double arrow

Успенский Б.А., Живов В.М. Царь и Бог: Семиотические аспекты сакрализации монарха в России // Успенский Б.А. Избранные труды. Т. 1. М., 1994. С. 110 – 218 (о Ломоносове: 176–180). 14 страница


***


- Тогда прошу слова. Милые дамы, в плену у Голубых Гиен осталась наша боевая подруга. В смысле - подруга она мне, а вот ему даже жена. Я понимаю, что вы серьёзные противницы брака, но это ведь не причина бросить девочку на растерзание вандалам. Мы с Бульдозером готовы взять на себя решётку. Когда выход будет свободен, сможете ли вы справиться со стражей?
- Их редко бывает больше десятка, - презрительно ухмыльнулась седая Настурция. - Мы раскатаем их на половички, но решётка сделана из хорошего железа, прутья очень толстые, и петли надёжные. Если вы оба провозитесь с ней больше двух минут, они нашпигуют вас стрелами.
- Я управлюсь в полминуты.
- Ты хвастун, ландграф!
- Иногда. - Мы с Жаном бодро вскочили на ноги. - Если не боитесь, то идите за нами, и посмотрим на месте, в чём морские Валькирии способны переплюнуть лорда Скиминока.
План был прост. Завести праведный гнев женщин на полную катушку. Вернуть себе Меч Без Имени. В три удара снести решетку. Напасть на Голубых Гиен, внести панику и суматоху, а самим, забрав Лию, тихонечко раствориться в послеобеденном мареве. Никаких долговых обязательств перед морскими бандершами я не испытывал. Моя совесть была на редкость спокойна и сговорчива. В конце концов, если бы не счастливое стечение обстоятельств и упоминание о "Розовой раковине", то нас охотно переправили бы в мир иной. Что, кстати, вполне реально. Дай только мамочке узнать, как мы смылись от дочки, и они, объединившись, хором потребуют нашей крови. Ну их всех со всеми ихними разборками! И так дел полно. Вот верну сына, тогда и стану миротворцем. Может, даже миссионером, если Луна не будет против...
К решётке, закупоривающей выход, мы подбирались по-пластунски. На дело пошли только я и Бульдозер. Валькирии, затаившись в темноте, ждали нашего сигнала. Сделав Жану знак оставаться на месте, я быстро шагнул к решётке и начал комедию:
- О добросердечные Голубые Гиены! Смилуйтесь над несчастным мужчиной... - Стражи, игравшие в бусинки неподалёку, резво подскочили, хватаясь за оружие. Но у решётки был только я, предельно грустный и безобидный. - Моего друга растерзали женщины. Не дайте мне умереть безоружным. Пожалуйста, верните мне мой меч...
- Меч? - переспросили они, неприлично хихикая.
- Да, меч. Мой меч! Меч Без Имени! - неожиданно завопил я, как бы в порыве отчаяния. Гиены захохотали в голос. Но через несколько секунд в воздухе промелькнула серебристая полоса, и я упоённо взялся за знакомую рукоять. Боже, какое это дивное оружие! Два взмаха - и петли разрезало, как автогеном. Ещё удар - замок с перерубленной дужкой бухнулся наземь. Гиены рядом заткнулись, но прежде чем они подняли копья, Бульдозер подхватил тяжеленную решётку и, держа её на вытянутых руках подобно тарану, обрушился на врага. Троих он придавил сразу. Двоих срезал я. Следом, завывая, как волчицы, бросились Валькирии - от Гиен полетели клочья... Бешено орущей толпой мы ринулись вперёд, круша на своем пути всё, что попадалось. Враги, не ожидавшие такого сюрприза, толпами бежали прочь. Когда я вырвался к шатру Серебряного Гея, общая суматоха уже постепенно стихала, но тут Жан узрел деревянный крест, а на нём распятую Лию! Вопль, который он испустил, заставил рухнуть на землю пол-лагеря. Никогда не видел своего оруженосца в более неуправляемой ярости. Голубые Гиены летели, как перья из растерзанной подушки. Жан схватился за крест, пытаясь вывернуть его из земли. У парня мышцы трещали от напряжения, но основной столб медленно пополз вверх... Валькирии, завладев оружием, творили вокруг кровавые разрушения. Я просто дрался, не утруждая себя трезвыми мыслями о том, что будет, когда извращенцы опомнятся. Ждать пришлось не долго. Серебряный Гей пришёл в себя и организовал войска. В неравном бою погибли уже четыре женщины. Бульдозер всё-таки вывернул крест и, положив его себе на плечо, отступил под мою защиту. Лично я не видел, как в гавань тихой сапой просочились пять кораблей. Это уже когда пламя подожжённого флота Голубых Гиен взметнулось до небес, а отчаянные культуристки десантировались на берег, калеча каждого встречного-поперечного... Вот тогда начался настоящий ад! Валькирии рубили Гиен, Гиены - Валькирий. Мужчин было больше, но женщины дрались лучше. Одна накачанная дева стоила двадцати размалёванных папуасов, а в такой сумасшедшей резне и всех пятидесяти. Нам удалось вырваться. Мы бежали вдоль берега моря, не гадая, на чьей стороне окажется победа. Я и без того был по уши перепачкан своей и чужой кровью. Жан выглядел не лучше. Грохот боя постепенно стихал позади.
- Эй, может, вы меня всё-таки отвяжете?
Мы молча уставились друг на друга, не в силах понять, откуда раздаётся голос.
- Лорд Скиминок, мне, конечно, приятно, когда он носит меня на руках, но для этого необязательно таскать с собой и здоровенную крестовину. Пустите меня побегать, я ведь тут уже часа четыре висю!
- Лия... - Жан тяжело грохнул крест оземь, вызвав бурю возмущённой ругани. Девчонке невероятно повезло - Голубые Гиены действительно привязали, а не прибили её руки и ноги. Наша тихая радость не имела границ. Мы оба крепко обняли такую родную Лию и вроде бы даже всплакнули...
- А я висю себе, висю... Всё жду, когда же вы наконец меня спасёте?..






***


Хорошо... Все живы, серьёзных ранений нет, у меня - Меч Без Имени, у Жана - дубина, у Лии - обаяние. Рубашка истрепалась, на джинсах две дыры, кроссовки грязные, один шнурок порвался. Трусливый рыцарь без тяжёлых лат, босиком, в коротких синих штанах и лёгкой кольчуге с оторванным рукавом на голое тело. Его жена в костюмчике морской разбойницы, вот разве что короткая юбка украсилась ещё и разрезами, волосы растрёпаны, как хвост у вороны, а всё тело в синяках да кровоподтёках. Денег - ни гроша. Хлеба - ни крошки. Бродим неизвестно где, по урезу моря, белый песок, наглые чайки, сухие водоросли. Никаких надежд, планов, перспектив... Но живые ведь! Могло быть гораздо хуже. Не знаю, как ребята, а меня здорово вышиб из колеи уход Луны. Почему она не хочет понять, как мне сейчас трудно? Я в чужом мире, мой сын в плену у негодяев, у меня ничего нет, я никому не нужен, всеми обижаем, и столько врагов мечтает перегрызть мне горло... Нет, это не любовь. Настоящая любовь есть самопожертвование! Неужели настолько трудно сесть в уголок и подождать, пока всё как-то само собой утрясётся? Люцифер извинится и уйдёт в Ад. Раюмсдаль вернёт Локхайм, а потом устроится в монастырь замаливать прошлые грехи. Зингельгофер прекратит разбой, займётся делом или выучится на модного портного. Бронзовый Кришна перестанет морочить народ своими внеплановыми оживаниями. Голубые Гиены, объединившись с Валькириями, организуют солидный туристский бизнес на взморье, с экзотическими шоу, танцами, купанием и яхт-клубом. Кастратки всерьёз займутся литературой. Суккубы откроют казино и собственный стриптиз. Дети вернутся к родителям. Всем будет хорошо. "И человечество забудет о поцелуях без любви!" - как сказал один известный поэт. Матерь Божья, что я несу...
- Какая нормальная девушка согласится столько ждать?
- Никакая, - твердо объявили Лия с Жаном. - А, собственно, о чём это вы, милорд?
- Ни о чём, - спохватился я. - Так, мысли вслух. Но... эй, что вон там такое, на пригорке? Чей-то дом?
- Скорее хижина, - подтвердил Бульдозер, вглядываясь в даль. - Сделано добротно. Пойдёмте попросим воды.
- Глядишь, накормят! - подмигнула Лия.
- Тогда там и заночуем, - заключил я, и мы, исполнившись здорового энтузиазма, ускорили шаг.
...На деле желаемая крыша оказалась гораздо дальше, чем это могло показаться на первый взгляд. Пока мы влезали на треклятый холм, с нас семь потов сошло! В хижину тоже входили, как на тропу войны, - уж очень неласковые здесь края. Жан резко распахнул дверь, а я кувырком вкатился внутрь и замер в левосторонней стойке, держа меч двумя руками над головой.
- Святый Боже! Кто вы? - В углу почти пустой хижины перед распятием на коленях стоял пожилой человек в монашеской рясе с выбритой макушкой. Он обернулся к нам без малейшего страха на лице, скорее мы удивили его своим визитом. Я смущённо опустил меч:
- Сожалею, что прервал вашу молитву, достопочтенный отец. Мы с друзьями чудом вырвались из лап Голубых Гиен и очень хотели бы выяснить насчёт дороги к Соединённому королевству. В крайнем случае, к замку альбиноса барона де Бесса. Не соблаговолите ли вы сотворить такую Божескую милость, направив нас в нужную сторону?
- Перекреститесь, сын мой, - почему-то попросил он. Взгляд старика был настолько торжественным, что я подчинился. Следом, присмирев, перекрестились мои ребята. Лия даже спряталась за Бульдозера, внезапно устыдившись своего мини-бикини. Монах утвердительно кивнул и сделал нам знак сесть. В его доме из всей мебели был только грубый очаг с ещё тлеющими углями - ни стола, ни стульев, ни кровати, лишь несколько старых шкур на деревянном полу. На них мы и разместились.
- Моё имя - отец Ансельм. Простите меня за маленькую проверку, но уж очень хотелось убедиться, что лорд Скиминок не только воин, но и христианин.
- Откуда вы... - Ну что можно было сказать? Порой мне кажется, если бы я повесил себе на шею большой плакат с перечислениями всех титулов, то и тогда вряд ли бы был ещё более популярен. Больше просто некуда! Скоро любая собака в мире будет называть меня по имени, не ошибаясь, даже если я надену противогаз...
- Меч Без Имени - один во всём свете. И человек, который его носит, тоже, в своём роде, единственный. Я слышал о вас столько плохого, что едва не причислил к лику святых.
- А это уже было! - вякнула Лия. - День святого Скиминока праздновался не так уж давно в Ристайле. Кардинал Калл лично утвердил его, заручившись согласием самого Папы.
- Помолчи, пожалуйста... Отец Ансельм, вы ведь живёте на Тёмной Стороне?
- Не совсем, сын мой. Прямо на границе с землями Голубых Гиен.
- Ну, тогда понятно, что они могли обо мне понарассказать.
- Почти ничего. Я знаю лишь о их ненависти и восхищении тринадцатым ландграфом. Я слышал про вас в замке Твердь, его владелец сионский шляхтич пан Юлий.
- Так... паршивое дело.
- Вы его знали, милорд?
- Хуже, дружище. В День святого Скиминока он припёрся вытаскивать из камня мой Меч Без Имени. Естественно, мы полаялись по этому поводу. Подрались. Я разогнал его прихлебателей, а самому пану кончиком меча нарисовал букву "С" на лбу. Он ругался, возмущался, потом пофыркал и ушёл.
- Теперь наш господин носит золотую повязку на лбу, пряча след твоего меча, - подтвердил монах. - Если вам нужно попасть в Срединное королевство, то, увы, единственный перевал через горы охраняется замком Твердь. Что же касается земель барона Бесса, то мне знакомы и они. Я много лет бродил пилигримом по Тёмной Стороне. Отсюда вы доберётесь до него меньше чем за месяц.
- Но это слишком долго! - возопил Жан, - Мой лорд очень торопится. Я, конечно, понимаю, как тяжело идти пешком, но неужели нельзя как-то раздобыть лошадей?
- Все кони конфискованы для нужд военных. В замок согнано всё мужское население, способное держать оружие. Пан Юлий готовится к войне.
- С кем?
- С королём Плимутроком, разумеется... Наш господин решил, что Ристайл всерьёз погряз в ереси и безнравственности. Вот если бы вы тогда добровольно отдали ему Меч...

***


Предложенный нам ужин был скудным и низкокалорийным. Мы уничтожили у святого человека весь запас сухого гороха, две репки и целую охапку зелёного лука. После такой трапезы можно было смело возвращаться к Голубым Гиенам, мы бы убивали их одним дыханием...
Отец Ансельм оказался одним из немногих приличных религиозных фанатиков. Обычно эта братия состоит из более или менее помешанных типов, сдвинутых на каком-то конкретном пунктике Святого Писания. Либо холодный аскетизм, либо нарочитое самобичевание, либо намеренное погрязание в грехах лишь затем, чтоб было в чём потом каяться... Кстати, настоящий фанатик-отшельник в большинстве не приносит людям больших бед, живёт тихо в пустыне и пудрит только собственные мозги. А вот лица, озабоченные спасением не только себя, но и окружающих, особенно если последние этого не хотят... Вот тут-то и начинаются гражданские войны.
- Да не берите в голову, милорд. Ну, допустим, отдали бы вы грозному пану Меч Без Имени, так разве он вершил бы им добрые дела?
- Справедливо, дочь моя. - После ужина мы развалились на полу, беседуя с отцом Ансельмом. - Я был не прав. Душой пана Юлия овладела великая гордыня, которую он в слепоте своей принимает за смирение. Он чувствует себя орудием Божьим. Верит, что Господь сподобил его решать, как кому жить, что читать, куда идти, на что смотреть, ради чего умирать. А ведь Иисус Христос ни у кого не отнимает воли. Он лишь предлагает свою помощь и защиту. Принять её или нет - естественный выбор каждого. Здесь не может быть принуждения...
Монах замолчал. Все почему-то уставились на меня.
- Нет, братва. Я, конечно, понимаю, что дело тут серьёзное, но мне сейчас некогда. У меня один Раюмсдаль столько крови выпил, столько нервов повыдергал... Не могу я пока отвлекаться на каждого оборзевшего феодала. Разберёмся с Локхаймом, вернём Ивана и Ольгу, найду Луну, вот тогда...
- Тогда будет поздно, милорд, - вздохнул монах.
- Если оно вообще будет, это "тогда", - поддержали супруги. Ну вот... опять все против меня. Попривыкли совершать подвиги прямо по дороге, не уклоняясь от основного маршрута. Спорить о первостепенной задаче - бессмысленно. А уж отказывать в помощи пожилому священнику - вообще не по-рыцарски. Ребята решат, что я заболел и нуждаюсь в хорошем стационаре типа сумасшедшего дома. Это обязательное соответствие Уставу, это благородство порой так раздражает...
- Ладно, всё! Не надо смотреть на меня как на контрреволюционный кулацкий элемент. Я согласен настучать в бубен вашему польско-сионскому Джугашвили и объяснить ему, что воевать негигиенично. Если поймёт - хорошо, если нет - посажу в клетку и заставлю бананы жрать со страшной силой! Завтра же и начнём...
- Да здравствует лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени! - бодро проорала моя агитбригада, даже чмокнувшись от умиления.
Вот что прикажете с ними делать?! Ага... перевоспитать их, как же! Они с молоком матери всосали убеждённость, что счастье рыцаря в вечном бою, нескончаемом кровопролитии и сплошных подвигах. Если я вдруг откажусь подчиняться, они начнут совершать их за меня, прикрываясь моим светлым именем. По их меркам, это более чем правильно. Раз милорд занят серенадами, то заботу о его потенциальных врагах должны взять на себя его друзья.
Всё! Дальше можно не брыкаться, я могу вообще отойти от дел - моей славе не дадут потускнеть.
- Отец Ансельм, будьте так добры, расскажите пообстоятельнее о вашем узурпаторе...
- Он не узурпатор, сын мой, - поправил меня отшельник. - Пан Юлий получил власть вполне законным путём - интригами, стравливанием соперников, скрытным или явным уничтожением претендентов. В искусстве лицемерия ему нет равных. Кого купить славой, кого - деньгами, кого привилегиями, кого просто запугать теми ужасами, что обязательно падут на головы сомневающихся, если он не придёт к власти.
- Знакомая картинка. В моём мире разные непорядочные люди выбиваются таким образом в высокую политику.
- Ложь и подлость везде одинаковы. Зло всегда называется злом. Но должен вас предупредить, господин ландграф, замок Твердь неоднократно принимал у себя летающий город.
- Что?! Раюмсдаль здесь?! - возмутился и обрадовался я. - Ну хоть не бегать за ним по вашему континенту... Дождусь в засаде и поймаю за хвост.
- Скажите, лорд Скиминок, ну вот почему все такие плохие ребята всегда дружат друг с другом, а мы вечно дерёмся в одиночку?
- Таковы традиции, дорогой мой оруженосец. Кто-то решил, что герой должен быть один. Тогда и задача трудней, и подвигов больше, и слава ему одному. Хотя вроде бы он за ней не гонится... А негодяи легко консолидируются, объединяются в бандитские группировки, делят сферы влияния и спокойненько терроризируют народ. Мерзавцам слава не нужна, их греют лишь материальные ценности. Большой толпой это легче получить. Вообще мир очень странно делится. Хороших много, но они и разрознены и по доброте своей никому не мешают жить. Плохих мало, но они активны, целеустремлённы, нахальны. Герои - единичны и, самое смешное, всерьёз никому не нужны. Это лишь раздражающая прослойка, тормозящая одних, но дающая надежду другим. Вполне возможно, не будь героев, хорошие вынуждены были бы объединиться и навсегда покончить с плохими...
- Серьёзный философский вопрос, - задумчиво протянул отец Ансельм. - В иное время я бы охотно подискутировал на эту тему. Но сейчас, заклинаю вас всеми святыми, скажите правду: вы попытаетесь остановить братоубийственную войну?
- Да куда мы, на фиг, денемся?! - выпалила Лия, прежде чем я успел открыть рот. - Милорд такой храбрый, такой добрый, такой самоотверженный! Мы им всем покажем! Покажем, да?!

***


Между прочим говоря, я согласился на эту авантюру только для того, чтобы встретиться с Раюмсдалем. Если он прилетит, конечно... Как можно бороться с начинающим фашистом в его же замке, набитом войсками, где меня так хорошо знают в лицо? Причём с помощью недовооружённого рыцаря и шумной Коломбины, сменившей пажеский камзол на тряпочки в обтяжку. Сюда бы хорошо Веронику запустить. "Баба Яга в тылу врага!" - это её коронная роль в одноимённой комедии. Увы... Юная ведьма далеко отсюда в замке Бесса охраняет королеву Танитриэль и ждёт ребят Брумеля. Опять-таки, если те сумели прорваться... Кролик? Ну, во-первых, его всё равно нет, а во-вторых, был бы, так с его помощью мы, конечно, от Тверди камня на камне не оставили бы, но... Сколько неповинного народу могли бы перебить... Не пойдёт. Может быть, поработать агитаторами и разложить войска изнутри? Помнится, большевики именно с этого и начинали. А что, собственно, я могу предложить им взамен? Идите, ребятушки, по домам, пашите землю, плюйте на пана и айда все в пацифисты? Да они нас на смех поднимут, а потом на дыбу или повесят. В их мире "любая власть от Бога...", и хоть расшибись ты тут. До революции народ не созрел, зелен ещё. А чего я вообще гадаю? Надо всё решать на месте. В конце концов, ещё ни одно сражение не проходило так, как его планировали. Главное - попасть в замок, а там посмотрим...
Отец Ансельм разбудил меня рано утром. Он был одет лишь в длинную старую рубаху, а в руках держал две монашеские рясы.
- Это вам и девушке. Берите, берите, они не краденые. Та, что побольше, - моя, а вторую я шил всю ночь из остатков холста. Не думайте обо мне, я могу служить Господу в любой одежде. Ваш оруженосец вполне сойдёт за наёмника, ищущего работу, а вы войдёте в замок, как пилигримы. Я буду молиться за вас...
- Спасибо, отец. - Глядя на этого доброго человека, я попытался скрыть выступившие слёзы и пошёл будить ребят. Мы всегда были легки на подъём. Монах проводил нас до леса, показал тропу, благословил каждого на прощанье.
- Идите, лорд Скиминок. Я знаю, что не могу просить об этом рыцаря, но... Ради спасения собственной души - не проливайте христианской крови!
Замок мы увидели уже через час. Хороший, крепкий, боеспособный. Я их всяких насмотрелся, разбираюсь. С первого взгляда видно, что хозяин человек военный, суровый, коварный и голыми руками его не возьмёшь. А жаль... Честно говоря, близко не представляю, что же такого можно сделать с паном Юлием для умерения его аппетита. Мужик явно набивает в рот соломы больше, чем может прожевать. Я мог бы разобраться с ним в честном поединке, но отшельник просил не проливать крови. Почему я иду на поводу у чувств, а не разума? Сколько раз себе говорил - с этими людьми нельзя по-хорошему! Эх... в результате вечно влипаю в новую историю.
Лия была неотразима. Впрочем, как и всегда. Она в любом наряде умудряется выглядеть привлекательной, и монашеская ряса ничуть не испортила стройности её фигурки. На всякий случай мы решили слегка испачкать ей мордашку сажей, костюмчик забрызгать грязью, а под мышку дать костыль. Пусть уж лучше хромает, чем какому-нибудь ретивому служаке из замковой стражи взбредёт в башку рассмотреть поближе столь миловидного монаха. Я в рясе - это тоже зрелище. Меч Без Имени спрятан под широким подолом, висит в кольце на поясе прямо спереди. Ну, передвинь его на бок или на зад, слишком заметно - рукоять выпирает. То есть она и спереди выпирает тоже, но это хоть как-то можно оправдать чисто физиологическими причинами. Ну, вы меня понимаете... Такой нормальный среднестатистический монах, худой, небритый - всё как только... немного перевозбуждённый! Буду всем объяснять, что это у меня от длительного воздержания, и ссылаться на обет, данный святой Капитолине. Жану проще всех - он обмотал ноги тряпками, выломал в лесу дубину и по общеобтрёпанному виду вполне походил на безработного наёмника. Хотя Лия утверждала, что больше на побродяжку, но мы её не слушали. В замок входили по очереди. Я имею в виду, что там у входа была пропускная система и нам пришлось выстоять не меньше часа, прежде чем очередь дошла до нас. Бульдозера пустили без проволочек - видно, даже такие завшивевшие наёмники здесь в цене. К нам двоим, как всегда, прицепились с дурацкими вопросами.

- Кто вы?
- Я - Наполеон Бонапарт, а это мой младший друг, первый бас Мариинского театра - Фёдор Шаляпин.
- Вы - монахи! - сурово отмёл мои шутки шибко умный сержант. Сам видит, и сам спрашивает...
- Истинно, сын мой. Монахи мы.
- Зачем идёте в замок?
- Мы слышали, у вас скоро война?
- Да, - радостно осклабился страж.
- Ну вот, должен же вас хоть кто-нибудь отпевать.
- Пошли вон! - взорвались солдаты у ворот, - Ещё беду накаркаете, длиннорясые.
- Что?! - в свою очередь возмутился я, - А ну, кто тут хочет отправиться в бой без Божьего благословения? Щас всех от церкви поотлучаю на фиг!
- Ладно, идите, - смирился сержант.
Я прошёл спокойно, но Лия всё-таки внесла свою лепту, пнув костылём прислонённую к воротам алебарду. Тяжёлое оружие рухнуло, крепко приложив грубияна обухом по затылку. Солдаты было повернулись в нашу сторону, но...
- Это его Бог наказал! - наставительно отбрила белобрысая язва, указывая пальцем в небо. Желающих ещё раз спровоцировать гнев Божий не оказалось.
Итак, для начала неплохо. Мы трое проникли в замок Твердь.
Да, ребятки всерьёз взялись за антиправительственный путч... Всё вокруг буквально гудело от предвоенного напряжения. Громыхали, как минимум, две кузницы. Плотники под навесом выстругивали и оперяли стрелы, здесь же строились катапульты. Посредине двора опытные рубаки обучали тыканью копьём новобранцев. Ржали кони в переполненных конюшнях, повсюду сновали вооружённые люди, пестрели флаги, толпились крестьяне, доставляющие фураж и провиант. Я дал Жану приказ вступить в регулярное войско, пусть разведает настроение масс. А мы с Лией шныряли взад-вперёд, изучая обстановку, и прикидывали, с какого конца начать партизанские действия. Особого внимания не привлекали, хотя других монахов видно не было. Похоже, духовенство пускалось в замок неохотно, но нам сейчас это было на руку. Настоящие служители церкви разоблачили бы нас в одну минуту. К обеду во двор выкатили целый воз свежеиспеченного хлеба и две бочки пива. Кормят негусто. Однако Лия ухитрилась стащить двойную порцию. К трапезе вышел сам пан Юлий. Он горделиво красовался на высокой лестнице второго этажа, в красном костюме, отороченном мехом, коротких расшитых сапогах и с секирой, висящей на поясе. Отвисший живот придавал ему солидность. Мою метку на лбу прикрывала большая бархатная шляпа с пером, низко надвинутая на брови.
- Дети мои! Великий час настал! Завтра на рассвете мы выступим против беззаконного правления самозваного короля Плимутрока. Я сам поведу вас в последний и решительный бой! Я такой же, как вы. Я хочу, чтобы мои дети имели всё, мои родители безбедно дожили до старости, моя семья наконец заняла достойное место в этом мире.
Все слушали молча, стараясь не чавкать. Одна лишь Лия тихо комментировала речь пана Юлия уточняющими вопросами:
- Ну, себе-то он много чего наобещал, родственникам тоже, а народу?
- Мы возьмём у короля то, что по праву наше. Поделим согласно заслугам и заживём счастливо!
- Ага. Понятно, что самая большая заслуга у пана. Что же достанется остальным? И этот лозунг "Отнять и поделить!" кажется очень знакомым, милорд...
- Где наши традиции? Где наша литература, искусство, музыка? Всё растеряно, распродано, разворовано! Где наше национальное достояние?! Чего ждать, когда сам король носит иноземное имя? Я! Я! И только я знаю истинный путь в моё царство светлой жизни...
- Факт! Мне кажется, как дорога в Ад вымощена благими намерениями, так и дорога в светлое царство пана Юлия вымощена костями доверчивых душ.
- Ладно, не так громко, - попросил я.
На нас уже подозрительно поглядывали. Мы сделали вид, что бормочем молитвы, и принялись размашисто осенять себя крестами. Сработало. Вплоть до самой темноты мы совали свой нос, куда только могли, пытаясь найти какую-то слабину в обороне замка. Увы... остановить военную машину без кровопролития не представлялось возможным. Тем более что сроки поджимали. Выступление войска было назначено на завтра. Для соблюдения конспирации мы были вынуждены благословлять всех желающих, а религиозных людей в замке оказалось предостаточно. Согласно ранней договорённости, Бульдозер нашёл нас ночью за конюшней. Парень с ног до головы был разодет в цвета панской гвардии с гербом пана Юлия и соответствующе вооружён.
- Меня приняли в отряд телохранителей. Я поборол двоих приближённых пана Юлия. Милорд, у меня такое впечатление, что всерьёз никто не хочет воевать, но почему-то подчиняются бредовым идеям своего господина. Нас всех учили подчиняться вышестоящим, хотя сильно сомневаюсь в том, что после братоубийственной войны может наступить царство света и добра.
- Нам тоже так показалось. В общем, вся проблема в этом сионском шляхтиче.
- Табуреткой по маковке, и нет проблемы! - с ходу предложила Лия.
- Не выйдет. Там, кроме меня, ещё человек двадцать личных охранников.
- Ну и что? Милорд их всех поубивает! Ты ведь знаешь, какой он страшный, когда сердится. Сразу такое лицо... Кошмар полуночный!
- Лия... Имей в виду, пугать людей, гримасничая, как Луи де Фюнес, я не намерен. И вообще, - неожиданно для самого себя обиделся я, - если ты не прекратишь изводить меня постоянными оскорблениями, то... иди отсюда, мы и без тебя справимся!
- За что? - едва не заплакала она, - Я же... я как лучше хочу...
Мы втроём напряжённо замолчали. Тьфу, черти полосатые! Нашли время ссориться...
- Ладно, давайте по существу. Жан, ты обнаружил что-нибудь подходящее для многоплановой диверсии?
- Нет, лорд Скиминок. Завтра утром мы оденем пана Юлия в походные доспехи, и войска двинутся вперёд. Они намерены победоносным маршем двинуться прямо на Ристайл, сметая на пути деревни и сёла. Столицу, конечно, не захватят, сил маловато, но если здесь действительно появлялся Локхайм... Боюсь, что, когда Плимутрок разобьёт мятежника, на поредевшую армию короля обрушатся отряды Тёмной Стороны. Мы всё равно не остановим войну.
- Плохо. Лия? Ты часа два гуляла самостоятельно, неужели тоже ничего нет?
- Ничего, милорд. Я очень старалась. Я даже в подвалы влезла в поисках подземных ходов, несущих скал, подпочвенных вод... Вышла оттуда с больной головой - кроме вони ничего нет.
- Верно, - поддержал Бульдозер, - ребята из охраны даже шутили, будто бы замок пана стоит на тухлых яйцах.
- Забавно... А что, неужели так сильно пахнет?
- Здесь во дворе почти не чувствуется, но в замке... На нижних этажах хоть нос зажимай.
- Может, склад продуктов испортился? - Что-то билось у меня в голове, какое-то решение давно валялось на поверхности, а я его не видел. Вернее, не чувствовал. Запах тухлых яиц... Какой дурак будет хранить в подвалах такое количество яйц да ещё давать им тухнуть? Кажется, в китайской или корейской кухне это сошло бы за деликатес, но у сионской шляхты...
Боже мой! Я забыл, откуда я родом! Астрахань, Аксарайск, Газпром, сероводород! Вот она цепочка. Замок стоит на песчаном холме, недалеко от моря, почему бы при строительстве котлована и не задеть верхушку резервуара?! Тогда понятны и запах, и головная боль, и даже злобный нрав пана Юлия. Попробуйте с детства дышать ароматом тухлых яиц, так вам тоже покажется, что весь мир прогнил. Газ легко воспламеняем. Можно попробовать... Ах, мало меня в школе били, недоучку плосконосого! Тут ведь не ручку у плиты повернуть да спичку поднести... Так шарахнет - куда там динамиту! Мы должны вывести из замка всех людей, протянуть время, сделать шнур...
- Жан, нам нужен тонкий пеньковый трос в сто шагов длиной, обильно вымазанный маслом. Один конец ты засунешь в подвал в место самой высокой концентрации запаха. Завяжешь лицо мокрой тряпкой, а то задохнёшься! Обратный конец выведешь во двор, но так, чтобы он не бросался в глаза, и подожжёшь. Рассчитай так, чтобы шнур горел не меньше часа. Это надо сделать на рассвете. Я хочу выманить пана Юлия со всем войском из замка. Но там наверняка останутся женщины и дети. Твоя основная задача - после поджигания шнура в течение часа повыкидывать их всех в чисто поле.
- Мы... будем здесь всё взрывать?! - поразилась Лия. - Ну, порох я видела, динамит тоже, а вот о взрывчатости тухлых яиц не подозревала сроду!
- Там газ. Сероводород, - пояснил я. Они понимающе кивнули, прохиндеи. - Ладно, объясню на досуге. Да, вот ещё, достань для Лии пажескую одежду и выведи из конюшни лошадей. Мы с ней покидаем замок.


"Теперь ты умрёшь, Скиминок!" - кричал принц и десятки отточенных клинков искали грудь тринадцатого ландграфа.
Воины и нечисть, колдуны и наёмники, люди и звери жаждали его крови, а он улыбался друзьям и сам делал такой шаг навстречу смерти, что даже она была вынуждена отступить...
/Хроники Локхайма/

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: