double arrow
I. PENINSULA. Среда обитания и доисторическая эпоха

Заметен ряд повторяющихся деталей во многих описаниях истории природной среды Европы. Многие европейцы полагают, что их континент так восхитительно наделен дарами, что он самой природой был предназначен к мировому господству. И многие воображали, что счастье и удача Европы не кончатся никогда. «Империя климата — это первейшая из империй», — писал Монтескье в 1748 г. — и пытался показать, что не было равных европейскому климату. Для Монтескье, как и для многих после него, понятие

«Европа» означало «прогресс»1.

Было и много национальной ограниченности. Даже основатель гуманитарной географии великий Поль Видаль де ла Блаш (1845-1918), один из научных предшественников Школы Анналов, был не лишен некоторого налета галльского шовинизма. В географии Франции, подчеркивает он, нельзя не заметить лейтмотив разнообразия. «И в борьбе с этими факторами разнообразности, — пишет он, — Франция выставляет свой force d'assimilation, то есть способность ассимилировать. Она преобразует все, что получает». Об Англии же, напротив, он говорит скверными стишками: this paltry little isle,/ with acres few and weather vile [это жалкий островок, где мало акров и жуткая погода]. Столетие спустя то же делает Фернан Бродель2. Превосходный ландшафт Франции и в самом деле очень разнообразен; но разнообразие не является монополией Франции — это отличительная черта Европы в целом.

На самом деле Полуостров Европа — вовсе и не континент: это не отдельный самостоятельный массив суши. При площади примерно в 10 млн. км2она составляет менее четверти Азии, треть Африки, половину каждой из Америк. Современные географы считают Европу, как Индию, субконтинентом




Евразии: «капюшон старого континента, западный отросток Азии». И все-таки нельзя отрицать, что Европа была наделена множеством разнообразных физических характеристик. Европейский рельеф, климат, геология и фауна - все соединилось в благословенную среду, и это исключительно важно для понимания истории Европы.

Рельеф Европы не похож на рельеф какого-нибудь другого континента или субконтинента. Низины на севере и на юге омываются океаном, который двумя параллельными цепями морей проникает глубоко внутрь. На севере морская лента Северного и Балтийского морей протянулась на 1500 миль (2500 км) от Атлантики до России. На юге водная система Средиземного и Черного морей растянулась на 2400 миль (4000 км) от Гибралтара до Кавказа. В этих внутренних морях - громадное множество заливов и гигантская вязь островов. Так что отношение длины береговой линии к площади исключительно высоко: примерно 37000 км (или более 23000 миль) европейской береговой линии составляют почти что длину экватора. Это, возможно, и определяло в первую очередь доступность той или иной земли для людей древности. ,



Более того, берега полуострова, расположенные в умеренных широтах западной оконечности Евразии отличаются исключительно благоприятным климатом. С Запада дуют преобладающие океанские ветры и именно западные побережья великих континентов больше всего открыты смягчающему влиянию морского воздуха. Однако лишь немногие из обращенных к западу континентальных побережий действительно пользуются этим преимуществом. На других континентах побережья если не отгорожены громадами горных вершин или холодными течениями, то окаймлены пустынями, такими, как Сахара, Калахари или Атакама.






Сейчас читают про: