double arrow

Ну и как Вам такое собственноручное раздувание Сталиным культа своей личности?!


Quot;безмерное почитание… относится не к человеку Сталину — оно относится к представителю явно успешного хозяйственного подъема".

А сам факт такой персонификации безмерного почитания на имени Сталин обусловлен тем, как объяснил Фейхтвангеру сам Иосиф Виссарионович, что люди должны во что-то верить. Царя нет, Бога отняли, а верить во что-то надо.

Кстати говоря, почти за десять лет до встречи с Л. Фейхтвангером, на одном из заседаний Политбюро, Сталин сказал, что "мужик не может почитать целый коллектив — мужику нужен кто-то один"! И когда, говоря словами немецкого писателя, "явно успешный хозяйственный подъем" стал очевиден всем, то мужик и персонифицировал свое почитание на том имени, с которым более всего и увязывался факт этого подъема.

Для такой испокон веку идеократической страны, как Россия — то есть страны, где испокон веку царит господство той или иной идеи, — ничего удивительного.

Любопытно, что и сам Сталин не без юмора, но абсолютно точно воспринимал глубинную суть такого почитания своего имени. Как-то он вразумлял своего младшего сына, пытавшегося чего-то кому-то доказать, опираясь на то, что он носит фамилию Сталин. Иосиф Виссарионович вполне серьезно ответил ему, ни он, Василий Сталин, ни тем более он сам, Иосиф Виссарионович Сталин, не есть тот самый Сталин, которого почитает народ. Почитаемым в народе Сталиным является тот, кто изображен на портрете и, показав рукой на свой портрет, сказал: "Это он, Сталин!"По малолетству Василий не сразу понял, что тут к чему, но, повзрослев, прекрасно себе уяснил, в чем суть ответа отца.




Кстати говоря, примерно аналогичная реакция Сталина была и в беседе с известным в его времена киноартистом А. Диким. После того как Дикий сыграл Сталина в фильме, Сталин его пригласил и во время беседы Иосиф Виссарионович спросил: "А каким Вы играли товарища Сталина?" На что артист ответил: "Я играл товарища Сталина таким, каким его видит народ". Сталин остался доволен ответом и со словами "А это Вам за ответ" подарил А. Дикому бутылку превосходного коньяка.

В то же время нельзя не отметить и некоторую гипертрофированность восприятия Л. Фейхтвангером "безмерного почитания" Сталина. Конечно, для западного человека это было в диковинку, но не настолько, чтобы настойчиво склонять "безмерное почитание". Дело в том, что во времена Сталина существовал как бы негласный запрет, но не от него самого, на частое упоминание его имени. И хотя, если говорить откровенно, этот запрет не столь уж и четко соблюдался, не могу не обратить внимания современных читателей на одну любопытную деталь в нескольких измерениях.

У автора в домашней библиотеке имеется много книг по различным вопросам, изданных во времена Сталина. Помимо изумительной, поражающей масштабами своей информативности и глубиной анализа описываемых явлений — книги в основном об истории, политике и экономике, — глубокое впечатление оставляет и тот факт, что, например, в 500-страничной книге еле-еле отыщешь пару-тройку ссылок на труды Сталина! Люди старшего поколения прекрасно помнят, что во времена Хрущева или Брежнева или несносного болтуна Горбачева каждое третье слово или выражение являли собой ссылки на этих деятелей. Но в изданных в период правления Сталина книгах ничего подобного нет и в помине.



Современный исследователь — Юрий Игнатьевич Мухин — в своей знаменитой книге "Убийство Сталина и Берия" описывает случай, когда ему удалось проанализировать иллюстрации в подшивках одного и того же журнала «Огонек» за 1952 г. и 1999 г. То есть в сталинский период и в наше время. И что его особенно поразило, так это малое количество фотографий Сталина (и вообще политиков того времени) в сравнении с тем, сколь часто лица современных политических деятелей мелькают в печати. То, что описал Мухин, укладывается в рамки шестикратной разницы. При Сталине его фотографии печатались в шесть раз реже, чем рожа любого из современных политических деятелей. А ведь ни один из современных политических деятелей не достоин сравнения даже с истлевшей пылью из-под сапог Сталина. А гляди-ка, рожи-то свои везде тычут.



1 марта 1936 г. Сталин дал интервью председателю американского газетного объединения "Скриппс — Говард Ньюспейперс" г-ну Рою Говарду. Тогда это называлось беседой. В этом интервью Сталин очень много и очень подробно говорил о новой Конституции СССР, о новой избирательной системе и о тех надеждах, которые он возлагает на эту новую систему всеобщих прямых, тайных выборов на альтернативной основе.

Но вот что поразительно. Отдельной брошюрой это интервью вышло только в 1937 году! Оказывается, во времена якобы "культа личности" и "жестоких сталинских репрессий" Партиздат ЦК ВКП(б) умудрялся нахально тянуть волынку с изданием трудов вождя, в которых затрагивались самые актуальные вопросы тогдашней жизни. Более всего меня поразило следующее обстоятельство. В типографский набор текст беседы был сдан 15 декабря 1936 г., а к печати он был подписан только 26 марта 1937 г.! Причем объем брошюры составил всего восемнадцать страниц, включая и титульную! И столько времени тянули издание небольшого по объему интервью вождя, того самого вождя, который якобы раздувал свой собственный культ личности?!

Если заглянуть на стр. 63–64 книги воспоминаний бывшего советского военного разведчика Леопольда Треппера, вышедших под названием "Большая игра" (М., 1990), то любой сможет прочитать о следующем. Весьма красочно Л. Треппер описал, как главный редактор ежедневной советской еврейской газеты— "Дер Эмес" ("Правда") — Моше Литваков именно в то время, то есть когда якобы раздувался культ личности Сталина и осуществлялись "жестокие сталинские репрессии", категорически отказывался печатать любые статьи о Сталине, даже те, что были написаны видными представителями ЦК.







Сейчас читают про: