Студопедия


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Нравственность в буржуазном обществе




Как бы там ни было, в недрах феодального общес­тва в связи с развитием производительных сил — со­вершенствование средств производства приводит к даль­нейшему разделению общественного труда, появлению ремесленничества, мануфактуры, машинного производ­ства — возникают новые, буржуазные общественные отношения. Весь социальный миропорядок феодализ­ма приходит в противоречие с энергичным, воинствен­ным «духом капитализма», его интересами в установ­лении новых, справедливых и соответствующих «при­роде человека» общественных отношений.

Понятно, что господствующей в новом, возникаю­щем на развалинах феодализма обществе является бур­жуазная мораль, которая постепенно пронизывает все поры общественного организма и находит себе носите­лей среди всех слоев и классов общества. И дело со­стоит не только в том, что господствующий класс, кон­тролируя средства духовного производства, якобы «навязывает» свои ценности другим общественным слоям. Неудовлетворительной в этой связи выглядит марксистская идея о том, что только пролетариат в силу объективных условий существования оказывает­ся способным противостоять буржуазному давлению и вырабатывает свою собственную, классовую по сущ­ности, но общечеловеческую по содержанию мораль. Общество, где существуют две принципиально различ­ные и противоположные в сущностных характеристи­ках морали, в принципе оказывается аморальным, без­нравственным, некультурным и нецивилизованным, напоминающим первобытное, где нравственные уста­новления распространялись только на «своих».

Скорее всего, буржуазная мораль в своих представ­лениях о должном порядке социального мироустрой­ства оказалась способной выразить весьма важные об­щечеловеческие ценности, отражающие интересы аб­страктной человеческой личности, не принадлежащей никакому классу, никакому сословию, роду, племени, этнической общности или профессиональной корпора­ции. Тем самым она и смогла стать во главе нравствен­ного развития общества, магистральное направление которого как раз и связано с процессом обобществле­ния человечества, преодоления социально-этнической и сословно-классовой обособленности.

По-видимому, этим в первую очередь можно объяс­нить притягательную силу ценностей буржуазной мо­рали, с которой безуспешно бьются всякого рода ком­мунистические партии и режимы, исламские фундаменталисты, африканские националисты и традицио­налисты и прочие сторонники навязывать другим соб­ственные представления, как им жить, что носить и чем дышать.

Сам термин «буржуазный» в применении к морали или к чему-либо другому имеет в глазах различных борцов против колониализма и империализма, эксплу­атации человека человеком и вообще против всего за­падного и капиталистического весьма одиозное и зло­вредное значение.




Правда, победив в этой борьбе самих себя, они же приходят потом за гуманитарной помощью, ссудами и кредитами к проклятым «буржуинам» и, кстати, полу­чают их, ибо буржуазная цивилизация предполагает в качестве условия своего существования преодоление ог­ромных заповедников отсталости и дикости на земле.

На самом же деле буржуазным социальный и нрав­ственный миропорядок современных, наиболее разви­тых стран мира называется потому, что он зарождает­ся в городах — центрах новой, основанной на товар­но-денежных отношениях, цивилизации, на основе интересов горожан-бюргеров в утверждении «естествен­ных», то есть присущих каждому от природы по пра­ву рождения, прав и свобод человеческой личности. Прежде всего это право на жизнь и свободу ее устра­ивать по собственному усмотрению, это право мыслить и действовать самостоятельно, не подчиняясь чужим установлениям и не принимая ничего в качестве пред­рассудка, подвергая все рассмотрению и оправданию только силой разума. Это право на независимость от воли других людей и всякого рода сословно-корпоративных зависимостей и обычно-традиционных установ­лений. Наконец, это право заниматься любой приносящей общественную пользу деятельностью в интере­сах собственной выгоды — право на свободу предпри­нимательства, ограниченное только одним — таким же правом других людей. По сути, это возрождение ан­тичного принципа справедливости — не вредить дру­гому и не терпеть вреда от другого.

Все эти права, обеспечивающие человеческие сво­боды и достоинство, в свою очередь нуждаются в ос­новополагающей свободе общественного происхожде­ния — свободе частной собственности, гарантирующей относительную независимость источников существова­ния человека, его подлинную автономию от других лиц.



Это также интересы городских жителей в ликвида­ции препятствующей всем этим правам и свободам совершенно неоправданной никакой общественной пользой системы привилегий для высших сословий, присущего им социального паразитизма и вообще всей сословной иерархии, порождающей и поддерживаю­щей незаслуженное и несправедливое неравенство.

В отличие от старого, феодального уклада общес­твенной жизни, где производство жизненных средств строится на началах господства и подчинения, на ос­нове принуждения и где большая часть продукта изымается для паразитического потребления господству­ющим классом, производство на основе частной соб­ственности строится принципиально иначе.

Феодальный способ производства начинает рассмат­риваться как не только несправедливый, но и неэф­фективный, неразумный, сковывающий общественное производство вследствие отсутствия стимулов для его расширения и совершенствования. Господствовавшее там из-за неразвитости общественного разделения труда натуральное производство не нуждается в рас­ширении, ибо предназначено для внутреннего потреб­ления, в связи с чем масштабы феодальной эксплуата­ции ограничивались «размерами желудка феодала» (К. Маркс). А подневольный его характер не мог вы­звать заинтересованности производителей в совершен­ствовании способов и приемов хозяйствования, в сни­жении затрат и издержек, то есть превращении произ­водственных отношений в экономические.

Новые, справедливые отношения между людьми мыслятся как свободная и добровольная, без принуж­дения, связь отдельных самостоятельных индивидов, равных в своих правах и интересах. Они свободно рас­поряжаются своим имуществом, собственностью, своей деятельностью и самой жизнью не в ущерб другим.

Каждый индивид своей деятельностью в меру сил и способностей оказывает другим определенную пользу, производя товары, услуги, удовлетворяя какие-либо другие потребности, и никто не должен чинить в этом преград, как-либо ограничивать его права и стремле­ния. Человек на свой страх и риск разворачивает по собственной инициативе свое дело, ориентируясь не на принуждение сверху, а стремясь получить собствен­ную выгоду. Через рынок и другие социальные меха­низмы он обменивает результаты своей деятельности на товар с универсальной ценностью — деньги в про­порциях, диктуемых спросом и предложением и соб­ственными затратами. На деньги он может удовлетво­рять свои производственные потребности, расширять дело, либо пустить на свои жизненные потребности и забавы, либо начать новое дело, ссудить их банку, либо просто отложить до лучших времен. Деньги становят­ся концентрированной и предметно выраженной фор­мой бытия социальной энергии и силы человека, рас­ширяя его возможности и способности.

Что делать, что производить, чем заниматься и сколько — диктует здесь не феодал, не феодальное государство, а общественный спрос, общественная потребность. А так как получить выгоду можно, только удовлетворяя общественный спрос, между производителями разворачивается соперничество за то, как лучше угодить потребителю, как привить ему больше разных других потребностей. Эта разворачивающаяся между произ­водителями к радости потребителя конкуренция сти­мулирует производителей в их собственных интересах действовать наиболее рационально и эффективно, соизмерять затраченные усилия и результаты, стремить­ся к снижению издержек и затрат, а значит, и цен, и порождению все новых и новых потребностей. Именно расширение и совершенствование потребностей и возможностей их удовлетворения человеком решаю­щим образом сказываются на развитии внутреннего мира личности, изощренности его чувств, мыслей и желаний. Правда, осуществляемый стихийно, не со­провождаемый духовной работой над собой и овладе­нием богатствами культуры, этот процесс легко вы­рождается в патологию потребительства, когда все мыс­ли и чувства человека оказываются в подчинении доми­нирующей способности — хотеть, ничего больше не умея.

Таким образом, в результате постепенных и мир­ных процессов или же насильственным способом, пре­одолевая сопротивление привилегированных сословий феодального общества, создавалось общество, в осно­ву которого был заложен механизм безграничного са­моразвития и совершенствования на основе рыночных отношений общественного производства, вовлекающий в товарно-денежный круговорот все большие слои на­селения и создавший наиболее мощную из всех извест­ных цивилизаций.

Вместо традиционности, косности и застойности рутинных форм труда и организации производства, неподвижных и обособленных социально-этнических структур с их статичностью, вместо мира сословно-иерархической упорядоченности общественных отно­шений, застывших жизненных стандартов и норм по­ведения появляется динамически развивающееся об­щество, радикально перестраивающее социальную структуру, политические и правовые институты и, ра­зумеется, духовную жизнь общества.

Мир навсегда заданных социальной иерархией ро­лей, наследуемой дисциплины, обычаев и традиций, общинных, патриархальных нравов и коллективной безответственности, мир авторитарных и догматичес­ких ценностей безвозвратно рушится, уступая место, к сожалению, далеко еще не везде обществу социаль­ной мобильности, личной активности, инициативы и ответственности, ориентированной на равенство исход­ных условий, свободу предпринимательства и конку­ренцию

Повсюду, где буржуазия достигала господства, она разрушала феодальные общественные отношения, при­вязывавшие человека к его «естественным» повелите­лям и обрекавшие его на подчинение и зависимость. Она показала, что общественные отношения, основан­ные на господстве и подчинении, на насилии, всегда обречены на естественное их дополнение в виде лени, косности и неподвижности, отвращения к производитель­ному труду и всякой созидательной деятельности, к без­волию и пресмыкательству, угодничеству и подлости.

Практически за какие-то сто лет она вызвала к жиз­ни более грандиозные общественные производитель­ные силы, нежели человечеству удалось развить за всю предшествующую историю,, и эти силы, приводимые в движение самым мощным из всех известных в истории стимулов деятельности — свободным интересом част­ного собственника, перевернули само общество и все представления о нем, о человеке, о смысле и назначе­нии его жизни.

Разрушив феодальный уклад, буржуазия постави­ла на его место свободу частной собственности, конку­ренции, правовую независимость и равенство людей, защищенные политическими и правовыми учреждени­ями и нуждающимися также в нравственном обоснова­нии соответствующими моральными ценностями.

Буржуазная мораль опрокинула феодальные нрав­ственные отношения с их основным принципом мораль­ного неравенства сословий, вечности и естественности иерархии, ничем не заслуженных привилегий одних людей перед другими и подчиненности, зависимости одних от других. На своих знаменах она написала ло­зунги свободы и равенства, которые только и должны были обеспечить подлинное моральное братство, вза­имное доверие и взаимопомощь между людьми. Эти моральные ценности означали прежде всего равенство условий конкуренции, вытекающее из признания сво­боды личности и естественности равенства прав всех людей на ведущую к их собственному благополучию деятельность, если она не ущемляет такие же права других. И свое закрепление эти права и свободы полу­чили в освящении частной собственности.

Именно частная собственность не только и не столько на предметы потребления, что имело место на протя­жении всей истории цивилизации, а прежде всего на условия и средства производства, впервые в истории сделавшая непосредственного производителя относи­тельно независимым от его общественного окружения, стала краеугольным камнем всей буржуазной цивили­зации и основой всех ценностей. Стремление к облада­нию ею выступает поэтому как самый сильный источ­ник активности людей, а реализация этого стремления делает человека все более независимым и свободным, расширяет его возможности и позволяет удовлетворять свои желания и капризы. Обладание собственностью и деньгами как самой универсальной в рыночной эко­номике формой собственности становится целью и смыс­лом жизни, подчиняя себе всего человека, определяя всю его духовную жизнь и моральное самочувствие. Обладание собственностью, капиталом становится бо­лее важным показателем социальной значимости чело­века, нежели его родовитость, происхождение, сослов­ная принадлежность.

В то же время сам принцип свободы частного пред­принимательства фиксировал личность с ее потребнос­тями и интересами как источник и центр всей социаль­ной активности.

Возникает новый тип личности с набором принци­пиально новых «добродетелей», предполагающих в индивиде активное, деятельное отношение к жизни, предприимчивость, хватку, инициативу, бережливость и расчетливость, честность в деловых отношениях и финансовых обязательствах, здоровое честолюбие и карьеризм. Человек должен стремиться к успеху, но он при этом должен учитывать и уважать права и стрем­ления других людей, без чего невозможно устроить общественную жизнь на взаимовыгодных началах.

Буржуазное общество предельно упрощает общес­твенные взаимоотношения, совлекая с них покрова патриархальности, святости, родства, сентиментальнос­ти и ставя на их место связь голого интереса, пользы и выгоды личности. Поэтому еще одним следствием гос­подства частной собственности наряду с ориентацией на богатство и успех становится индивидуализм, спо­собность осознавать себя в качестве особой, отдельной от общества, нации, класса, коллектива, семьи цен­ности, достойной почитания и любви. В буржуазном обществе фактически завершается процесс выделения индивида из множества взаимопоглощающих друг друга сообществ, где индивид выступает частицей чего-то другого и во многом ощущает себя средством для существования этого другого. В этой принадлежности и растворенности индивида к более широким общностям он, хотя и черпал силу и уверенность в прочности своего бытия, его защищенности и осмыслен­ности, но только ценой несамостоятельности, невоз­можности полностью принадлежать самому себе и жить для себя.

Теперь же индивид начинает жить и ощущать себя «своим собственным», принадлежащим самому себе, самоценностью, что служит небывалому подъему чув­ства личности и собственного достоинства. Помимо этого, индивидуализм как принцип бытия и сознания буржуазной личности оказывается наиболее адекват­ной формой развития идеи моральной автономии лич­ности, без чего невозможна зрелая нравственность.

И если достоинство личности теперь связывается с ее независимостью, моральным суверенитетом, обла­данием набором ранее названных добродетелей, то ее нравственная ущербность проистекает из противопо­ложных ориентации и способов жизнедеятельности, характерных для «закрытых», несвободных обществ, вроде феодального. Это расточительство, безделье и паразитический образ жизни, тщеславие и сословное чванство, проистекающие из несправедливого изначаль­ного неравенства людей в своих возможностях, неува­жение и непризнание чужих интересов и прав.

Это также нравственная косность, неспособность к самостоятельности в моральных вопросах, ориентация на чужое мнение и навязанные шаблоны поведения и оценок, что свидетельствует о неразвитости морально­го самосознания индивида и его совести.

Признание равенства прав всех людей на свободное занятие общественно полезными, то есть имеющими спрос, видами деятельности для собственного благо­получия предполагает и равенство условий конкурен­ции, и принцип взаимной эквивалентности в товарно-денежных отношениях, что становится своеобразной «матрицей» понятия справедливости. Справедливыми, то есть верными, правильными, должными, полагают­ся отношения, соответствующие рыночной эквивалент­ности в обмене благами и услугами и совершенные между формально равными в своих правах субъектами по доброй воле, то есть без давления извне.

Именно отношения «купли-продажи», универсаль­ные для рыночной цивилизации, становятся здесь образцом, на который ориентируется моральное сознание. Неравенство условий при вступлении в обмен деятельностями или поступками, принуждение, давление, отсутствие доброй воли или нарушение эквива­лентности рассматриваются моральным сознанием как нечестность, несправедливость, нарушающая и подрывающая общий принцип нравственного устройства сво­бодного общества.

Поэтому во имя сохранения высших моральных ценностей буржуазного общества — свободы и незави­симости личности и равенства прав людей — буржуаз­ная мораль требует от человека следовать долгу и быть честным перед собой в выполнении указанных проце­дур. То есть не стремиться получить выгоду за счет другого, уважать его интересы и права, не принуж­дать к невыгодным для него отношениям и не нару­шать взаимоэквивалентности в обмене ценностями. Ибо любое из этих нежелательных стремлений, хотя и мо­жет быть в отдельном случае выгодным одной из сто­рон, подрывает сам принцип равноправия сторон и оказывается направленным против абстрактного чело­века с его правами и свободами.

Поэтому же так остро реагирует буржуазная мораль и общественное мнение на любые нарушения прав че­ловека, на проявления неспровоцированного насилия, коррупции, злоупотреблений, ибо все это оказывается направленным против абстрактных принципов чело­вечности — равенства прав и свобод личности в об­ществе, и молчаливое неучастие в этом случае обора­чивается соучастием и саморазрушением.

Понятно, что любое общество, основанное на изна­чальной социальной иерархии и субординации, на не­равноправии и признании необходимости и естествен­ности для одних руководить и управлять, а для дру­гих — исполнять и повиноваться, никак не могло при­нять мораль, защищающую ценности абстрактной че­ловеческой личности.

Особенно досталось буржуазной морали со сторо­ны теоретиков коммунизма, в интерпретации которых сам термин «буржуазная мораль» приобрел зловещий инфернальный смысл.

Главным теоретическим средством борьбы с нею стала идея классовой сущности морали, подчинившая ее социально-классовым интересам и политической борьбе и лишившая тем самым автономной самоцен­ности и специфики. Мораль стала рассматриваться как средство оправдания складывающейся практики общес­твенных взаимоотношений в том или ином обществе.

Буржуазной моралью стали именовать само течение событий в частнособственническом обществе, практи­куемые там формы и способы общественных связей и отношений, направленность человеческих интересов и стремлений, любые ценностные установки и ориента­ции и принципы поведения.

Так, действительно существующая там сильнейшая мотивация на приобретение собственности, богатства, добывание денег, ориентация на достижение успеха и собственного благополучия, напористый эгоизм, страсть к наживе, алчность и тщеславие, стремление к разжи­ганию и удовлетворению своей чувственности и потре­бительских инстинктов, то есть действительных последствий господства частнособственнических отноше­ний, были объявлены... главными ценностями буржу­азной морали. Учебники по марксистской этике пере­полнены гневными инвективами против подобной бес­человечной морали, якобы требующей от человека во имя торжества ее высших ценностей — частной соб­ственности, денег, богатства и успеха — быть алчным, злобным, подлым существом, посвящать все свои по­мыслы и стремления погоне за наживой. В этой пого­не человеку «предписывается» буржуазной моралью приносить в жертву «золотому тельцу» естественные человеческие чувства гуманности, милосердия и состра­дания, жалости и сочувствия, дружелюбия и любви.

Там же можно прочесть, что, защищая частную соб­ственность, буржуазная мораль якобы создает враж­дебность интересов, наполняет людей взаимной зло­бой и ненавистью, ложью и лицемерием. Она «требу­ет» от человека во имя богатства и успеха стать про­дажным и превращает честь, достоинство, талант и способности, саму душу человека в товар. Она же «пре­вращает» человека в бездушного хищника, готового силой, хитростью, подлостью или предательством под­чинить и поработить других людей, чтобы их исполь­зовать и нажиться на них.

При этом авторы учебников не устают упрекать бур­жуазную мораль в лицемерии и цинизме, молча обхо­дя вытекающие из этого противоречия.

Ибо, или эта жуткая мораль, прямо настаивающая на всех приписываемых ей мерзостях, до предела ци­нична, но искренна и поэтому нелицемерна, или же, если она лицемерна, она не может призывать и требо­вать от человека быть хищным зверем, и тогда все ра­нее перечисленные упреки повисают в воздухе.

Не нужно быть большим философом, чтобы пони­мать, что буржуазная мораль вовсе не виновата в том, в чем ее обвиняют ангажированные профессора фило­софии, что она не только не призывает, а совершенно определенно осуждает все эти дикие и бесчеловечные проявления аморализма и цинизма, жесткости и под­лости, вероломства и продажности, которые действи­тельно обусловлены в значительной степени прису­щими буржуазной цивилизации общественными от­ношениями.

Представляется, что критики буржуазной морали ошибочно или сознательно перепутали ценности, то есть объекты стремлений, задаваемые самим ходом общес­твенной жизни, и ценности, провозглашаемые и отста­иваемые моралью.

Действительно, частная собственность как структу­рообразующая основа буржуазной цивилизации не толь­ко обеспечивает автономию и достоинство личности, защищает ее права и свободы, раскрепощает иници­ативу и творческие силы, но и порождает самые низ­менные человеческие страсти, влекущие человека на край пропасти и толкающие на самые страшные и грязные дела.

Но мораль, как, впрочем, и право, призвана как раз остановить человека на этом краю, предотвратить неизбежные отрицательные последствия частнособ­ственнических отношений и порождаемых ими моти­ваций, и направить действия человека в общественно полезное русло.

Подлинными и главными ценностями буржуазной морали являются также обусловленные господством частной собственности свобода и достоинство челове­ка, личная независимость и равенство людей в своих правах и обязанностях. Именно этим ценностям служат принципы и нормы должного поведения и отно­шений, образующие систему буржуазной, а по сути дела, общечеловеческой морали.

А жизненные ценности буржуазного общества — собственность, богатство, деньги, социальное положе­ние и высокий статус — являются лишь средством для обеспечения цивилизованных условий жизни, сущес­твования эффективного саморазвивающегося и само­регулирующегося общественного производства этой жизни. Как всякое средство, они могут с одинаковым успехом служить как добру, общественному и лично­му развитию человека, так и злу, препятствующему этим процессам.

Это обстоятельство и делает необходимым сущес­твование морали, права, религии, образующих систе­му сдержек и противовесов дезинтеграционным и де­структивным тенденциям, вытекающим из частнособ­ственнической обособленности людей. Ведь частная собственность не только разделяет и противопоставля­ет людей, что только и замечают ее критики и обличи­тели, но и соединяет, связывает их системой разделе­ния и .взаимного обмена деятельностями. Причем де­лает это много лучше, чем кровное родство, отноше­ния господства и подчинения и зависимости индивида от своей принадлежности той или иной общности. Все эти типы связи людей должны были уступить место более эффективному, основанному на равноправии и добровольном, взаимовыгодным обмене деятельностью типу. Именно такой тип отношений нуждается в ду­ховных ценностях, моральных требованиях, которые защищают не одних людей против других, а интересы и благо абстрактного человека вообще. Он нуждается в такой беспристрастной и общечеловеческой морали, как бы парящей над взаимоотношениями и столкнове­ниями интересов, и он ее вырабатывает.

В отношении частнособственнического общества можно было бы повторить так называемый «парадокс Черчилля», высказанный в отношении демократии, что это весьма плохой и несовершенный способ осуществления государственной власти, однако лучше исто­рия еще не выдумала.

Поэтому же буржуазная мораль столь щепетильна в отношении того, каким образом добываются жизнен­ные ценности буржуазного общества — богатство, капитал, собственность, положение, власть, — честно, то есть не только легально, но с соблюдением правил свободной и равной конкуренции, уважением прав и интересов других участников соперничества, или нечестно, обходя и нарушая общие для всех условия. И как бы ни пыталось определенное общественное мнение представить «успех любой ценой» абсолютной ценностью, стоящей выше всякой критики и морали, такая позиция квалифицируется буржуазной моралью как цинизм и аморализм, влекущий в условиях демо­кратии и рынка к краху политической карьеры, а зачастую и деловой репутации, успеха в бизнесе.

В противном случае, если считать, что буржуазная мораль насаждает насилия и жестокости, то само разграничение хорошего и плохого в ее рамках теряет смысл и становится невозможным отличить моральное поведение от аморального.

Безусловно, буржуазная цивилизация, разбудившая «фурий частного интереса» и сделавшая жажду прибыли главной движущей силой современной цивилизации, порождает огромное множество нравственных проблем. Это и моральное отчуждение индивида, ког­да абстрактные принципы человечности, выраженные в моральных ценностях, наталкиваясь на его особый интерес, стремление, жажду, остаются чуждыми чело­веку, выглядят навязанными, вследствие чего утрачи­вается моральная связь между людьми, чувство всеоб­щей сопричастности и доминируют настроения одино­чества и покинутости. Это и превращение многих чис­то человеческих отношений в отношения утилитар­ные, проникнутые холодным безразличием, равно­душием и враждебностью. Это также постоянная опасность превращения индивидуализма как ценнос­ти буржуазной морали в агрессивный, воинствующий эгоизм, из которого вырастает бездуховность потребительства, культ чувственности и тщеславия, насилия и жестокости.

Но мораль как раз и требуется для осуждения и противодействия этим проявлениям аморализма, ци­низма, нигилизма, потребительского отношения к жиз­ни и утверждения между людьми более человечных отношений. Она призвана противостоять отчаянию и безнадежности, охватывающих человека, осознавшего свою уникальность и одиночество бытия, свою обособ­ленность от «коллективов» с присущими им интереса­ми и стремлением поглотить и подчинить себе индиви­да. Она дает силы преодолеть чувство опустошеннос­ти, тоску и бессмысленность существования, возника­ющие в душе человека вследствие осознания им своей отдельности, обособленности вместе с присущей им своекорыстной холодной расчетливостью в отношении к другим людям.

Тем самым мораль помогает человеку не забыть свое призвание — суметь остаться человеком в самых труд­ных, неблагоприятных обстоятельствах, в условиях давления и искушения, угроз и соблазнов, отстояв этим свое человеческое достоинство и самоуважение.

Поэтому разрыв между практическими отношения­ми — тем, что есть, наличие практикуемым поведени­ем, и идеальными моральными ценностями, тем, что должно быть, — в буржуазном обществе оказывается наиболее глубоким по сравнению со всеми предшест­вующими типами общества. Мораль с неизбежностью отрывается от наличного бытия общественных отно­шений и противостоит им в качестве идеальной моде­ли должного миропорядка. Ей в наибольшей степени оказывается присуще морализирование с высот абстракт­но-должной гуманности как проявление критической неудовлетворенности сущим, как долг честного и по­рядочного человека, если он хочет сохранить себя в качестве морального существа.

Его постепенное преодоление, достигаемое за счет совершенствования общественного устройства, нахождения все более полного баланса в системе общес­твенных интересов и посредством развития духовного мира личности, формирования у нее способности пос­тичь справедливость и благородство моральных цен­ностей, — это и составляет процесс нравственного со­вершенствования человека и общества.

Наоборот, историческая практика XX в. со всей убедительностью продемонстрировала, что как только преодоление пороков частнособственнического общес­тва мыслится на путях уничтожения самой частной собственности, начинаются такие последствия, о кото­рых сам Карл Маркс отозвался одной убийственной фразой — «воскрешение всей старой мерзости». При­мечательно, что подобного рода преобразования всег­да имели место в слаборазвитых странах, глубоко увя­зающих в пережитках, связанных с общественными отношениями господства и подчинения, бесправия и зависимости человека.

Действительно, всякие ограничения частной соб­ственности, замена ее «общественной», которой рас­поряжалась и пользовалась партийно-государственная номенклатура, образующая сходную с феодальной лест­ницей иерархию, немедленно приводили к избавлению общества от страсти к наживе, алчности, неуемного стремления к обогащению. Однако вместе с ними тот­час исчезает и заинтересованность в труде, предпри­имчивость и инициатива, личная независимость и до­стоинство, свободы и права человека, а вслед за ними наступают застой и развал общественного производст­ва, бедность, дефициты, нехватка продовольствия, по­иски ответственных за все это «врагов» и репрессии.

Удручающее однообразие и закономерное сходство процессов, происходящих в совершенно разных по своей культуре, менталитету, обычаям и традициям обществах, всегда завершающихся одинаковым крахом, позволяют считать доказанным, что это тупиковый путь.

История развития нравственности подтверждает ее общественно-историческую природу, связь и зависимость от изменения всех сторон единого общественно­го организма. Нравственное развитие общества пред­стает как процесс общественного производства духов­ных ценностей, обретающих по мере углубления и обо­гащения их содержания все более общечеловеческое значение, а также процесс развития человеческой ин­дивидуальности, ее духовного раскрепощения и утвер­ждения свободы и достоинства.

Переход от менее совершенных исторических состо­яний общества к более совершенным, включающий духовное развитие самого человека и его способностей превращать общественные требования и ценности в личностные мотивы поведения, и составляет содержа­ние нравственного развития. Это развитие может быть названо прогрессом, ибо в его результате происходит переход от насильственных и принудительных форм социальной организации к их самоорганизации и саморегуляции на основе гуманистических ценностей.

Содержание нравственного прогресса включает в себя повышение авторитета и возрастание роли мора­ли в жизни общества, повышение эффективности вы­полнения ею своих функций, ее способность адекват­но оценивать явления социальной жизни с точки зре­ния гуманистических идеалов.

Одновременно возрастает удельный вес нравствен­ных мотивов в поведении человека, совершенствуется духовный мир личности, ее способность к нравствен­ным переживаниям.

Важнейшим условием для нравственно-прогрес­сивного развития общества является создание объ­ективных условий для расширения моральной сво­боды, самой возможности нравственно положитель­ного выбора.

Критерием нравственного прогресса может быть именно степень духовной зрелости личности, ее спо­собность сделать общечеловеческие нравственные цен­ности смыслом собственной жизни, ее соответствие идеалу свободной и равноправной с другими людьми личности.





Дата добавления: 2015-04-30; просмотров: 1783; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Увлечёшься девушкой-вырастут хвосты, займёшься учебой-вырастут рога 9705 - | 7628 - или читать все...

Читайте также:

  1. I. Служить общественному интересу.
  2. NВ: Относительно науки, то она, являясь одной из форм общественного сознания, в то же время больше превращается в непосредственную ироизводительную силу общества.
  3. XX ВЕК: НРАВСТВЕННОСТЬ, МОРАЛЬ, НРАВЫ
  4. А) Причины разложения ПОС и возникновение государства. Признаки, отличающие государство от родоплеменной организации общественной власти
  5. Б) общественная опасность преступления
  6. Б.9. В.1. Общественные библиотечные общества, ассоциации.
  7. Билет 17. Вопрос 1. Общественно-политическая жизнь в СССР в 1920 – 1930-е гг.
  8. БЛАГОПОЛУЧИЕ НАСЕЛЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННУЮ НРАВСТВЕННОСТЬ
  9. БССР в послевоенный период; восстановление народного хозяйства, общественно-политическую и культурную жизнь.
  10. В гражданском обществе личность выделена из массы, возможности ее самореализации ничем не ограничены.
  11. В каком году был принят Закон Республики Казахстан «Об общественных объединениях»?
  12. В общественном транспорте


 

3.231.228.109 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.008 сек.