double arrow

Часть 7. Флуктуация внутренних беспорядков. 35. Основные результаты изучения внутренних беспорядков

35. Основные результаты изучения внутренних беспорядков

L. Сейчас мы должны коснуться проблемы, которую уже об­суждали, когда прослеживали движение кривой масштабности войн в отношении к периодам процветания и упадка в истории изучаемых стран. Имеется ли у внутренних волнений тенденция каждый раз возрастать в периоды расцвета и благоденствия или — наоборот — в периоды упадка? Или же их динамика не зависит от характера этих периодов? Если рассмотреть показа­тели волнений по столетиям, то можно сделать следующие вы­воды.

В Греции волнения достигли своей высшей точки главным образом в V и IV вв. до н. э., когда могущество, культура и соци­альная жизнь Греции находились в зените. В Риме пик волнений приходится на I в. до н. э,, вторая высшая точка — на III в. н. э., третья и четвертая — на IV и I вв. н. э. Если два столетия непос­редственно до и после Рождества Христова рассматривать как время высшего расцвета римского могущества и культуры, то к Ш-IV вв. н. э. они уже начинают клониться к упадку. С другой стороны, кривая волнений находится на низком уровне в V в. н. э. и III и IV вв. до н. э. IV и III вв. н. э. — это периоды ее круп­ного подъема, а V в. н. э. — период ее решительного упадка.

Данные по Византии столь же противоречивы. С одной сто­роны, периоды ее блестящего расцвета, когда культура находи­лась на вершине своего развития, имеют низкие показатели вол­нений. Таковыми являются «золотой век» шестого столетия, особенно при Юстиниане (527-565 гг.), и период, длившийся приблизительно с начала Македонской династии (867 г.)12 до конца X в. С другой стороны, и столетия упадка, такие как XIII в. и до некоторой степени XII в., тоже имеют низкие показатели, XIII в. даже намного ниже, чем более процветающий X в. Затем | мы обнаруживаем высочайшие показатели волнений в VII и VIII вв., которые были катастрофическим и агонизирующим периодом, | несмотря на успешную деятельность и реформы таких импера­торов, как Лев Исаврянин (717-741 гг.), и в X в., который, в об­щем, был, по-видимому, периодом здоровья и процветания. Это \ означает, что и здесь мы не обнаруживаем никакого единообра­зия и никакой постоянной связи между периодами упадка и уси­лением волнений.




Мы должны сделать вывод, что и в периоды процветания, и в периоды упадка количество волнений иногда увеличивалось, а иногда уменьшалось.

Если этот вывод правилен, то, стало быть, надо выделить раз­новидности волнений. Некоторые, по-видимому, напоминают



родовые схватки или болезни роста здорового организма, кото­рые часто сопровождаются болью и внутренними потрясения­ми организма. Другие волнения — это проявления настоящей болезни и старости. Первые сопровождают здоровый и быст­рый рост социальной группы или нации. Растущие жизненные силы не могут вместиться в старую сеть социальных отношений и поэтому то там, то здесь нарушают и рвут ее.

Волнения во время социального упадка и дезорганизации происходят из-за истощения жизненных и творческих сил дан­ного общества или из-за какого-нибудь чрезвычайно несчаст­ливого сплетения внешних обстоятельств, которые делают нор­мальную для данной группы жизнь невозможной. Такие волнения являются попытками — чаще всего безрассудными и отчаянны­ми — «сделать хоть что-нибудь», изменить невыносимые усло­вия и совершаются в периоды упадка и распада. Более подроб­ное изучение многих великих революций показывает, что, хотя не все они и, может быть, не большая их часть, но, по крайней мере, многие происходят именно в такие периоды дезорганиза­ции и упадка.

М. Действительно ли тот факт, что волнения происходят во времена расцвета и упадка, означает, что в этом «разнообра­зии» нельзя найти никакой закономерности? Нельзя ли обнару­жить во взаимной противоположности периодов расцвета и упадка нечто такое, что присуще обоим периодам и в чем они оба схожи? Если да, то не может ли это быть тем общим факто­ром, который «порождает» волнения в обоих периодах?

Посмотрим более внимательно на показатели (по столети­ям) волнений — сначала на показатели для всех европейских стран, которые мы выбрали для изучения, а затем на гухазатели отдельных государств. Мы обнаружим такие интересные явле­ния. Показатели VI и VII вв. — низкие (446,20 и 458,1Q) Показа­тель VIII в. очень высок (733,98); в IX, X и XI вв. он заметно сни­жается (соответственно 589,65; 537,43 и 693,90), а в XII в. заметно возрастает и в XIII-XIV вв. достигает самых высоких отметок (882,90 и 827,00). В XV в. он снова снижается (748,38) и хотя находится еще на довольно высоком уровне, но все же заметно ниже, чем прежде. Затем, в XVI в., показатель резко падает (509,56) и остается на низком уровне в течение XVII (605,50) и XVIII вв., опустившись к последней четверти XVIII в. до самой низкой отметки (415,56). После этого кривая начинает идти вверх и в XIX в. резко подскакивает (766,91). Несмотря на вре­менный резкий упадок в последней четверти XIX в., кривая рез-






Сейчас читают про: