Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

НА РУССКУЮ ЭСКАДРУ В ПОРТ-АРТУРЕ




НАПАДЕНИЕ ЯПОНСКОГО ФЛОТА

В начале января 1904 года вице-адмирал Алексеев, предполагая, что японское правительство вот-вот развя­жет войну, обратился к царю с просьбой разрешить объ­явление мобилизации войск на Дальнем Востоке. Через несколько дней, 12 января, последовал ответ, в котором разрешалось объявить на военном положении крепости Порт-Артур и Владивосток, приготовиться к мобилиза­ции и подготовить отряд войск для отправки на Ялу, чтобы прикрыть со стороны Кореи сосредоточение войск в Южной Маньчжурии в том случае, если японцы выса­дятся в Корее. 23 января было приказано сформировать в районе Ляоян — Хайчен и выдвинуть на реку Ялу от­ряд войск в составе бригады пехоты, казачьей бригады, артиллерийского дивизиона и роты саперов.

Японцы, понимая, что время работает против них, то­ропились. 15 января начались сборы запасных на острове Цусима и в крепости Хакодате. В районе Сасебо сосре­доточивались транспорты для перевозки войск, в Удзино поступали большие партии воинских грузов, много грузов прибывало в Корею — в Чемульпо и Гензан. В Корее в это время уже находилось 16 тыс. японских резервистов. Всем капитанам судов, находившимся в заграничном пла­вании, было приказано немедленно возвращаться в Япо­нию. Последовал указ микадо о выделении на военные нужды 50 млн. иен из особого фонда, был выпущен внут­ренний заем. Из Осакского арсенала в Кумамото и Куре прибыло 50 орудий. Флот в бухте Фукуока проводил ежедневно стрельбы, в Сасебо спешно подвозились снаряды /67/, уголь и продовольствие. Наконец, начался призыв резервистов. 30 января в Порт-Артуре стало известно, что в Сасебо стоят готовыми для перевозки войск уже 60 транспортов, могущих в течение 48 часов перевезти в Корею до четырех дивизий.

Алексеев вновь обратился к царю за разрешением, объявить мобилизацию и начать перевозку войск в район сосредоточения. Кроме того, он просил разрешения вы­вести в море флот для противодействия высадке японских армий в Чемульпо и севернее его. Через пять дней царь ответил телеграммой: «Желательно, чтобы японцы, а не мы открыли военные действия. Поэтому, если они не нач­нут действия против нас, то вы не должны препятство­вать их высадке в Южную Корею или на восточный бе­рег до Гензана включительно. Но, если на западной сто­роне Кореи их флот с десантом или без оного перейдет к северу через тридцать восьмую параллель, то вам пре­доставляется их атаковать, не дожидая первого выстрела с их стороны».

Но еще до этой телеграммы Алексееву было разре­шено развернуть девять бригад в дивизии, а флоту из так называемого вооруженного резерва, совместно с кораб­лями, находящимися в строю, начать кампанию, выйти в море для совместного плавания и производства стрельб.




4 февраля в Токио стало известно, что русская эскадра покинула Порт-Артур. Японское правительство немедленно воспользовалось этим предлогом, чтобы реа­лизовать свои давно задуманные планы. На совещании у микадо было решено начать военные действия без офи­циального объявления войны; тут же были отданы указы об отправке войск в Корею — в Чемульпо и о нападении на русский флот в месте его базирования. В стране была объявлена всеобщая мобилизация.

В ночь на 5 февраля командир 12-й дивизии подгото­вил к посадке на транспорты для следования в Чемульпо и захвата столицы Кореи Сеула полк пехоты.

Командующий «Соединенным флотом» вице-адмирал Того, получив указ микадо о начале военных действий, созвал флагманов и командиров кораблей и отдал следующий приказ:

«Я предполагаю теперь же со всем флотом напра­виться в Желтое море и атаковать суда неприятеля, стоя­щие в Порт-Артуре и Чемульпо. Начальнику 4-го боевого /68/ отряда контр-адмиралу Уриу со своим отрядом (с при­соединением крейсера «Асама») и 9-му и 14-му отрядам миноносцев предписываю идти в Чемульпо и атаковать там неприятеля, а также охранять высадку войск в этой местности. 1-й, 2-й и 3-й боевые отряды, вместе с отря­дами истребителей, пойдут прямо к Порт-Артуру. Отряды истребителей ночью атакуют неприятельские суда, стоя­щие на рейде. Эскадра же предполагает атаковать неприятеля на другой день»1.

1История русской армии и флота, т. XV, стр. 42.

6 февраля японский флот в составе 6 броненосцев, 14 крейсеров и свыше 36 истребителей и миноносцев вы­шел в море.



В этот день главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал Степан Осипович Макаров, тревожась за судьбы русского флота, подал управляющему морским министерством адмиралу Авелану письмо, в котором писал:

«Из разговоров с людьми, вернувшимися с Дальнего Востока, я понял, что флот предполагают держать не во внутреннем бассейне Порт-Артура, а на наружном рейде...

Пребывание судов на открытом рейде дает неприятелю возможность производить ночные атаки... Японцы, не про­пустят такого бесподобного случая нанести нам вред... Я бы считал, что благоразумие требует держать не заня­тые операциями суда флота во внутреннем бассейне.

Если мы не поставим теперь же во внутренний бас­сейн флот, то мы принуждены будем это сделать после первой ночной атаки, заплатив дорого за ошибку» 1.

1 Русско-японская война, кн. 1, стр. 192—194.

Письмо Макарова с резолюциями «доложить его вы­сочеству», «военно-морскому отделу к делам» и «хранить весьма секретно, копий не снимать» попало в архив. Чиновники морского министерства и Главного морского штаба остались глухи к голосу беспокойного адмирала.

Алексеев, несмотря на явные признаки войны, не принял мер по приведению в боевую готовность войск и флота. Напряженные отношения с Японией и разрыв ди­пломатических отношений были скрыты от офицеров. Эскадра только 1 февраля с учебными целями вышла в море и 4 февраля возвратилась, бросив якоря на внеш­нем рейде. Алексеев решил, что держать флот в гавани /69/ опасно, внезапно появившийся противник мог за­топить в проходе на внутренний рейд транспорты и таким образом лишить эскадру возможности выходить в море. Это решение было явно неразумным, но коль скоро оно было принято, следовало организовать надлежащую охрану эскадры, стоявшей на внешнем рейде. Однако и этого не было сделано. Принятые для безопасности меры оказались непродуманными, а в военном отношении про­сто безграмотными. Дозорная служба была организована формально, без учета обстановки: ежедневно в дозор на ночь выделялись только два миноносца и одна канонер­ская лодка, которые с включенными бортовыми и сигнальными огнями выходили в море на расстояние до 20 миль. Связь, хотя бы флагманского броненосца с бе­реговыми батареями, отсутствовала. Эскадра не была го­това к боевым действиям.

Своевременно узнав о разрыве дипломатических отно­шений с Японией, Алексеев не объявил крепость на военном положении, не отдал приказа о приведении в боевую готовность сил флота и даже не разрешил коман­дующему эскадрой вице-адмиралу Старку произвести дальнюю разведку в море. Наместник, как известно, дей­ствовал согласно директиве царя, в которой предписыва­лось не принимать никаких мер мобилизационного харак­тера до тех пор, пока японцы не начнут высадку своих войск в Корее, и не проявлял ни малейшего беспокой­ства и самостоятельности.

В ночь на 9 февраля русская эскадра в составе 16 вымпелов стояла скученной на внешнем рейде по дис­позиции мирного времени. Весь личный состав находился на кораблях, для отражения минной атаки были заря­жены все орудия, кроме башенных, артиллеристы нахо­дились при орудиях, но меры, предпринятые для охраны эскадры на подходах к рейду, были преступными. В до­зоре находились всего два эсминца: «Расторопный» и «Бесстрашный». Подходы к рейду, вопреки здравому смыслу, освещались корабельными прожекторами с «Ретвизана» и «Паллады». Дежурные крейсеры «Аскольд» и «Диана», вместо того чтобы быть в море, находились только в готовности на случай выхода по тре­воге.

В 11 часов вечера на флагманском броненосце «Пет­ропавловск» закончилось происходившее совещание у /70/ вице-адмирала Старка, на котором обсуждались меро­приятия против возможного нападения противника. Про­щаясь с офицерами перед съездом с корабля, начальник морского штаба контр-адмирал Витгефт сказал: «Войны не будет» 1.

1Русско-японская война, кн. 1, стр. 191—192.

Между тем «Соединенный флот» приближался к цели. В авангарде его шел отряд быстроходных крейсеров и миноносцев, вслед за ними — броненосные крейсеры и броненосцы. 7 февраля отряд Уриу из пяти крейсеров, восьми миноносцев и трех транспортов с десантными войсками отделился от главных сил и повернул в Че­мульпо. После полудня 8 февраля главные силы Того остановились у острова Роунд, в 44 милях от базы рус­ского флота. В 6 часов вечера был поднят сигнал о на­чале операции. Того разделил свои истребители на два отряда: первый отряд состоял из десяти единиц, он по­шел к Порт-Артуру, второй — из восьми — в Талиенван. Броненосцы, крейсеры и оставшиеся миноносцы направились к островам Эллиот. Разделив истребители на два отряда, Того допустил серьезную ошибку, ослабив их ударную силу; в Талиенване русских военных кораблей не оказалось.

Командиры первого отряда истребителей на большом расстоянии заметили русские дозорные корабли и, поту­шив свои ходовые огни, прошли к Порт-Артуру незаме­ченными. Ориентируясь по горевшим на берегу маячным огням и по свету корабельных прожекторов «Ретвизана» и «Паллады», они вышли к месту стоянки русской эскадры и атаковали ее. Из 16 выпущенных торпед 3 попали в цель. Два корабля, светящие прожекторами, и броненосец «Цесаревич» были надолго выведены из строя. Только потому, что атака японцев была плохо организована и растянулась во времени, русская эскадра не понесла больших и безвозвратных потерь. Огонь с русских кораб­лей по противнику был открыт сразу же после начала атаки. Истребители, получив от неорганизованного огня небольшие повреждения и потери в людях, отвернули в открытое море. Для преследования их и отражения по­вторного нападения в море вышли крейсеры «Новик», «Аскольд», «Боярин» и эскадренные миноносцы; на под­ходах к рейду была образована дозорная цепь. Под этой /71/ охраной главные силы эскадры находились до того, как японские истребители, выполнив свою задачу, согласно приказу ушли в Корею.

Утром 9 февраля, под Порт-Артуром появились глав­ные силы Того. С дистанции около 35 кабельтовое японцы открыли стрельбу. Появление их уже не было не­ожиданным для русских. Русская эскадра (5 броненосцев и 5 крейсеров), хотя и с опозданием, снялась с якоря и в строю фронта двинулась навстречу неприятелю, отвечая огнем на огонь. Немного спустя она перестроилась в строй кильватера. Бой продолжался на контркурсах, при­чем расстояние между сражавшимися сократилось до 25 кабельтовых. Когда японцы приблизились к Ляотешану, в бой вступила крепостная артиллерия с Золотой горы и Электрического утеса.

Видя порт-артурскую эскадру почти в полном со­ставе, которая к тому же осыпала его снарядами, и так­тическую невыгодность своего положения, Того немед­ленно отступил. Старк не преследовал его. Морское сражение, продолжавшееся около 30 минут, не принесло японцам успеха. В японской официальной истории гово­рится, что «адмирал Того, опасаясь атаки неприятельских миноносцев, приказал... отступать на юг с большой скоростью»1. В действительности не миноносцы напугали японского флагмана. Очевидно, когда на кораблях его эскадры начали рваться крупнокалиберные русские сна­ряды, он понял, что затеял явную авантюру, не сулящую ему ничего доброго, и только поэтому сбежал.

1Описание военных действий на море в 37—38 гг. Мейдзи, т. 1.

Русские потеряли в этом бою 14 человек убитыми и 71 ранеными; японцы, по их данным, — 3 убитыми и 69 ранеными. Наши корабли получили 29 снарядов, на­несших незначительные повреждения. Японские корабли пострадали сильнее: у флагманского броненосца «Миказа» - двумя снарядами была разрушена часть кор­дового мостика и срезана гротмачта, сбит кормовой флаг; броненосец «Фуджи» после боя был поставлен в док; броненосец «Хацусе», пораженный несколькими снарядами, один из которых пролетел вдоль корабля с кормы к носу, имел сильные разрушения надстроек; броненосец «Шикишима» потерял 17 человек, многие его помещения /72/ были основательно разрушены. Сильные по­вреждения имел крейсер «Касаги».

Морской бой 9 февраля между японским и русским флотами характерен полной тактической беспомощно­стью как адмирала Того, так и адмирала Старка. Того, имея до 400 орудий против 248 на русской эскадре, т. е. примерно вдвое больше, и более выгодные условия для стрельбы (русские стреляли против солнца), при атаке построил свои 15 кораблей, имевших различное назначе­ние и разное вооружение, в одну, сильно растянутую кильватерную колонну (броненосцы, броненосные крей­серы и легкие крейсеры) и в этом строю вошел в сектор огня крепости, имевшей крупнокалиберную береговую артиллерию. Это была грубейшая тактическая ошибка, которой русские не воспользовались. По кораблям про­тивника стреляли всего две береговые батареи, причем из рук вон плохо. Старк же, находясь с десятью кораблями на фланге неприятеля, из-за боязни новых потерь в пер­вый день войны, не проявил инициативы и при поддержке береговых батарей и миноносцев не обрушился на конце­вые корабли японцев. Самостоятельный выход в атаку командира крейсера «Новик» капитана 2 ранга Эссена окончился неудачей. Не поддержанный Старком и встреченный огнем всей японской эскадры, «Новик» отвернул. Русские миноносцы бездействовали.

Первый день войны на море был тяжелым испыта­нием для русского флота. Война оказалась неожиданностью для офицеров, не готовых к ней не только в воен­ном, но главным образом в моральном отношении. Из-за беспечности и безответственности царских чиновников японцам удалось нанести порт-артурской эскадре серьезный ущерб.

Кроме подорванных на порт-артурском рейде кораб­лей, русский флот потерял 9 февраля в корейском порту Чемульпо крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Ко­реец», которые не были своевременно отозваны в Порт-Артур. Адмирал Уриу предложил русским оставить Че­мульпо и сдаться. Командир «Варяга» капитан 1 ранга Руднев решил идти на прорыв. При выходе в море у острова Иодольми русские корабли были атакованы неприятельской эскадрой, состоявшей из шести крейсе­ров и восьми миноносцев. Несмотря на героические уси­лия моряков «Варяга», прорваться, не удалось. Слишком /73/ велико было превосходство противника: только один бро­неносный крейсер «Асама» превосходил по мощи огня и «Варяга» и «Корейца» вместе взятых. В неравном бою врагу были нанесены потери, но и русский крейсер полу­чил пять подводных пробоин, треть его экипажа вышла из строя, артиллерия оказалась подбитой. Корабли воз­вратились в Чемульпо; надежды на помощь из Порт-Ар­тура не было, и командир «Варяга» затопил корабль на рейде, «Корейца» взорвали. Моряки перешли на ней­тральные крейсеры, находившиеся в Чемульпо.

Светлая память о героях «Варяга», не спустивших пе­ред врагом Военно-морского флага, живет в народе, кото­рый славит их в своих песнях.

Вот имена и дела некоторых богатырей «Варяга»: старший комендор Кузьма Хватков, несмотря на то, что за два дня до боя был оперирован, поднялся с больничной койки и с редким мужеством и храбростью действовал у орудия, когда почти весь его орудийный расчет был пе­ребит и изранен. Хватков не ослаблял огня и вел его до конца боя. В таких же условиях и так же смело сражались старший комендор Прокопий Клименко и старший комен­дор Федор Елизаров, который метким огнем разрушил кормовой мостик крейсера «Асама» и поджег его.

Особенно отличился комендор мелкокалиберного ору­дия Конон Зиновьев. Не имея возможности из-за дально­сти расстояния вести огонь из своего орудия, он занял место у шестидюймового, где комендоры были убиты. Позднее Конон Зиновьев под градом вражеских снаря­дов заменил сбитый кормовой флаг корабля.

Раненые старший комендор Александр Будко, комен­доры Сидор Мудрый, Иван Романов, Василий Утцев, Се­мен Катаев, Алексей Кудрявцев и Тимофей Казаков не покидали своих боевых постов, сражаясь до последней капли крови.

Часовой у боевого флага боцманмат Петр Оленин не­сколько раз заменял перебитые фалы и вновь поднимал до места священное знамя корабля. Вся одежда моряка была изорвана осколками, раздроблен приклад винтовки, но сам он остался невредим.

Особо отличились кочегары Эраст Жигарев и Иван Журавлев. Когда снаряд врага проник через борт и в ко­чегарку хлынула вода, они, рискуя жизнью, влезли в от­сек, который уже был заполнен водой, и закрыли горловины, /74/ прекратив тем самым распространение забортной воды по кораблю.

Один из первых боев на море показал не только вы­сокую боеспособность и моральные качества русских мо­ряков, но и слабые стороны командного состава. В част­ности, были допущены непростительные ошибки: не использована для прорыва ночь перед боем; прорываясь днем, «Варяг» связал себя тихоходным «Корейцем» и по­терял такой важнейший для боя тактический элемент, как скорость корабля, превратившись в мишень для япон­цев; возвратившись на рейд, офицеры «Варяга» не взо­рвали крейсера, как это было сделано с «Корейцем». Из­вестно, что противник поднял затопленный корабль и по­сле ремонта включил его в состав своего флота.

Под прикрытием эскадры Уриу японцы высадили в Чемульпо первые эшелоны 1-й армии, которые через день захватили Сеул,

После 9 февраля стало ясно, что «Соединенный флот», пользуясь первоначальным успехом, попытается развить его и уничтожить порт-артурскую эскадру. Не исключа­лась возможность высадки десанта на Квантунский полу­остров для захвата крепости; в это время японцы, без­условно, знали о ее слабой защите с суши. Алексеев при­казал немедленно минировать подступы к Порт-Артуру и Дальнему. За несколько дней минные транспорты «Енисей» и «Амур» выставили 640 мин.

Внезапность нападения японского флота на порт-артур­скую эскадру и значительное ее ослабление оказали боль­шое влияние на успех японцев в развитии хода войны. Их военно-морской флот сравнительно легко положил на­чало завоеванию господства на море и без особенных потерь добился некоторых успехов, которые в этот период еще не были решающими, но создали благоприятную об­становку для развертывания сухопутных сил: в Цинампо и Чемульпо началась высадка первых эшелонов 1-й ар­мии генерала Куроки. Хотя для русского флота обста­новка на море сложилась и неблагоприятно, он все еще представлял собой серьезную силу. Со временем, введя в строй поврежденные корабли, флот мог вступить в реши­тельную борьбу за господство на море и исход ее было трудно предопределить.

9 февраля в войсках Дальнего Востока и Сибири на­чалась мобилизация. Крепости Порт-Артур и Владивосток /75/ были объявлены на военном положении. Главнокоман­дующим всеми вооруженными силами, действующими против Японии, царь назначил вице-адмирала Алексеева, который немедленно обратился к генералу Куропаткииу за советом, что ему делать. 26 февраля Алексеев получил ответ, в котором бывший военный министр, назначенный царем командующим Маньчжурской армией, писал: «...главное надо отстоять Порт-Артур и не дать разбить себя по частям в Южной Маньчжурии. Под напором пре­восходных сил надо отходить даже за Мукден, не допу­ская расстройства войск, принявших на себя первый удар. Придет и наш черед идти вперед...». 1

1ЦВИА, ф. ВУА, д.. № 27239, л. 157

Совет был общий, никак не увязанный со сложив­шейся конкретной обстановкой. Алексеев начал сосредо­точение войск в районе Ляоян — Хайчен согласно плану, утвержденному царем в ноябре. Позднее он выдвинул ча­сти 9-й дивизии на линию Инкоу — Ташичао на случай высадки здесь противника, а на Ялу направил отряд из частей 3-й дивизии. Сразу же начались форсированные работы по строительству укреплений Порт-Артура. В Корею был выдвинут конный отряд под командой генерала Мищенко с задачей наблюдения за противником.

Обстановка для русского флота была, безусловно, тя­желой, но поправимой. Однако царские адмиралы Алек­сеев и Старк уже в первые дни войны потеряли автори­тет среди подчиненных. Для приведения флота в боевую готовность был нужен талантливый флотоводец, пользую­щийся всей полнотой власти, знающий, как вести войну на море в сложных условиях того времени, флотоводец, в которого поверили бы команды кораблей и пошли за ним. Таких адмиралов в царской России было слишком мало. Об одном из них — герое русско-турецкой войны 1877—1878 годов, к тому времени уже крупном теоретике военно-морского дела, ученом с мировым именем, и заго­ворили в Порт-Артуре. Это был вице-адмирал Степан Осипович Макаров. /76/

ГЛАВА VI





Дата добавления: 2013-12-31; просмотров: 469; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Сдача сессии и защита диплома - страшная бессонница, которая потом кажется страшным сном. 8955 - | 7257 - или читать все...

Читайте также:

 

18.232.51.247 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.005 сек.