double arrow

Миф № 124. Сталин инициировал репрессии как этнические чистки, что явилось его отходом от ленинской национальной политики


Ну, и как вам история про "цепного пса"?!

Quot;Умер А.Я. Вышинский, у коего я некогда был с Маршаком, хлопоча о Шуре Любарской и Тамаре Габбе. Он внял нашим мольбам и сделал даже больше, чем мы просили, так что Маршак обнял его и положил ему голову на плечо, и мы оба заплакали. Человек явно сгорел на работе".

Миф № 123. Сталин назначил своего "цепного пса А.Я. Вышинского" прокурором СССР, чтобы устроить массовую резню кристально честных партийцев.

Вот что стояло за публикацией книги «Наполеон» и оказанным Сталиным содействии историку Е.В. Тарле. Ну и где тут стремление Сталина сравниться с Наполеоном?

Вообще эту нелепую легенду запустил еще Хрущев на XX съезде КПСС. Надо же было на кого-то свалить свою ответственность за массовые репрессии. Причем, и это поразительное явление сохраняется до сих пор, в отношении "Николая Ивановича Торквемады", то бишь пресловутого карлика — наркома внутренних дел Н.И. Ежова, — пишут весьма сдержанно, а в отношении Вышинского языки и перья распускают так, что только диву даешься, насколько может быть дикой беспричинная злоба. А что же было в действительности? В реальности же было совсем иное, принципиально иное. Но для начала ознакомьтесь, пожалуйста, с биографией А.Я. Вышинского.




Андрей Януарьевич Вышинский родился в семье провизора в1883 году в Одессе, но вырос в Баку, где окончил гимназию и начал заниматься революционной деятельностью. В 1901 году поступил на юридический факультет Киевского университета. За участие в студенческих волнениях в 1902 году был из университета исключен, после чего возвратился в Баку. В 1903 году он вступил в РСДРП, а после раскола партии примкнул к меньшевикам.

Кстати говоря, членство в меньшевистской партии Вышинскому никогда не ставили в вину. Один-единственный раз во время какой-то из чисток ему пришлось убеждать комиссию, что с меньшевистским прошлым он порвал, и больше его не трогали. Активно участвовал в событиях 1905 года, создал боевую дружину, на митингах оттачивал ораторский талант. Несколько раз его арестовывали, а в апреле 1908 года приговорили к тюремному заключению. Считают, что именно тогда он познакомился со Сталиным, с которым сидел в одной камере, — но это вряд ли, хотя легенда об этом жива и сейчас. Два не последних в своих организациях социал-демократа, работавших в одном городе, наверняка знали друг друга и раньше.

В отличие от Сталина революция не стала главным делом жизни Андрея Вышинского. У него была "одна, но пламенная страсть" — юриспруденция. Отсидев, он сумел добиться восстановления в университете, блестяще закончил юридический факультет, его даже хотели оставить для подготовки к профессорскому званию по кафедре уголовного права и процесса. Однако революционное прошлое сыграло свою роль: университетское начальство не дало «добро». Вышинский вернулся в Баку, где его тоже хорошо знали, так что пришлось перебиваться случайной работой. Наконец, в 1915 году он отправляется в Москву и здесь поступает помощником к знаменитому адвокату Малянтовичу, который занимался политическими делами, — впоследствии Малянтович стал министром юстиции Временного правительства.



После февральской революции меньшевик Вышинский становится председателем Якиманской районной управы в Москве, работает комиссаром милиции, добросовестно выполняя все указания власти (но и это впоследствии ему никто в вину не ставит). После того как к власти пришли большевики, он, в отличие от многих товарищей по партии, не заморачиваясь политикой, сразу же идет на службу к новой власти, но не в сферу юриспруденции. Меньшевик Вышинский работает в системе Наркомпрода, дослужившись там до серьезного поста. Казалось бы, колоссальное поле для злоупотреблений, но впоследствии ни одного худого слова!

Что же до "революционного правосознания", то «законнику» Вышинскому оно глубоко чуждо. Впоследствии он открытым текстом говорил, что в его работе "сильно мешают пережитки революции" — то есть как раз стремление решать дела "по революционной совести".



В 1920 году он делает, наконец, и политический выбор — вступает в партию большевиков. И в то же время возвращается в юриспруденцию, пока что в качестве адвоката — одновременно с работой в Наркомпроде состоит в коллегии защитников. Но адвокатура — не его стезя. Уже в 1923 году он начинает выступать в судах в качестве общественного обвинителя и вскоре становится прокурором уголовно-судебной коллегии Верховного суда РСФСР.

Надежных профессионалов с высшим образованием в то время во всех областях жизни было немного. В 1925 году ученый совет Московского университета избирает Вышинского ректором, что заставляет несколько по-иному посмотреть на всю его биографию. Человеку с двухлетним стажем работы по специальности таких предложений не делают — даже в то безумное время… именно в то безумное время, поскольку тогда ученые еще не были приучены, что начальство назначает обком, это все придет позже. Объяснение этому может быть только одно — Вышинский занимался научной работой постоянно. И когда служил помощником адвоката, и в первые годы Советской власти (кстати, еще до работы в прокуратуре он некоторое время был деканом экономического факультета института народного хозяйства), был действительно крупным ученым, и научная общественность знала его не по чинам, а по научным работам.

Но расставание с практической юриспруденцией было непродолжительным. Уже в мае 1928 года он возвращается в органы юстиции. Ведет в качестве председателя специального судебного присутствия процесс по "Шахтинскому делу", затем председательствует на процессе «Промпартии». Оба дела — сложнейшие, здесь надо разбираться не только в юриспруденции, но и в экономике, и в производстве. Версия о том, что эти дела фальсифицированы, запущена опять же в наши дни, а на самом деле считать так нет особых оснований.

11 мая 1931 года Вышинский становится Прокурором РСФСР, а через десять дней — и заместителем наркома юстиции. С тех пор он львиную долю сил и энергии посвящает обузданию безграничного произвола в судах, прокуратуре, органах внутренних дел. Что интересно, он, один из лучших ораторов своего времени, не оставляет судебную трибуну, выбирая для себя иногда дела громкие и значимые, а иногда маловажные, но чем-либо интересные и поучительные. Работоспособность этого человека просто феноменальна: он успевает руководить прокуратурой, выступать в судах (а за каждым выступлением стоит огромный труд по знакомству с делом и его осмыслению), писать книги и статьи… И, несмотря на такой объем работы, его никто и никогда не обвинил в халтурном отношении к делу.

20 июня 1933 года была учреждена Прокуратура Союза. Первым Прокурором СССР стал известный революционер и политический деятель И.А. Акулов, а его заместителем — Вышинский. Не совсем понятен смысл назначения Акулова — он не только не был юристом, но даже не имел высшего образования. Так что вся практическая работа все равно легла на плечи Вышинского. Фактически он с самого начала исполнял обязанности союзного прокурора. 3 марта 1935 года он и официально стал Прокурором СССР. По сути, это назначение было одной из сталинских мер по превращению СССР в правовое государство. И уже 17 июня появляется Постановление Совнаркома и ЦК, где говорится: "Во изменение инструкции от 8-го мая 1933 г., аресты по всем без исключения делам органы НКВД могут производить лишь с согласия соответствующего прокурора".С этого дня прокурорский надзор над работой НКВД присутствует постоянно.

В основе мифа о Вышинском как о "цепном псе" Сталина абсолютно лживая байка Хрущева, который еще на XX съезде ляпнул, что-де он был инициатором пресловутого тезиса о том, что признание— "царица доказательств". В действительности же Хрущев и вслед за ним и его последователи напрочь передернули одно из высказываний Вышинского. Потому как в действительности он говорил следующее: "В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае, считавшейся наиболее серьезным доказательством, "царицей доказательств"…Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики…"[57] То есть те, кто пустил гулять эту «дезу», не смогли даже разобраться в достаточно простом тексте и понять, что "царица доказательств" — не признание, а пытка. Ну, а то, что Вышинский был категорически против этой практики, естественно, выпущено сознательно. Для нашей интеллигенции, вечно изгибающейся в унисон зигзагам генеральной линии очередного самодержца в Кремле, — подобное вполне нормальное явление. Она еще и не такое может… Интеллигенция, как-никак, не к ночи помянутая…

В циркуляре для работников прокуратуры, где риторика неуместна, Вышинский еще в 1932 г. указывал: "При расследовании дело контрреволюционных преступлениях, в частности о террористических актах, существеннейшее значение имеют показания самих обвиняемых… Однако сознание обвиняемого и в особенности оговор им других лиц в качестве соучастников ни в какой мере не устраняет необходимости критического подхода со стороны следствия к показаниям обвиняемого, равно как не устраняет необходимости для следствия самым инициативным образом собирать и исследовать объективные доказательства…" Хорош "цепной пес", заставляющий следственные органы все тщательно проверять.

Свою практическую работу на посту Прокурора Союза Вышинский начал с проверки жалоб тех, кто был выслан из Ленинграда после убийства Кирова, — в результате этой проверки 14 % жалоб были удовлетворены. Вот реальный факт. 11 января 1936 года в три адреса — ЦК,Совнарком и НКВД — из Уфы пришла следующая телеграмма: "Мы, нижеподписавшиеся юноши и девушки в возрасте от 18 до 25 лет, высланные из Ленинграда за социальное прошлое родителей или родственников, находясь в крайне тяжелом положении, обращаемся к Вам с просьбой снять с нас тезаслуженное наказание — административную высылку, восстановить во всех гражданских правах и разрешить проживание на всей территории Союза. Не можем отвечать за социальное прошлое родных, в силу своего возраста с прошлым не имеем ничего общего, рождены в революции, возращены и воспитаны советской властью, являемся честными советскими студентами, рабочими и служащими. Горячо желаем снова влиться в ряды советской молодежи и включиться в стройку социализма" подпись.

Ребята не знали, куда обращаться. Молотов переправил письмо в прокуратуру Вышинскому. Практически сразу тот пишет свои соображения:

"считаю необходимым поставить… вопрос о целесообразности в отношении молодежи, оказавшейся высланной только в связи с социальным положением или деятельностью в прошлом их родителей, принять общее постановление… — высылку отменить и разрешить свободное проживание в СССР".Тогда все делалось быстро. Уже 26 февраля 1936 года было принято постановление ЦК и СНК "О членах семей высланных из Ленинграда — учащихся высших учебных заведений или занимавшихся общественно-полезным трудом".А уже 1 апреля был закончен пересмотр дел. 1802 человека из шести тысяч получили право жить, где захотят.

Соблюдая тот же принцип, еще в декабре 1935 года Вышинский обратился в ЦК с предложением пересмотреть приговоры, вынесенные по печально известному закону от 7 августа 1932 года — закону, как его называли в народе, "о трех колосках". В результате десятки тысяч людей получили свободу.

26 мая 1935 года из Тюмени в четыре адреса: секретарю ЦИК Акулову, наркому внутренних дел Ягоде, предсовнаркома Молотову и Прокурору Союза Вышинскому пришла телеграмма: "На мою долю выпала большая честь свыше 40 лет своей жизни служить революционным авангардом пролетариата, в числе первых поднять Красное знамя на юге и пронести его через всю Россию на далекий север, в Якутск. На первых баррикадах на Романовке, по тюрьмам, в ссылке и каторге всегда была на передовых позициях. Последние 17 лет неустанно работала тому же пролетариату на ответственных постах, но достаточно было моему кухонному соседу спекульнуть на бдительности, как на основании его сплетен меня схватили и сослали в Сибирь абсолютно без вины и без всякого преступления с моей стороны. Я требую немедленного полного освобождения, в противном случае я отвечу самоубийством, предельный срок для ответа 15 июня. Политкаторжанка, ветеранка революции Екатерина Романовна Ройзман",

Казалось бы, докончит с собой высланная старуха — ну и что? Кто в то время заморачивался судьбой какой-то старой большевички, которая даже отдельную квартиру себе не выслужила? Тем более что наверняка болтала ведь что-то, подпадающее под 58–10…

И точно: трое из четырех адресов промолчали. Лишь из прокуратуры Союза в Тюмень летит правительственная телеграмма, помеченная 11 июня 1935 г.: "Ваше заявление расследуется. Результат сообщу. Ждите. Вышинский". Иведь действительно дело пересмотрели, ссылку заменили сначала запрещением проживания в режимных городах, а в конце концов разрешили жить в Москве под гласным надзором. Но все же самое поразительное в этом деле — телеграмма. И это, кстати, не единственный случай, когда Вышинский вставал на защиту отдельного маленького человека.

Вы спросите: а его роль в репрессиях? Ведь именно его, Прокурора Союза А.Я. Вышинского, объявляют одним из их главных организаторов, послушным псом Сталина. О, тут все далеко не так просто, как нам пытаются представить.

И в наше время повторяют вошедший в моду полвека назад все тот же стандартный набор обвинений. Но при этом не очень следят за примерами, так что иной раз приводят вещи просто дивные, что в общем-то вполне нормальное явление, когда вместо сути дела желают усмотреть только троеперстие… Позвольте привести парочку примеров.

1. Из докладной записки Вышинского Сталину и Кагановичу от 23 января 1934 г.

"24 июля 1933 г. в селе Стеклянке Таврического сельсовета Шемонаихского района Восточно-Казахстанской области в колхозе "Завет Ленина" был совершен самосуд над тремя лицами: Фоминых Анисимом — 73-х лет, середняком, его сыном Фоминых Ефимом — 21 года и Еременко Иваном — кулаком. Оба Фоминых были задержаны за кражу колхозной коровы, а Еременко за ранее совершенные преступления. Самосуд кончился убийством названных лиц.

По сообщению областного прокурора, организатором самосуда был начальник политотдела Ново-Шульбинской МТС тов. Морщинин…

23 июля 1933 г. местный милиционер Дроздов задержал за кражу коровы обоих Фоминых и направил их в свою камеру в Ново-Шульбинс-кий сельсовет, где содержался ранее задержанный Еременко. Начполитотдела т. Морщинин 23 июля прибыл в камеру милиционера Дроздова и приказал последнему немедленно отправить арестованных в село Стеклянку, где находится правление колхоза "Завет Ленина", якобы для производства дополнительного расследования. В правление колхоза, куда были отправлены арестованные, вслед за последними, прибыл Морщинин. Морщинин предложил председателю правления колхоза — члену ВКП(б) тов. Коновалову собрать 24 июля общее собрание колхозников, на котором и убить задержанных. Собрание 24 июля было созвано, арестованные были выведены к собравшимся и в течение 5–8 минут были убиты. Сам тов. Морщинин во время самосуда в колхозе не был…

Так как в политуправлении НКЗ (наркомат земледелия. — A.M.) СССР имелись сведения от политсектора НКЗ Казахской АССР о непричастности Морщинина к самосуду, нами было поручено прокурору Казахской АССР провести дополнительное расследование по этому делу.

Дополнительным расследованием установлено, что начальник политотдела Морщинин играл организующую роль в самосуде над отцом и сыном Фоминых и Еременко. Сам Морщинин в своей докладной записке подтверждает это, причем Морщинин, не снимая с себя ответственности за организацию самосуда, указывает, что установку на организацию самосуда дал секретарь Ше-монаихского райкома т. Александров, усматривающий в самосудах средство быстрейшего пресечения расхищения колхозного имущества. Из докладной записки ответственного инструктора политсектора МТС Казнаркомзема т. Чайкун видно, что установки об организации самосудов якобы давались одним из руководящих работников крайкома на общем совещании начальников политотделов и что о факте самосуда в селе Стек-лянке был своевременно информирован первый секретарь обкома Восточно-Казахстанской области т. Стакун, но никаких указаний последним по этому вопросу дано не было.

…Считаю, что Морщинин должен быть привлечен к уголовной ответственности. Одновременно считаю необходимым поставить вопрос о привлечении к ответственности секретаря райкома т. Александрова за дачу указания о проведении самосудов и секретаря обкома т. Стакуна за то, что им не было принято должных мер по имевшему место самосуду.

Ввиду того, что т. Морщинин в своей докладной записке сообщает о бездействии судебно-следственных органов района по борьбе с хищениями колхозного имущества, мною предложено облпрокурору немедленно выехать в Шемонаихский район для тщательного обследования деятельности органов прокуратуры и следствия.

Прошу Ваших указаний".[58]

На записке резолюция: "Дело прекратить. Обязать Мирзояна[59] вызвать к себе Морщинина и Александрова и разъяснить им недопустимость самосудов". И подписи: Сталин, Молотов, Ворошилов, Каганович. Секретарь опросил остальных членов Политбюро — Калинина, Куйбышева, Орджоникидзе, Микояна. Все высказались "за".

Правда, "цепной пес"?! Зато как стоит на страже закона! Ведь зверски убиты три человека, и никто за это не ответил. И такой вопиющий случай Вышинский, ни секунды не сомневаясь, доводит до сведения Сталина и Политбюро. Конечно, "цепной пес"… Его Величества Закона!

2. 21–22 мая 1938 года в Москве состоялось Всесоюзное совещание прокуроров, посвященное перестройке прокурорской работы в соответствии с новой Конституцией СССР. Естественно, на нем выступал и Вышинский. В докладе он, в частности, сказал:

"Едва ли найдется хоть один честный работник в системе прокуратуры, который не сознавал бы со всей очевидностью этой жгучей потребности — перестроить всю систему нашей работы. Нет ни одного честного прокурорского работника, который не ощущал бы в самой резкой форме необходимости окончательно добить, я бы сказал, затесавшихся в наши ряды врагов, вырвать с корнем изменников и предателей, которые, к сожалению, оказались и в среде прокурорских работников. Пересмотреть отношение к работе каждого из наших работников, даже в том случае, если он не поколебал к себе политического доверия, пересмотреть, следовательно, всю систему нашей работы, всю методику нашей работы…".[60] И знаете, в связи с чем Вышинский заговорил об этом?! Впрочем, лучше ознакомьтесь с выдержкой из стенограммы публичного допроса Вышинским прокурора Омской области Бусорги-на. Незадолго до того в областной прокуратуре были выявлены серьезные нарушения законности, за что сняли с работы заместителя областного прокурора. И вот как Вышинский поговорил с самим прокурором, на виду у всего совещания:

"Вышинский.Мы предъявили вам тягчайшее обвинение. Эти безобразия делались при вас или без вас? Дайте оценку своим действиям.

Бусоргин.Ряд дел относится непосредственно к моей работе. Я допустил грубейшую политическую ошибку тем, что по ряду дел не проверял поступавшие материалы.

Вышинский.А почему не проверяли?

Бусоргин. Яостался один.

Вышинский.Как один? Сколько у вас в аппарате людей?

Бусоргин.Тогда было двенадцать помощников.

Вышинский.Хорош один — двенадцать помощников, сам тринадцатый. Вы читали дела, которые вы направили в суд по 58—7, скажите честно?

Бусоргин.Не читал.

Вышинский.Почему не читали?

Бусоргин.Потому что доверял докладчикам.

Вышинский.Почему доверяли?

Бусоргин.Потому что полагал, что они читали материалы и установили то, о чем говорится в деле.

Вышинский.Значит, просто "на глаз".

Бусоргин.Нет, если нужно было, то я читал показания свидетелей.

Вышинский.Что значит "если нужно было"? Вы сами обязаны были взять дело в руки, проверить его и только тогда подписывать обвинительные заключения. Почему вы этого не делали?

Бусоргин. Яне имел времени.

Вышинский.Аресты прокурорам вы санкционировали?

Бусоргин.Санкционировал только в одном случае.

Вышинский.То есть как это — только в одном случае?

Бусоргин.Когда товарищи выезжали в район, я давал согласие.

Вышинский.На что?

Бусоргин.На арест, в случае, если они представят мотивированное сообщение.

Вышинский.А санкцию вы давали?

Бусоргин.Нет, я узнавал в последующем.

Вышинский.А проверяли?

Бусоргин.Не проверял.

Вышинский.Какой же вы прокурор? Сколько честных людей вы посадили в тюрьму?… Скажите, как вы арестовали председателя Омского горсовета Желтовского, заведующего горфо Ма-каева и еще одного работника — Мартынова?

Бусоргин.Дело возбуждено было еще старым руководством, а санкцию на арест дал я.

Вышинский.А вы — не старое руководство?

Бусоргин.Тогда я не руководил этим делом.

Вышинский.Материал доброкачественный был?

Бусоргин. Вотношении материала надо признать, что материал был недоброкачественный.

Вышинский. Втом-то и дело, что недоброкачественный…" Вскоре после этого Бусоргин был арестован и получил срок. Естественно, что впоследствии стал "невинной жертвой режима"…

Еще раз прочитайте первый отрывок из доклада Вышинского и задумайтесь: а кого конкретно имел в виду Прокурор Союза под затесавшимися в их ряды "изменниками и предателями"? Вот то-то и оно, что…

Когда Вышинский скончался, знаменитый детский писатель Корней Чуковский 23 ноября

1954 г. сделал в своем дневнике запись следующего содержания:

Этот миф появился сравнительно недавно, когда были рассекречены архивы НКВД за 1937 год. Эксплуатируется не так уж и часто, но очень целенаправленно, потому как дает возможность вроде бы логично переходить от одного факта якобы имевших место этнических репрессий Сталина к другим. Ну, а что же было в действительности?

Точкой отсчета в этом мифе является постановление Политбюро ЦК ВКП(б)от 20июля 1937 года следующего содержания: "Предложить т. Ежову дать немедля приказ по органам НКВД об аресте всех немцев, работающих на оборонных заводах… и высылке части арестованных за границу".Далее в ход идет уже приказ наркома внутренних дел № 00439 от 25 июля 1937г., в котором говорится:

"Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших и, в первую очередь, оборонных предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных. Агентура из числе германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов… Для полного пресечения этой деятельности германской разведки ПРИКАЗЫВАЮ:

1. В трехдневный срок со дня получения на стоящего приказа точно установить и мне донести списки германских подданных:

а) работающих на всех военных заводах и на заводах, имеющих оборонные цеха, согласно прилагаемому списку заводов;

б) отдельно список германских подданных, в разное время работавших и уволенных с этих предприятий и цехов, но оставшихся на территории СССР, вне зависимости от того, где они в настоящее время работают;

в) отдельно список германских подданных, работающих на железнодорожном транспорте…

Начиная с 29 июля с. г. приступить к арестам всех установленных Вами германских подданных…

Германских политических эмигрантов… арестовывать только в случае, если они сохранили германское подданство. На каждого из германских политических эмигрантов, принявших советское гражданство, представить мне не позже 5 августа 1937 года подробный меморандум с изложением компрометирующих материалов, для решения вопроса об аресте.

4…Дела арестованных по окончании следствия направлять в НКВД СССР, для последующего рассмотрения их Военной Коллегией или Особым Совещанием НКВД".

Как видим, российских немцев этот приказ не касался, равно как и эмигрантов, сменивших гражданство. Речь здесь шла лишь о подданных Германии. Кроме того, приказано было составить список остальных германских подданных на территории СССР и представить Ежову на каждого из них подробный меморандум. В общем-то нормальная предвоенная мера — такие меры осуществляются во всех государствах. Ну, а немцев-то у нас было слишком много. Только посольство Германии в СССР собирало разведывательную информацию как минимум от пяти тысяч немцев — граждан Германии, — работавших в СССР на различных объектах.

Что касается "и высылки части их за границу",то речь шла о том, что виновных — к ответственности, невиновных — домой. Людей с гражданством "наиболее вероятного противника" и близко к оборонной промышленности не следует подпускать, да и вообще нечего им у нас делать. И обратите внимание, что вопрос о каждом эмигранте решался отдельно, а граждан Германии попросту гребли, не заморачиваясь "агентурными данными".

Это была откровенная антигерманская демонстрация силы. Зачем?! Так ответ на поверхности. За полтора месяца до этого по приговору Военной Коллегии Верховного Суда СССР были расстреляны главари военного заговора, среди главных целей которого было устроение военного поражения СССР в войне с Германией, в ситуации которого — государственный переворот силами военных. Вот немцам и продемонстрировали, что не на что и не на кого им будет надеяться, если нападут на Советский Союз.

Чуть позже — 11 августа 1937 г. — последовал похожий приказ относительно граждан второго "наиболее вероятного противника" — Польши. Похожий, но более крутой. В основе приказа лежало конкретное "дело Польской Организации Войсковой" (ПОВ) — польской разведывательной сети в СССР. В сопровождавшем приказ закрытом письме Ежов отмечал: "Накануне Октябрьской революции и непосредственно после нее Пилсудский создал на советской территории свою крупнейшую политическую агентуру, возглавлявшую ликвидируемую сейчас организацию, а затем из года в год систематически перебрасывал в СССР под видом политэмигрантов, обмениваемых политзаключенных, перебежчиков многочисленные кадры шпионов и диверсантов, включавшихся в общую систему организации, действовавшей в СССР и пополнявшейся здесь за счет вербовок местного польского населения. Организация руководилась центром, находившимся в Москве, — в составе Унш-лихта, Муклевича, Ольского и других, имела мощные ответвления в Белоруссии и на Украине, главным образом в пограничных районах, в ряде других местностей СССР…

Основной причиной безнаказанной антисоветской деятельности организации в течение почти 20 лет является то обстоятельство, что почти с самого момента возникновения на важнейших участках противопольской работы сидели проникшие в ВЧК крупные польские шпионы…" — и имена.

Более крутой по сравнению с «антинемецким» приказом характер «антипольского» приказа народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00485 от 11 августа 1937 г. заключался в следующем:

"2. Аресту подлежат:

а) выявленные в процессе следствия и до сих пор не разысканные члены ПОВ по прилагаемому списку;

б) все оставшиеся в СССР военнопленные польской армии;

в) перебежчики из Польши, независимо от времени перехода их в СССР;

г) политэмигранты и политобмененные из Польши;

д) бывшие члены ППС и других польских антисоветских политических партий;

е) наиболее активная часть местных антисоветских и националистических элементов польских районов…

5. Все арестованные по мере выявления их виновности в процессе следствия подлежат разбивке на две категории:

а) первая категория, подлежащая расстрелу, к которой относятся все шпионские, диверсионные, вредительские и повстанческие кадры польской разведки;

б) вторая категория, менее активные из них, подлежащие заключению в тюрьмы и лагеря, сроком от 5 до 10 лет.

6….Отнесение к первой или второй категории на основании агентурных и следственных материалов производится Народным Комиссаром внутренних дел республики, начальником У НКВД области или края, совместно с соответствующимпрокурором области, края.

Списки направляются в НКВД СССР за подписью Народного Комиссара внутренних дел республики, начальников УНКВД и Прокурора соответствующей республики, края и области.

После утверждения списков в НКВД СССР и Прокурором Союза приговоры немедленно приводятся в исполнение…

8. Всю работу по разгрому ПОВ и всех остальных контингентов полькой разведки умело и обдуманно использовать для приобретения новой агентуры по польской линии".

Особая крутость приказа, как видите, в том, что без намека на суды гребли под метелку уже не только гражданПольши, но и лиц польского происхождения, в том числе политэмигрантов. С поляками разбирались, в том числе и приговаривали к расстрелу, чисто административным порядком. Что было для сталинского СССР, в котором в последние перед этим годы целенаправленно укрепляли законность, очень странно. Странно и то, что на категории разбиваются все арестованные.А как же невиновные? Ведь не все же бывшие пленные и перебежчики работали на польскую разведку?

В сущности, этот приказ уникален тем, что на самом-то деле это приказ об интернированиивсех польских граждан, нынешних и недавно сменивших гражданство, а также лиц польского происхождения. Шпионов — к стенке, невиновных — в лагеря. Но такая мера была слишком крутой даже для тех времен. Такие вещи делают посленачала войны сплошь и рядом. Однако чтоб столько народу, исключительно по формальным признакам, отправить в лагеря в мирное время, даже в порядке подготовки к войне?! Так вот, дело-то как раз в том, что в 1937 году войны действительно опасались, ожидая ее едва ли не со дня на день.

Были еще и приказы по другим "национальным признакам". Ну, так и в чем же дело-то?! Что, Сталин действительно решил провести этнические чистки вопреки всей "ленинской национальной политике"?! Как бы не так! Не на того напоролись!







Сейчас читают про: