием. Комендант Петропавловской крепости отказался принимать всю роту, состав которой был сильно раздут (1100 человек), заявив, что для такого количества арестантов у него нет места. Арестованы были только 19 зачинщиков.

Военный министр Беляев предлагал отдать виновных в мятеже под трибунал и казнить, однако генерал Хабалов не решился на столь жёсткие меры, ограничившись только арестом. Ричард Пайпс называет это «фатальным слабоволием» и обращает внимание на то, что большевики во главе с наркомвоенмором Троцким Л. Д. в подобных обстоятельствах не останавливались перед расстрелами. Также исследователь отмечает, что глава французского правительства Луи Тьер во время Парижской коммуны смог пресечь брожение в войсках, решительно отведя их из бурлящего Парижа в Версаль, где управляемость ими была восстановлена.

Тем временем царь отказывается как-либо реагировать на первую телеграмму Родзянко, заметив министру императорского двора Фредериксу, что «опять этот толстяк Родзянко пишет мне всякий вздор».

В 2222 императору Николаю II поступила новая телеграмма Родзянко, где он призывал царя составить «правительство, пользующееся доверием всего населения». Копии телеграммы были разосланы командующим фронтами с просьбой поддержать перед царём это обращение.

В условиях массовых беспорядков судьба империи всецело зависела от лояльности войск, численность которых в Петрограде составляла около 160 тыс. Помимо них в городе находилось всего лишь 3,5 тыс. полицейских и несколько казачьих сотен.

5 (18) февраля Петроградский военный округ был выделен из состава Северного фронта в самостоятельную единицу, командующий округом генерал С. С. Хабалов получил широкие полномочия в борьбе с нараставшим революционным движением.

Как отмечает исследователь Нефёдов С. А., царское правительство, вопреки распространённому мнению, предвидело «неизбежные волнения», разработав в январе-феврале 1917 года план борьбы с возможными массовыми беспорядками. Однако этот план не предусматривал массового мятежа дислоцированных в Петрограде запасных батальонов гвардейских полков. По словам командующего войсковой охраной и гвардейскими запасными частями Петрограда генерал-лейтенанта Чебыкина, для подавления беспорядков планировалось выделить «самые отборные, самые лучшие части — учебные команды [состоявшие из лучших солдат, обучавшихся на унтер-офицеров (сержантов)]». Однако и эти расчёты оказались неверными — восстание началось именно с учебных команд.

В общих чертах план подавления надвигавшейся революции был составлен к середине января 1917 года, за его основу был взят опыт успешного подавления революции 1905 года. Согласно этому плану, полиция, жандармерия и дислоцированные в столице войска были расписаны по районам под единым командованием особо назначенных штаб-офицеров. Основной опорой правительства должны были стать петроградские полицейские (3,5 тыс. чел.) и учебные команды запасных батальонов, насчитывавшие около 10 тыс. из 160-тысячного гарнизона.

Особые усилия предпринимались также для изоляции солдат от городского населения, однако информация о происходящих событиях всё равно просачивалась, в частности, через часовых. Делались также и попытки изолировать солдат от собственного оружия, поместив его в отдельные оружейные комнаты под охраной учебных команд. Эти расчёты также не оправдались: с началом революции восставшие солдаты начали массово захватывать это оружие, расправляясь с офицерами и охраной, которые пытались им препятствовать.

Многочисленные накладки в реализации плана, однако, на этом не завершились. За несколько недель до начала революции командующий гвардейским войсковым запасом Петрограда генерал Чебыкин уехал в отпуск в Кисловодск, а заменивший его полковник Павленков непосредственно во время событий объявил себя больным. Так же внезапно заболели министр внутренних дел Протопопов и морской министр Григорович И. К.

Как указывает Ричард Пайпс,

Понять случившееся [в феврале 1917 года] невозможно, не приняв во внимание состав и условия содержания Петроградского гарнизона. Гарнизон состоял, собственно, из новобранцев и отставников, зачисленных в пополнение ушедших на фронт запасных батальонов гвардейских полков, квартировавшихся в мирное время в Петрограде. Перед отправкой на фронт им предстояло в течение нескольких недель проходить общую военную подготовку. Численность сформированных с этой целью учебных частей превосходила всякую допустимую норму: в некоторых резервных ротах было более 1000 солдат, а встречались батальоны по 12-15 тыс. человек; в общей сложности 160 тыс. солдат были втиснуты в казармы, рассчитанные на 20 тыс.

Похожего мнения придерживался находившийся в момент событий в царской свите генерал Дубенский Д. Н.:

Как на причину быстрого перехода войск на сторону бунтовавших рабочих и черни указывали в Ставке на крайне неудачную мысль и распоряжение бывшего военного министра Поливанова держать запасные гвардейские батальоны в самом Петрограде в тысячных составах. Были такие батальоны, которые имели по 12-15 тысяч. Все это помещалось в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два, три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями становилось трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды существовала полная. В сущности эти запасные батальоны вовсе не были преображенцы, семеновцы, егеря и т. д. Никто из молодых солдат не был ещё в полках, а только обучался, чтобы потом попасть в ряды того или другого гвардейского полка и получить дух, физиономию части и впитать её традиции. Многие из солдат запасных батальонов не были даже приведены к присяге. Вот почему этот молодой контингент так называемых гвардейских солдат не мог быть стоек и, выйдя 24, 25 и 26 февраля на усмирение беспорядков, зашатался, и затем начался бессмысленный и беспощадный солдатский бунт.

Вместе с тем, однако, получились известия, что некоторые роты, как например, Павловского, Волынского, Кексгольмского запасных батальонов, держались в первые два дня стойко. Удивлялись, что генерал Хабалов не воспользовался такими твердыми частями, как Петроградские юнкерские училища, в которых в это время сосредоточивалось несколько тысяч юнкеров.

Фактически начавший Февральскую революцию унтер-офицер Кирпичников Т. И.

27 февраля (12 марта) в Петрограде началось вооружённое восстание. Первой подняла мятеж учебная команда запасного батальона Волынского полка в числе 600 человек во главе со старшим фельдфебелем Т. И. Кирпичниковым. Солдаты и раньше не желали стрелять в демонстрантов, но в этом случае начальник команды штабс-капитан И. С. Лашкевич был убит, а сама команда присоединилась к рабочим. По образцу бастующих рабочих, восставшие солдаты начали «снимать» соседние части, вынуждая их также присоединиться к восстанию. К мятежному Волынскому полку присоединились запасные батальоны Литовского и Преображенского полков вместе с 6-м сапёрным батальоном. Часть офицеров этих полков разбежалась, а некоторые были убиты. В Преображенском полку был убит начальник нестроевых подразделений полковник Богданов.

Восставшие солдаты запасных батальонов Волынского, Литовского и Преображенского полков разгромили встретившиеся у них на пути казармы жандармских рот, избивали и убивали полицейских в форме. Направившись на Литейный проспект, они по пути соединились с восставшими рабочими Петроградского орудийного и патронного заводов. Около 1300 был захвачен Арсенал. Оружие бесконтрольно распределялось среди демонстрантов.

Как и во время Французской революции, нападениям подверглись тюрьмы, из которых толпа освобождала заключённых. Около 1400 было сожжено здание Окружного суда (Шпалерная, 23). Толпа блокировала пожарных, пытавшихся потушить здание.

Около 1500были захвачены городские тюрьмы «Кресты», Литовский замок, следственная тюрьма — Дом предварительного заключения (ДПЗ «Шпалерка») на Шпалерной улице, 25, — были выпущены все заключённые, в том числе уголовники. Тюрьмы «Литовский замок» (у пересечения реки Мойка и Крюкова канала) и «Шпалерка» были сожжены полностью.

Политические заключённые присоединились к восставшим и возглавили колонну демонстрантов под красными флагами. Восставшие солдаты и рабочие заняли важнейшие пункты города и правительственные здания.

Солдаты и рабочие смяли заставу 4-й роты Московского полка, с пулемётами блокировавшей Литейный мост, и прошли с Литейного проспекта на Выборгскую сторону. Одновременно на Выборгской стороне к Финляндскому вокзалу шли демонстрации с Большого Сампсониевского и Безбородкинского проспектов. На улицы вышли рабочие Петроградской стороны (их сдерживала сильная застава у Троицкого моста), Нарвского, Петергофского, Александро-Невского и др. районов Петрограда (всего свыше 385 тыс. рабочих с 869 предприятий). С присоединением солдатской массы (утром 25 тыс., к вечеру около 67 тыс. солдат) движение стало приобретать общенародный характер. Один поток демонстрантов вышел на Большой Сампсониевский проспект, где к восставшим присоединились солдаты Московского полка, перешёл по Гренадерскому мосту через Большую Невку, там к нему присоединились солдаты Гренадерского полка. По Каменноостровскому проспекту восставшие прошли к Троицкому мосту, во второй половине дня смяли здесь заставу и открыли движение в центр Петрограда с Петроградской стороны[31].

Согласно мемуарам Шляпникова, восставшие захватили артиллерийские орудия из мастерских Орудийного завода. Напротив завода был убит генерал Матусов.

По городу начались погромы полицейских участков, убийства полицейских и офицеров, грабежи и мародёрства. Толпа сожгла дом министра императорского двора Фредерикса Б. В. как «немецкий». На самом деле Фредерикс был шведом по происхождению.

Вечером было разгромлено Петроградское охранное отделение. По данным Ричарда Пайпса, особое рвение при этом проявили тайные осведомители.

Приблизительно к 1400 тысячи солдат пришли к Таврическому дворцу (с 1906 года резиденция Государственной думы) и заняли его. Дума оказалась в двусмысленной ситуации: с одной стороны, она получила указ царя о собственном роспуске и опасалась подхода к Петрограду предполагаемой «карательной экспедиции». С другой же стороны, она оказалась осаждена толпой революционных солдат и рабочих, пришедших к Думе как к основному на тот момент центру оппозиции. В результате Дума решила, формально подчинившись указу о роспуске, вместе с тем продолжить собираться под видом «частных совещаний». Начавшееся в 1430 заседание Совета старейшин и Частн







Сейчас читают про: