Морису Шлезингеру в Париж

 

Дорогой Друг.

В Экспромте (Экспромт Ges-dur, op. 51, Шопена был опубликован в издаваемой (с 1834 г.) М. Шлезингером «La Gazette Musicale» в номере от 9 июля 1843 г..), опубликованном Вами в приложении к «La Gazette» от 9 июля, допущена ошибка в нумерации страниц, что делает мою композицию непонятной. Я далек от той заботливости, которой окружает свои произведения наш друг Мошелес, однако на этот раз считаю своим долгом перед Вашими абонентами просить Вас поместить в ближайшем номере erratum [исправление ошибки]:

Страница 3 — читать: страница 5 страница 5 — читать: страница 3.

Если Вы слишком заняты или слишком ленивы, чтобы написать мне, то, пожалуйста, ответьте только помещением этого erratum в «La Gazette», что для меня будет означать, что Вы, госпожа Шлезингер и Ваши дети — все совершенно здоровы.

Весь Ваш Шопен.

 

22 июля, Nohant [1843]

 

Оригинал на французском языке.

 

ВОЙЦЕХУ ГЖИМАЛЕ В ПАРИЖ

 

[Ноан.] Суббота [лето 1843]

 

Мой милый!

Ты не можешь себе представить, как меня задела испанская (Вероятно, здесь подразумевается что-то, связанное с Шарлоттой Марлиани, женой испанского генерального консула в Париже.) сплетня. Сам посуди — вот как это было. Припоминаешь ли Ты, как однажды вечером моя (Жорж Санд.) обрушилась у себя на теперешнюю Агату (Неясно, о ком идет речь.); это был вечер, после которого она решила увидеть фаворитку. Ты очень заступался и не очень-то разделял ее восторги по адресу той, которая сейчас в Лондоне и которую тогда, как говорили, должны были ангажировать в Большую оперу. Моя в тот вечер сказала Тебе, что Ты, вероятно, влюблен в Агату... Не знаю, заметил ли Ты это, но меня это поразило, и в тот же вечер в ее комнате я сказал ей, чтобы она этим не шутила, так как Ты в самом деле знаешь пани Агату, и нет ничего легче, как заварить кашу, неприятную и Тебе и другим. Теперь, верь мне или нет, но — клянусь Тебе, ничего другого я ей не говорил. Вчера по получении Твоего письма я сказал ей, что, должно быть, она когда-нибудь шутила о Тебе и Агате с испанкой, или рыжим (Рыжий — по-французски le roux; речь идет о Пьере Леру.), или с кем-нибудь еще, так как испанка болтает Тебе глупости, ссылаясь и на меня, и на нее. На это она мне поклялась, что ей никогда и в голову не приходило ничего серьезного о Тебе и Агате, и добавила, что она знает о другой Твоей привязанности и что испанка, когда хочет что-нибудь разузнать, имеет обыкновение выдавать свои глупые домыслы за достоверные вещи, ссылаясь при этом на людей, с которыми тот, о ком она хочет что-либо разузнать, связан наиболее тесно. Больше об этом не было сказано ни слова. Можешь по этому судить, насколько она уважает некоторые чувства.

Погода здесь ни хорошая, ни плохая (По-видимому, определение настроения Жорж Санд.). Первый день была очень нездорова; теперь чувствует себя очень хорошо, днем ездит (prefan) верхом, весела, пишет, рисует, развлекается.

Твой Ш.

 

Оторвал второй листок, чтобы ей было больше места писать Тебе (Ф. Гёзик, первым опубликовавший это письмо, не приводит приписки Жорж Санд и не упоминает о ней.). Пиши, пожалуйста.

 

ЖОРЖ САНД — ШАРЛОТТЕ МАРЛИАНИ В ПАРИЖ

 

Ноан, 12 августа 1843

 

Дорогой добрый друг.

Шопен неожиданно решил отправиться на два или три дня в Париж, чтобы повидаться со своим музыкальным издателем и договориться с ним о некоторых делах. Он привезет мне Соланж, которую, я думала, привезет г-жа Виардо, но, кажется, возвращение последней в Париж несколько задерживается. Шопен выезжает в воскресенье и в понедельник между девятью и одиннадцатью утра будет на Орлеанском дворе. Будьте добры, попросите Энрико (Энрико — деверь Ш. Марлиани.) предупредить привратника [дома] № 5, чтобы Шопен нашел свою комнату открытой, проветренной и чтобы у него была теплая вода для туалета [...]. Мне бы также хотелось, чтобы он смог повидаться с Леру и привезти мне от него — будь то письменные, будь то устные — ответы на вопросы, касающиеся Консуэло, которые я поставила ему в моем последнем письме. Шопен обещал мне повидаться с ним, но у него будет так мало времени и так много дел, а Леру живет так далеко, что вы были бы очень любезны, если бы пригласили их вместе на обед — в день, когда не будет идти Эдип, единственная вещь, которую Шопен хотел посмотреть в театре.

 

«Correspondance de Frédéric Chopin», vol. III. Paris, 1960, стр. 135.

Отрывок.

 

ЖОРЖ САНД В НОАН

 

[Париж.] Понедельник [14 августа 1843]

 

Вот я и приехал в одиннадцать часов, и вот я уже у г-жи Марлиани, откуда мы оба пишем Вам. Вы увидите Соланж в четверг в полночь. Не было мест (в дилижансе) ни на пятницу, ни на субботу, вплоть до будущей среды, а это было бы слишком поздно для всех. Мне бы хотелось уже вернуться обратно, в чем Вы, вероятно, не сомневаетесь, и я рад, что судьбе было угодно, чтобы мы выехали в четверг; итак, до четверга, а завтра, если Вы позволите, я Вам снова напишу.

Ваш покорный слуга Ш...

 

Були (Були — прозвище Мориса Дюдевана.), я целую Тебя от всего сердца.

(Приходится выбирать слова, орфографию которых я знаю).

 

Оригинал на французском языке.

 

ОГЮСТУ ЛЕО В ПАРИЖ

 

Дорогой господин Лео.

Я только что вернулся из продолжавшейся несколько дней прогулки, слегка утомительной, по очень живописным берегам Крёзы (Жорж Санд писала Ш. Марлиани 2 октября 1843 г.: «... Я только что вернулась из маленького путешествия по берегам Крёзы, через очень невысокие, но весьма живописные горы, которые, однако, менее доступны, чем Альпы, так как дороги и постоялые дворы в них отсутствуют. Шопен повсюду взбирался на своем осле, спал на соломе и никогда не чувствовал себя лучше, чем во время всех этих превратностей, случайностей и утомлений...»), — и нашел Ваше письмо. Я с радостью узнал из него, что с Вами семья Мошелеса, — и питал надежду, что от этого и на мою долю что-нибудь да перепадет. — Но, прочтя дальше, я узнал, что они пробудут лишь до 5-го сего месяца, и моя радость уступила место печали. — Вы знаете, как я люблю Мошелеса и восхищаюсь им, и Вы лучше, чем кто-либо другой, поймете огорчение, которое причинила мне невозможность немедленно отправиться в Париж, так как мне надо было бы, чтобы успеть вовремя, выехать самое позднее завтра. — Я надеюсь, что море пошло на пользу госпоже Лео и всей Вашей очаровательной маленькой семье — и что Вам выпал такой же замечательный сентябрь, какой стоял у нас здесь. Г-жа Виардо, гостившая несколько недель у г-жи Санд, пела всего лишь два или три раза, — небо было столь заманчивым, что всё время приходилось отдавать прогулкам. Осень почти всегда является лучшим временем года в Берри (Берри — название французской провинции, в которой находится Ноан.) — и поэтому я тут задержусь еще на некоторое время. — Письмо я адресую на улицу Louis le Grand, так как в точности не помню номера по улице St. Honoré. Я уверен, что оно попадет к Вам, так как Ваше я получил, несмотря на его фантастический адрес.

Прошу передать от меня искренние приветы Вашей супруге, а также семье Мошелеса.

Ваш преданный Шопен.

 

Не забудьте, прошу Вас, засвидетельствовать мое почтение г-ну и г-же Валантен.

 

2 окт [ября 1843]. З[амок] (Дом в Ноане (юг департамента Эндр) назывался замком по традиции: это было большое двухэтажное здание на берегу реки Эндр, со всех сторон окруженное лужайками, цветниками и деревьями. В Ноане бывали Тургенев, Бальзак, Флобер, Делакруа, Дюма и др.. Этот дом сохранился до наших дней.) Ноан, близ La Châtre, Indre

 

На русском публикуется впервые. Оригинал на французском языке.