double arrow

Картины


Братва

Ян вспоминает лихие девяностые:

– Ко мне как-то приехал один товарищ. Тыкает пальцем, так, вот это, в это, ну ещё вот эту парочку – заверни.

Я говорю:

– А как-то это…

– Слушай, ты ж понимаешь, я авторитет.

– Хорошо, хорошо…

Я всё завернул, он увез. Проходит месяц, два, мы периодически встречаемся, чего-то выпиваем. Потом я говорю:

– Слушай, ты, извини, картины-то увёз, а это вроде надо хоть чё-то как-то...

– Ты чё – говорит – насчёт бабла?

– Ну бабло… как хочешь называй, но картинки всё-таки…

– Так – отвечает – вопрос другой. У тебя красавица жена, квартира в центре (я тогда ещё жил на Чайковского), а ведь в любой момент всё это может кончиться. Ты понял?

Я понял…

Такие вот были покупатели из питерских. Так что я предпочитаю за границей продавать. Мы с тем товарищем потом ещё раз виделись. Он мне сказал, что я теперь в авторитете у братвы.

Удивился:

– Почему в авторитете?

– Потому что я твои картинки подарил Моржу.

Это был самый главный питерский авторитет. Картинки, оказывается, висят на какой-то даче в Репино у вдовы Моржа, и братва, которая там бывает, видит на картинках мою фамилию и респектует.

Ян говорит, что когда он познакомился с этим бандитом, картины спасли ему жизнь.

– Как-то раз – вспоминает он – мы с моей давней подругой Сюзанной пошли в дом актёра на десятилетие Терем-квартета…Я был их штатным художником и другом. Помимо юбилейного банкета музыканты устроили мою маленькую персональную выставку.

Сьюзи стояла и ела мороженое, которое я ей купил. Она пьёт только пиво, а как раз его и не было. Оставил её буквально на пару минут, чтобы сбегать в магазин.

Возвращаюсь, вижу – стоит рядом с ней вот такая туша в сереньком костюмчике и ест её-моё мороженое! По крови я грузин. Как коршун налетел, говорю: «Ты чё, козёл, делаешь?!» А для них козёл – самое страшное оскорбление. Можешь крыть их матом как угодно, но за козла ты, как говорится, ответишь. Он легко меня своей рукой, которая в два раза больше моей, схватил и говорит: «Ну всё, парень, тебя надо убить».

Когда мы позже подружились, он рассказывал, что убивать меня, может, он бы и не стал, но без рук и без ног оставил бы. Объяснял: «Ты ведь это перед Коляном мне сказал, а он бы рассказал потом братве».

Идём, у серенького пиджачка, вижу, во внутреннем кармане пистолет, и он за ним полез. Говорит: «Ну чё, может здесь?». Второй тащит меня на черную лестницу. Дуракам везёт! Перед ней два маленьких зальчика, где выставка. Проходим мимо, я говорю:

– Во, мужики, смотрите, это я.

– Мы-то видим, это картины. Это блин даа… А ты-то чё?

– Так это я – автор…

– Да ну?

– Глядите эта фигурка – это ж я!

Посмотрели – действительно я. Подружились, потом два дня вместе праздновали это дело.

Пастели Яна находятся в музеях Нарвы, Италии, и даже в новой пинакотеке Мюнхена. В Питере вы их не найдете ни в одной галерее города. Его не продают в сувенирных лавках. Почему? Ян объясняет:

– Если ты засветился на какой-то рубашке, чашке или чем-то таком продающемся массово, то ты переходишь из разряда искусства в ремесло. Не хочу хвастаться, но я числюсь в каком-то списке 10-15 лучших, понимаешь ли, питерских графиков. Меня поздравили вначале, а потом сказали, чтоб не радовался. Потому что список есть, но он негласный и предназначен только для таможни. Так что большого размера картинки мои не вывезти. Нужно разрешение, документы, подписи. Просто так не вывезешь меня. Как-то это даже обидно…

Ян – потрясающий художник. Он провёл меня по любимым местам в Коломне. Показал героев своих картин – Калинкин мост, дом-утюг, старые дворы с деревянными сараями и остатками от детской площадки, где сушится бельё. В этих «старых домиках» люди видят запылившиеся фасады, облезлые стены – всего лишь дом номер один на старой улице.

Смотрю на картины Яна и как будто надеваю волшебные очки. Становятся видны и понятны сказочные метаморфозы. Вот он, вроде то же самый дом, только другой, на берегу океана. Называется «Дом один». Один, совсем один, понимаете? Печально, но не трагично, ведь это сказочная картинка: на ней есть лестница в небо, а значит не всё потеряно. Эта волшебная лесенка есть почти на каждой картине Яна. И ещё, конечно, трёхцветный мячик в память о Тарковском. Плюс оберег на удачу – красно-белая лента. Рядом символ путешествий – колесо, а иногда рыба – собирательный образ женщин, проходивших через судьбу Яна.

Все, чем Ян живёт – это старые дома уходящего Петербурга. Только в них он черпает свое вдохновение. Если их продолжат сносить такими темпами, то лет через пять их совсем не останется.

– Здесь – Ян показывает на картину – изображена история с домом Рогова на Владимирском. От него оставили одну стенку. Теперь будет семь этажей, три этажа вниз – какой-то паркинг-шмаркинг. Придётся уезжать во Флоренцию. Правда, когда я там жил, работать не мог. Из моего окна открывался вид на реку Арно и на Санта-Мария-дель-Фьоре с красным куполом. Это мой любимый собор после Троицкого. Так было красиво, что рисовать не хотелось.

Картинки я пишу довольно быстро: могу за неделю, могу меньше. Больше ценю эти вот почеркушки, – показывает маленькие карандашные наброски. В них всё уже есть, дальше чисто технически нужно перенести идеи на картину. Все мысли висят на стене, лежат на столе... Могут висеть полгода, год. Потом в определенный момент что-то щёлкает, и я как в пасьянсе, по настроению выбираю.

На улице я давно перестал рисовать. Ужасно неудобно чувствую себя. Мне кажется, что на меня все смотрят.

В картинах Ян рисует себя, свои страхи и желания, надежды и мечты.

– Я с картинками вообще стараюсь очень осторожно – поясняет он. Это же акт творчества. Что нарисуешь, то потом… воплощается что ли. Я вообще в мистику очень верю.

Картинку нарисовал, называется «Мастерская мечты». С балкончиком… Я её пока никому не отдаю, жду пока я туда перееду… Нет, в такую я, конечно, не перееду. Хотя дуракам везёт, с этой же повезло. Мне говорят:

– Как! До нового года осталось 4-5 месяцев, ищи адреса, тебя ж выкинут! Чего ты сидишь?

– А я сижу, чего-то жду. Жду, что придет добрый дядя и скажет: «А не хотите ли вот, адресочек вот есть такой вот, с балкончиком». Да…


Сейчас читают про: