double arrow

Понятие бытия

ТЕМА 5. ФИЛОСОФСКОЕ УЧЕНИЕ О БЫТИИ И МАТЕРИИ

Объектом философии является целостный мир (природный и социальный) как условие и предпосылка человеческой жизнедеятельности. Это положение принимается человеком без особых сомнений и рассуждений. Человек в определенном смысле убежден, что мир есть, что он имеется "здесь" и "теперь", он наличествует, и при всех изменениях, совершающихся в природе и обществе, мир сохранится как относительно стабильное целое. Мир был, есть и будет. Он есть бытие. Бытие рассматривается как целостность мира.

Откуда берется это влечение к целостности мира, Универсуму, Космосу, лежащее в основе философии? Для Аристотеля все просто: "Все люди от природы стремятся к знанию", – так начинает он свой труд "Метафизика". Познавать – значит не довольствоваться проявлением вещей, но искать за ними сущность. Аристотель определяет важнейшую философскую проблему через отделение от "ви­деть". "Видеть" и "познать" – не одно и то же. "Видеть" – это с помощью глаз обозревать, что находится "здесь", а познавать – значит искать то, что не находится здесь, отрицать видимое как недостаточное и утверждать невидимое как существенное. С Аристотелем можно согласиться. Человек состоит из того, что у него есть, и того, "чего ему не хватает", то есть из несоответствия между потребностями в познании и теми "способностями", которые у него имеются. А человеческая жизнь имеет неотъемлемое свойство – постоянно обращаться к миру в его единстве: существовании природы, существовании человека, с прошлым и будущим. А это и есть обращение мыслью к своему бытию и бытию мира, как преходящему и непреходящему.

Бытие и небытие. Мир есть постоянный круговорот превращения бытия в небытие. Реальное, видимое, вещное, движущееся бытие вытекает из невидимого, покоящегося небытия, и, исчерпав себя, опять погружается в него. Небытие выступает как отсутствие вещей и форм, но в нем как бы скрыто все возможное богатство мира, все нерожденное, неставшее, неоформленное. Быть – значит общаться с миром, обращаться к нему, действовать в нем, задумываться о нем. Отсюда два подхода к рассмотрению бытия уже в процессе становления философии. Один – рассмотрение бытия как непротиворечивость мышления о нем: если невозможно противоречие в мышлении, оно недопустимо и в бытии. Нельзя утверждать, что та же самая вещь и существует и не существует в одно и то же время. Другой подход – рассмотрение бытия "соответственно природе, какова она в действительности есть", то есть независимо от особенностей мышления.

В вопросе соотношения бытия и небытия выкристаллизовывался основной вопрос будущей философии – соотношение мышления и бытия. Мышление то объявлялось результатом бытия – это путь к материализму, то, наоборот, доказывалось, что структура бытия вытекает из структуры самого мышления – это путь к идеализму.

Уже в античную эпоху возникла мысль, что несмотря на всевозможные изменения, происходящие в мире вещей, в каждом из них должно быть и нечто устойчивое, что сохраняется при всех превращениях. Эта устойчивая основа получила название субстанция (сущность). Считалось, что, если различные тела, вещи могут возникать и исчезать, то субстанция несотворима и неуничтожима, она лишь изменяет формы своего бытия, переходит из одних состояний в другие. Она – причина самой себя и причина (основание) всех изменений. Понятие субстанции выражало убеждение в единстве мира. Оно требовало довольно высокой степени абстракции – выявления некоторого общего, сохраняющегося во всем многообразии вещей и явлений. Можно утверждать, что само возникновение философии как формы общественного сознания произошло как раз в ту историческую эпоху, когда отчетливо оформилась идея единства мира и существования некоторой субстанции как устойчивой основы всех предметов объективной реальности.

Что такое эта первооснова? Учения, объясняющие сущность мира и его единство исходя из одной субстанции, относятся к философии монизма. Но само понимание субстанции может быть различным: в качестве субстанции можно мыслить и материю и дух. Соответственно этому различается монизм материалистический, идеалистический и религиозный. Монизму противостоит дуалистическая трактовка мира, согласно которой он образован двумя существующими исходными началами – материальным и идеальным. Первое из них объединяет сферу телесно-предметной реальности, а второе – сферу духа.

Удивительно, что в разных концах земного шара, независимо друг от друга мудрецы пришли не просто к сходным, а идентичным выводам, облеченным в натурфилософскую форму. В основе существования мира лежат начальные субстанции, стихии. Чаще всего их насчитывали четыре: огонь, воздух, земля, вода. Древние полагали, что именно из них складывается Вселенная, из них образованы все без исключения предметы и существа. Вот что сказано в древнекитайском трактате "Гуань-цзы" (VII в. до н.э.): " Вода – это кровь и жизненная сила земли. Она циркулирует по своим "кро­вяным сосудам". Поэтому говорится: "Вода – это всеобъемлющий материал". Откуда мы знаем, что именно так обстоит дело? Отвечаем: вода мягкая и чистая, она может смыть с человека грязь. В этом проявляется ее гуманность. На вид вода темная, на деле прозрачная. В этом проявляется ее совершенство... Когда сосуд уже наполнен водой, нельзя будет больше добавлять. В этом проявляется ее справедливость. Вода постоянно течет, а останавливается лишь там, где уже достигнута ровная поверхность. В этом проявляется ее честность. Люди стремятся к возвышению, только вода устремляется вниз. В этом проявляется ее скромность. Скромность является местом пребывания "дао" и средством в управлении страной".

И далее – "именно вода является мерилом всех вещей, источником существования живого, положительного и отрицательного, успеха или неудачи. Вода собирается на небе и на земле, содержится во всех вещах, из нее рождается человек. Вода – это чудо".

Совершенно очевидно, что вода не просто жидкость, а всеобщая основа, субстанция всего.

На одном конце греческого мира в г. Милете, в VI в. до н.э. мудрец Фалес также говорил ученикам: "Все на свете создалось из воды". Его ученик Анаксимандр не соглашался с ним, усматривая первоначало не в каком-либо конкретном веществе, а в первовеществе – апейроне (что значит "беспредельное"). Другой древнегреческий философ Анаксимен полагал, что первоначалом всего является воздух. А в соседнем городе Эфесе философ Гераклит учил по-своему: "Все на свете создалось из огня".

На другом конце греческого мира в городе Кротоне, философ Пифагор говорил ученикам совсем непохожее: "Все на свете создалось из числа. Единица – это точка, двойка – линия, тройка – плоскость, четверка – тело. Кроме того, двойка – женское число, тройка – число мужское, пятерка – число дружбы, десятка – мудрости и совершенства. Пирамида – знак огня, куб – земли, восьмигранник – воздуха, десятигранник – воды. Семь струн на лире, семь светил на небе, каждое из них звучит как струна и звуки их слагаются в музыку сфер". Странно? Странно. Но если подумать, мысль первых философов была удивительно разумна и последовательна в ответах на то, что само по себе неизвестно. Таким образом, согласно Пифагору, число – это мысль, отражающая количественную характеристику вещей и явлений объективного мира, но оторванная от него и возведенная в абсолют. И только благодаря организующей и определяющей силе числа мир и все конкретное в нем может "быть", может существовать. Значит, первейшей сущностью мира является число.

Ответ на вопрос об основе и сущности бытия у Сократа похож на пифагорейский. Из его теории идей следует, что они имеют статус идеальных объектов. Причем, на первом месте среди идей, идеальных объектов, по Сократу, стоят этико-эстетические, такие как Добро, Благо, Прекрасное. Но они становятся творцами мира, обеспечивают его бытие, проявляющееся в реальных конкретных вещах и явлениях, когда они познаны, познана их сущность ("что такое добро", "что есть прекрасное").

Таким образом, бытие и знание о Добре, Прекрасном и т.п. тождественны. Сократ отмечает: "Быть и знать – одно и тоже. И добро и знание неразрывны с бытием. Плохой человек не может познать истину, так как он не владеет соответствующей основой существования, какой является Добро. Знающий человек не может быть злым, так как он благодаря своему знанию Добра стал частицей миростроительной силы".

Идеальное понятие бытия в философии Платона превращается в объективно-идеалистическое учение. Согласно Платону, окружающий мир вещей надо рассматривать как мир теней. Идеи как бы присутствуют в вещах, вещи же выступают как подражание своим идеальным прототипам. На вершине мира идей находится идея высшего Блага. Идеи и есть истинное объективно существующее бытие, материя – небытие. Только благодаря первому, второе "рождает" мир чувственно воспринимаемых вещей и явлений.

Если у Платона духовная основа мира выступает как царство неподвижных идей, то у Гегеля она рассматривается в непрерывном развитии. Гегелевская "абсолютная идея" сначала существует сама по себе как объективная данность и саморазвивается вне времени и пространства от таких простейших категорий, как "бытие" и "ни­что", к категориям более сложным, порождая все богатство духовного мира. В нем нетрудно узнать мир человеческих понятий, оторванных от человеческого сознания и превращенных в абсолют. Следовательно, и у Гегеля природа оказывается своеобразной тенью, отбрасываемой идеей, а сущностью вещей объявляется скрытая якобы в их глубине духовная сущность.

Сообразно этому взгляду понятие материи как общего в вещах становится ненужным. "Материализм, – писал Гегель, – признает истинно объективным материю как таковую. Но сама материя есть абстракция, которая как таковая не может быть воспринята нами. Поэтому можно сказать, что не существует вообще материи, ибо в том виде, в котором она существует, она всегда представляет собою нечто определенное, конкретное". Но если понятие "материя" фиксирует общее в вещах, а общее якобы может существовать только в мысли, значит, материя не существует в реальности.

Несколько иным образом рассматривается понятие материи в философских школах, основанных на идеях Аристотеля. Аристотель не сомневался в объективном существовании реального мира, но материю считал пассивным началом, которое само по себе лишено всякой определенности. Материя, согласно ему, есть субстрат, из которого состоят все вещи. Но материя принимает вид определенных предметов только благодаря форме – действенному началу, имеющему духовный характер. Колеблясь между материализмом и идеализмом, Аристотель склонялся к тому, чтобы считать форму предшествующей материи; для него душа человека как форма тела предшествует последнему. По отношению ко всему миру "формой всех форм" выступает "первый двигатель", вероятно Бог.

Таким образом, если у Платона или Гегеля вещи суть воплощение идеи, то у Аристотеля мир оказывается состоящим из двух начал, но активная, первейшая роль принадлежит при этом началу духовному.

Близки к объективно идеалистическим воззрениям религиозные концепции. В них отмечается, что существа (живые и неживые) имеют свое бытие от Бога-отца. Но Бог-отец превышает сущность и силой и достоинством. Отсюда, и вечный для религиозно-философской концепции бытия вопрос: отождествить ли бога с бытием или поставить его выше бытия? И это притом, что все-таки главным ориентиром для теологов был и есть догмат: "Аз есмь Сущий".

Но то, что было ясно для теологии, создало логические трудности для философии. Одни ее представители, признавая Бога-отца, отводили ему роль прабытия, которое творит мир, а носителем бытия выступает Бог-сын (Иисус Христос как бого-человек). Другие, пытаясь выйти из религии в науку (Фома Аквинский и представители томизма) вводят понятия сущности и существования как характеристик бытия. Только в Боге сущность и существование совпадают. Человек же состоит из двух бытийных субстанций, начал: сущности и существования. Душа дает существование телу, но сама получает существование от Бога.

Старания современных неотомистов направлены на то, чтобы "увязать" свое учение о сущности мира с современным естествознанием: тело "физически состоит из частиц, имеющих атомную и энергетическую структуру; метафизически оно состоит из первой материи и субстанциональной формы. Это две структуры, которые не исключают, а дополняют друг друга" (Р. Мази).

Представители субъективного идеализма высказывают весьма противоречивые суждения в понимании материи. Одни "разреша­ют" вопрос о сущности мира путем отождествления предметов (и мира в целом) с ощущениями или мыслями об этих предметах. Так, согласно идеям Дж. Беркли, "существовать – значит быть воспринимаемым", "...что же такое эти вышеупомянутые объекты, как не вещи, которые мы воспринимаем посредством чувств?..., а что же мы воспринимаем, как не свои собственные идеи или ощущения? Для меня совершенно непонятно, как можно говорить об абсолютном существовании вещей без их отношения к тому, что их кто-то воспринимал?"

Во взглядах Беркли ярко выражено отношение субъективного идеализма к понятию материя. Поскольку понимание материи как совокупности объективно, реально существующих чувственных объектов было в ХVIII в. широко распространено, Беркли ополчился против самого этого понятия. Он отвергал это понятие под тем предлогом, что не надо "удваивать мир": вещи существуют лишь постольку, поскольку их воспринимает сознание.

Соответственно времени и достижениям науки, в начале ХХ в. концепцию Беркли продолжил австрийский физик Э. Мах, заявив, что мир состоит из элементов. Он понимал под "элементами" не химические свойства вещей и предметов, а, например, красное, зеленое, теплое, холодное и т.п., то есть ни что иное, как ощущения; мир оказывался состоящим из комплексов ощущений.

В ХХ в. сходные воззрения на сущность и основу мира оформляются иным образом: различаются такие свойства тел, относительно которых восприятия дают прямые свидетельства, и такие, которые непосредственно чувствами восприняты быть не могут. Так рассуждал Б. Рассел. Первые он отождествлял с восприятиями и называл психическими: "то, что я знаю без вывода, когда имею переживание, называемое "видением солнца", есть не солнце, а психическое событие во мне". Но как быть с научным представлением о Солнце? Для Рассела Солнце есть одновременно и физический объект, и научное знание о нем. Различие между психическим и физическим в том, что первое есть "непосредственно данное" явление, а физическое явление либо вообще нам неизвестно, либо познается через выводы. В конце концов, различие между духом и материей оказывается несущественным.


Сейчас читают про: