Студопедия


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ОБЩЕГО УЧЕНИЯ О ПРАВЕ




Общетеоретические исследования права занимают важное место в советской юридической науке. Проводимые в соответствии с принци­пами диалектического и исторического материализма, они служат логи­ческой основой для углубленного анализа исторических типов права, и в первую очередь для всестороннего изучения права в социалистиче­ском обществе. Важное условие успешного решения общетеоретических вопросов — плодотворные дискуссии, научные споры и обмен мнениями по актуальным проблемам правовой науки и практики. В данной статье предпринята попытка дать анализ некоторых спорных вопросов общего учения о праве и путях его реализации.

1. О сущности права первого и следующих по­рядков. В. И. Ленин отмечал: «Мысль человека бесконечно углуб­ляется от явления к сущности, от сущности первого, так сказать, по­рядка, к сущности второго порядка и т. д. без конца». Данное положе­ние относится не только к явлениям природы, но и к обществу, в том числе и праву. Если это так, то наличие у права сущностей разного порядка можно объяснить, видимо, тем, что оно надстроечное явление и потому имеет основание не в самом себе, а в соответствующих мате­риальных условиях жизни классового общества. Начиная исследование, с поверхности юридической действительности, мы углубляем познание права до его сущности первого порядка, а затем стремимся выяснить ее собственную основу, которая находится в сфере социально-экономи­ческих отношений.

Сущность права первого (и для специфики права самого важного) порядка выявлена и четко сформулирована К. Марксом и Ф. Энгель­сом в «Манифесте Коммунистической партии». Здесь речь идет о сущ­ности права как такового, о том, что право — материально детермини­рованная и возведенная в закон воля господствующих классов. «Воз­ведение в закон» господствующей воли надо понимать в широком смысле, что означает придание ей качества общезначимости, необхо­димости, непререкаемости, наивысшей обязательной силы, норматив­ности, противопоставленных простому случаю и произволу.

Такое понимание воли в праве полностью соответствует известному положению К. Маркса о том, что урегулированность и порядок дол­жны рассматриваться как форма упрочения данного способа производ­ства, эмансипирующая его от случая и произвола. Просуществовав в течение известного времени, эта форма упрочивается как обычай и традиция и, наконец, санкционируется как положительный закон.

Это генетический аспект вопроса. Вместе с тем широкая трактовка употребляемого в «Манифесте» слова «закон», неосновательность его восприятия лишь в виде юридического закона, как одного из источни­ков права, прямо вытекает из не менее известного предостережения К. Маркса и Ф. Энгельса против сведения права к законодательству. Принципиальное значение широкой трактовки формулы «возведенная в закон воля господствующих классов», убедительно доказано совет­ской общей теорией права, и возвращаться к ней приходится лишь-потому, что время от времени все же встречаются случаи отождествле­ния права и законодательства.




Трудно переоценить огромную роль для теории и практики содер­жащейся в «Манифесте» формулы сущности права. Однако классики марксизма-ленинизма никогда не ограничивались сущностью права первого порядка. При необходимости они всегда раскрывали ее глу­бинное основание, лежащее за пределами юридической формы общест­венных отношений. Собственно говоря, и в «Манифесте» обращалось внимание на то, что содержание воли в праве определяется материаль­ными условиями. В «Предисловии „К критике политической эконо­мии"» обращается внимание не только на то, что правовые отношения коренятся в материальных жизненных отношениях, но и сами отноше- ния собственности трактуются как юридическое выражение производ­ственных отношений. «Предисловие» не дает никаких оснований для отождествления права и отношений собственности, поскольку тут же К.Маркс подчеркивает, что юридическая надстройка возвышается над экономическим базисом. Суть, очевидно, в том, что в реальной жизни материальное содержание и юридическая форма отношений собствен­ности представляют единое целое. К. Маркс доказывает это и тогда, когда в «Капитале» отмечает, что вещи относятся друг к другу как товары, поскольку их владельцы обоюдно признают себя собственни­ками и осуществляют куплю-продажу. Отношение товаровладельцев, пишет он, — «юридическое отношение, формой которого является до­говор, — все равно закреплен он законом или нет, — есть волевое от­ношение, в котором отражается экономическое отношение». Далее К. Маркс с иронией отмечает, что «сфера обращения, или обмена то­варов, в рамках которой осуществляется купля и продажа - рабочей силы, есть настоящий эдем прирожденных прав человека». Конечно, неверно полагать, что складывающиеся в отношениях распределения и обмена права и обязанности сами по себе являются юридическими обязанностями и субъективными правами. Для этого они должны при­обрести стабильность, общезначимость, нормативность, обязательность, гарантированную государственным признанием в законодательстве, в прецедентном или обычном праве, т. е. превратиться в возведенную в закон волю господствующих классов. Но именно в области экономи­ческих отношений возникает социально-фактическая модель права и правоотношений, которая, возможно, и оказывается сущностью права второго или следующих порядков, коль скоро упомянутые отношения собственности являются материальной основой самой возведенной в за­кон воли господствующих классов.



Здесь имеет смысл оговорить следующее. Сущность права второго и следующих порядков получает реальное бытие лишь в той степени, в какой данный вид отношений собственности требует юридического опосредования и таковое получает. Сущность не формированная, не вы­раженная в соответствующих явлениях (в данном случае — в праве), не реальна. «Сущность должна являться», «...сущность является. Явление существенно», «явление... есть проявление сущности».

Игнорирование глубинной сущности права может привести к во­люнтаризму и к узконормативной трактовке права. Напротив, не учи­тывая сущность права первого порядка, легко утратить специфические свойства права и растворить его в правоотношениях, а то и в факти­ческих отношениях. Представляется, что постановка вопроса о сущно­сти права разного порядка соответствует подразделению содержания права на непосредственное (волевое) и материальное, которое находит­ся вне собственно права, в экономике. Последнюю Ф. Энгельс и В. И. Ленин характеризуют в качестве содержания всех надстроечных явлений. Предлагаемое для обсуждения понимание сущности права разного порядка дает возможность более широких позиций подойти к понятию и определению права.

2. О понятии права. Марксизм-ленинизм рассматривает понятия и научные определения как известный результат познания и «ступеньки» его дальнейшего развития. В. И. Ленин писал: «Понятие (познание) в бытии (в непосредственных явлениях) открывает сущ­ность...», «человеческие понятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливаются одно в другое, без этого они не отражают живой жизни». Дефиниции по сравнению с научным поня­тием ограничены, имеют больше прикладное значение, в кратком опре­делении трудно охватить всю многогранность предмета, «дефиниций может быть много, ибо много сторон в предметах». Эти ленинские по­ложения применимы и к праву, научное понятие которого развивается соответственно движению общественной жизни и углублению научных исследований. Вероятно, возможны и разные дефиниции права.

Из приведенных ленинских высказываний следует также, что поня­тие должно открывать (фиксировать) в непосредственных явлениях их сущность. И тут надо сразу заметить, что понятие права не может охватывать любые компоненты юридической надстройки, речь должна идти только о явлениях самой сущности права — о сущности права первого порядка и ее непосредственном проявлении в том, что есть собственно право как центральная часть юридической надстройки. Что же такое собственно право? Из анализа сущности права вытекает, что право составляют лишь те части надстройки, которые обладают свой­ствами общезначимых и государственно обязательных масштабов пове­дения, непосредственно выражающих возведенную в закон волю гос­подствующих классов. Такими свойствами не обладают ни правосозна­ние, ни правоотношения. Сами по себе требования правосознания мо­гут быть нормативны, но они не гарантированы организованным при­нуждением со стороны государства и не всегда предстают в качестве воли господствующих классов. Правоотношения—разновидность, об­щественных отношений и потому их непосредственным содержанием является фактическая деятельность, а не ее масштабы. Общественные отношения, писал В. И. Ленин, слагаются из действий людей. Право­сознание и правоотношения имеют вполне самостоятельное и большое значение, но считать их непосредственно правом едва ли возможно.

Свойства общезначимости, общеобязательности и меры поведения получают наиболее концентрированное выражение в юридических нор­мах, в их совокупности (системе) ясно просматриваются коренные свойства права, обусловленные его сущностью первого порядка. Поэто­му широко распространенное в советской науке утверждение, что право есть система юридических норм, правильно, обоснованно и практически целесообразно. Вместе с тем дополнительные исследования и обобще­ния исторической практики свидетельствуют о том, что полное отож­дествление права с юридическими нормами (с объективным правом) таит в себе односторонность, слабо отражает связь права с субъектами общественных отношений, недостаточно учитывает глубинную сущность интересующего нас социального феномена классового общества. Ви­димо, не случайно, большинство ученых, выступавших по общим вопро­сам права на научно-координационной конференции, организованной ИГПАНом в декабре 1973 г., отмечали те или иные недостатки сведе­ния права к юридическим нормам. На этой конференции отстаивал полноценность общепринятого понятия права А. Ф. Шебанов, исхо­дивший из позиции, которые обычно излагал Н. Г. Александров. Против включения в понятие права правоотношений и правосознания выступил и С. Н. Братусь. Расширение понятия права, указывал он, «таит угрозу ухода от изучения права как системы норм и тех законо­мерностей, которые присущи этой системе, короче — от изучения дей­ствующего законодательства». Опасения С. Н. Братуся частично обоснованны. Но существует ли в действительности такая жесткая альтернатива: либо сведение права к юридическим нормам, либо вклю­чение в него правовых отношений и. правосознания? Можно ли обеспе­чить широкий подход к понятию права и при этом избежать раство­рения его в иных явлениях общественной жизни? Разве, к примеру, С. С. Алексеев, Д. А. Керимов, Е. А. Лукашева, призывающие ныне подумать над более широким пониманием права, стремятся отойти от его юридической специфики? Нормативно-классовый характер права не исключает многоаспектного к нему подхода и, в частности, более внимательного отношения к связи между объективной и субъективной сторонами (моментами) права. Признание правом системы юридиче­ских норм, по-видимому, не исключает признания таковым и комплекса закрепленных в нормах субъективных прав участников регулируемых отношений. Представляется, что возведенная в закон воля господст­вующих классов непосредственно проявляется в диалектически взаимо­связанных объективном и субъективном праве. Тогда последнее не будет выглядеть как некий второстепенный «придаток» права.

Права субъектов имеют юридический характер, являются тем, что на юридическом языке называют субъективным правом, поскольку они зафиксированы в правовых нормах, в объективном праве. Последнее в свою очередь оказывается действующим правом, регулятором обще­ственных отношений лишь потому, что воплощено в правах (юридиче­ских обязанностях) участников фактических отношений. В истории общества и в настоящее время в различных странах процесс правооб-разования (возведения в закон господствующей воли) идет разными путями, но действующим всегда оказывается право в единстве его объ­ективированных и персонифицированных компонентов. Будучи выра­жением единой сущности, система юридических норм и комплекс юри­дических прав субъектов обладают едиными существенными свойства­ми: общезначимостью, нормативностью, гарантированной государством обязательностью. Но это не идентичные проявления сущности права — в одном случае речь идет об общих масштабах поведения, объективи­рованных в качестве юридических норм, в другом — о персонифициро­ванных масштабах поведения. С точки зрения общественного развития объективное н субъективное право в одинаковой степени, как и вся юридическая надстройка, составляют субъективный фактор истории. Их соотношение нельзя воспринимать через парные философские кате­гории объективного и субъективного. Если угодно, то связь между объективным правом и правами субъектов правильнее выражать по­средством таких категорий диалектики, как конкретное и абстрактное.

Двуединое непосредственное проявление сущности права обуслов­лено особенностью предмета правового регулирования. Нельзя регули­ровать общими масштабами общественные отношения, не воздействуя при этом на поведение их субъектов (граждан, организаций). Невоз­можно влиять на деятельность последних, не оказывая воздействия на те общественные отношения, содержанием которых является такая деятельность. Именно потому «всякое право есть применение одина­кового масштаба к различным людям». Важно обратить вни­мание, что в этих ленинских словах подчеркивается не только одина­ковость масштаба, но и то, что право есть его применение к субъектам общественных отношений. Равный масштаб содержат юридические нормы, приложение данного масштаба к различным людям (их орга­низациям) — права субъектов.

Предлагаемый вариант многоаспектного подхода к праву, разуме­ется, нельзя считать бесспорным.

Право в реальной жизни существует не только в качестве юридиче­ских норм, но ив виде комплекса наличных юридических прав участ­ников регулируемых отношений, которые могут их использовать сами или требовать от других юридически должного поведения, выполнения обязанностей. Признание такого положения вещей теперь можно найти и у С. С. Алексеева.

Постановка вопроса о понятии права, включающем одновременно объективное и субъективное право, пригодна для самого общего опре­деления права любой классовой общественной формации. Она требует дальнейшей конкретизации применительно к развитой юридической действительности социалистического общества, которая характеризует­ся ведущим значением законодательства, всесторонним закреплением в нем прав и обязанностей субъектов права, благоприятными предпо­сылками использования субъективных прав и выполнения юридических обязанностей, режимом социалистической законности. Отмеченная по­становка вопроса соответствует двуединому пониманию социалистиче­ской законности как строжайшей охраны прав граждан и строгого со­блюдения всеми советского законодательства.

3. Осуществление права в практической деятель­ности. Право в самом широком плане может быть интерпретирова­но как одна из форм духовного освоения общественного бытия. Из­вестно, что К. Маркс различал логическое, (научное), художественное и практически-оценочное познание окружающего мира. Он писал и о том, что духовное производство «проявляется в языке политики, за­конов, морали, религии, метафизики...». Именно поэтому правовые памятники прошлого так много говорят историкам о существовавшем в далекие времена общественном строе. Поэтому право может рассмат­риваться как идеологическая категория, в определенном аспекте как концентрированное выражение достижений культуры, несет в себе при известных социальных условиях значительный гуманитарно-прогрессив­ный потенциал и может оказывать просветительно-воспитательное воз­действие. И все же специфика права и его обратного воздействия на общественные отношения не объясняется «чистыми» свойствами об­щественного сознания отражать общественное бытие. Воля в праве есть активное, деятельно-практическое, целенаправленное выражение потребностей, интересов, сознания господствующих классов. Конспек­тируя гегелевскую «Науку логики», В. И. Ленин записывает: «Очень хорош § 225 Энциклопедии, где „познание" („теоретическое") и „воля", „практическая деятельность" изображены как две стороны, два мето­да, два средства уничтожения „односторонности" и субъективности и объективности». Тут проводится не только тонкая грань между созна­нием и волей, но, что особенно интересно, воля и практическая дея­тельность берутся как однопорядковые явления. Эта однопорядковость воли и деятельности подчеркивается В. И. Лениным и в других местах конспекта. Становится ясным, почему еще К. Маркс говорил о воле в ее теоретической и практической энергии и показывал, что законо­дательство — социальная сила более высокого порядка, чем обществен­ное сознание.

Будучи возведенной в закон волей, право по самому своему существу нацелено на реализацию в практической деятельности. Право (объективное и субъективное) имеет незначительную общественную ценность, если не находит реализации в деятельности людей и их орга­низаций. С философской точки зрения юридические нормы есть лишь абстрактная возможность по отношению к фактической деятельности тех, к кому они обращены, т. е. к действительности. Субъективное пра­во во всех его модификациях (правоспособность, всеобщие и абсолют­ные права, правомочия субъектов правоотношений) — различные сту­пени, конкретизации и персонализации абстрактной юридической воз­можности, то звено, которое связывает наряду с юридическими обязан­ностями эту возможность с практической деятельностью. Осуществле­ние права в качестве завершившегося процесса знаменует переход от возможности (должного) к действительности (к сущему). В системе «общественные отношения — право» последнее выступает как одно из специфических средств превращения общественных возможностей в действительность, как момент перехода первых во вторую. Наиболее успешно подобную миссию право выполняет в случаях, когда; такое превращение выражает объективную необходимость, закономерность социального развития на данном его историческом этапе. В этом смыс­ле юридически гарантированные возможности (а не только обязанно­сти) есть необходимость общественного состояния. Во всяком случае, в социалистическом обществе использование прав столь же важно об­ществу, как и исполнение обязанностей.

От общеидеологического, информативного воздействия права на поведение людей и деятельность организаций надо отличать его осу­ществление, в процессе которого происходит специфически-юридическое регулирование общественных отношений. Особенность правового регу­лирования в том, что оно имеет своим предметом общественные отно­шения определенного вида, соответственно чему формируются и методы регулирования. Особенность правового регулирования и в том, что оно непременно связано с использованием субъективных прав и выполне­нием юридических обязанностей. Абстрактные и конкретные (общие и персонифицированные) масштабы поведения превращаются в практи­ческую деятельность субъектов регулируемых отношений. Право нахо­дит свое практическое осуществление.

Может ли правовое регулирование иметь место вне правоотноше­ний? Традиционно считалось, что нет. Так думают и теперь многие ученые. Есть и иное мнение. Его мы пытались доказать, развивая при этом суждения Д. М. Генкина, С. Н. Братуся, С. Ф. Кечекьяна. Ви­димая слабость первой точки зрения проявляется в том, что теперь не­которые из ее сторонников предлагают ввести в научный оборот кате­горию «всеобщих» правоотношений (С. С. Алексеев, Н. И. Матузов), чтобы охватить ими основные (конституционные) права и обязанности граждан, которые нельзя, конечно, трактовать только как правоспособ­ность и неюридическую персонифицированную обязанность всех людей. Однако «всеобщие» правоотношения и есть особые правового характе­ра связи. И решение проблемы переносится в область социально-фи­лософского понимания различия между понятиями «общественное отно­шение» и «общественная связь». К тому же столь широкое понима­ние правовых отношений логически ведет к признанию во многих случаях их субъектом государства (в целом), что напоминает идею «трехчленности» правового отношения, не нашедшую своего подтверждения. Дискуссии на эту тему продолжаются, и все больше ощущается потребность уточнения философского и социологического понимания общественных отношений.

В данном случае важно подчеркнуть и другой аспект, осуществле­ния права. Советские ученые единодушны в том, что правоотношения следует рассматривать как особо специфическую форму реализации объективного и субъективного права. Тогда оказывается, что изучаю­щий правовые отношения собственности на средства производства ве­дет анализ на уровне тех материальных факторов, которые являются в конечном счете основой возведенной в закон воли господствующих классов, т. е. на уровне сущности права второго или следующих поряд­ков. Указанное обстоятельство чрезвычайно интересно в познаватель­ном и практическом плане.

Во-первых, оно свидетельствует о том, что правоотношения нельзя воспринимать в качестве маловажного юридического явления. Если в ранние эпохи становления классовых общественно-экономических фор­маций или в периоды их революционной смены они играют роль «за­чатков» юридического опосредования фактических отношений, то те­перь, преобразовавшись в необходимую форму реализации права, правовые отношения обеспечивают, помимо всего прочего, постоянную обратную связь развитых правовых систем с породившими их общест­венными отношениями, наполняют законодательство реальным соци- альным содержанием, сигнализируют о назревших потребностях совер­шенствования или обновления правового регулирования.

Во-вторых, отмеченное обстоятельство показывает, что знакомство с правом не может ограничиваться знанием юридических нормой пред­полагает исследование динамичной и полнокровной сети правовых отношений, без чего трудно познать сущность действующего права и то, в каком виде оно находит свою реализацию в обществе. Правоот­ношения — это право в действии, в его социальном бытии.

О действующем в стране правопорядке нельзя судить только по юридическим нормам, надо раскрыть закрепленные ими субъективные права и юридические обязанности, а также выявить, каким образом и в какой степени используются эти права, исполняются юридические обязанности гражданами, организациями и учреждениями, органами государства и иными субъектами права. Ни объективное, ни субъек­тивное право нельзя отождествлять с правоотношениями, но было бы неправильно их отрывать друг от друга. Следует подчеркнуть, что об­щая теория государства и права исследует правовые отношения еще недостаточно, и они представляют, пожалуй, наиболее трудный этап по­знания юридической действительности. Объясняется это многими причи­нами, в том числе той глобальной метаморфозой, которую они испы­тали не только в далеком прошлом, но которую испытывают часто и в наше время, особенно в странах, где развито прецедентное право и судебная практика оказывается важным источником юридических установлении. Речь идет об уже упомянутом преобразовании правоот­ношений в форму реализации юридических норм. Затрудняет познание правоотношений и то, что они подразделяются на такие, которые опосредуют фактически существующие отношения, и на правоотноше­ния, вне которых никаких общественных отношений не существует. Ясно, что содержание и роль тех и других правоотношений не идентич­ны, но этот вопрос требует самостоятельного рассмотрения. (Правоведение. – 1976. - № 1)





Дата добавления: 2015-04-23; просмотров: 369; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Для студента самое главное не сдать экзамен, а вовремя вспомнить про него. 9958 - | 7471 - или читать все...

Читайте также:

 

34.204.168.57 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.005 сек.