double arrow
XX ВЕК: НРАВСТВЕННОСТЬ, МОРАЛЬ, НРАВЫ

Как только не называли ХХ век! Век электричества. Атомный век. Век пролетарских революций. Век ребенка. Со второй половины ХХ в. в самих названиях звучат мотивы катастроф: век Хиросимы; век Чернобыля; век глобальных катастроф; век духовного и морального кризиса; век тоталитаризма. Наконец – век предвестия гибели человечества и полного исчезновения жизни на Земле.

«Закат Европы» Шпенглера, «Восстание масс» Ортеги-и-Гассета провозгласили победу цивилизации над культурой, массы над личностью, материальных, сиюминутных интересов над духовными – как предвестие смерти. Почти одновременно и даже чуть раньше Александр Блок в «Скифах» и Валерий Брюсов в «Грядущих гуннах» в романтично-поэтической форме выразили те же настроения, а поэтические прозрения Максимилиана Волошина и Велемира Хлебникова сравнимы, пожалуй, лишь с «Трагическими поэмами» Агриппы д'Обинье и «Центуриями» Нострадамуса, созданными в период гражданских войн во Франции XVI в. В 1918 г. состоялся знаменитый диспут о будущем науки между Джоном Холдейном и Бертраном Расселом. Холдейн предсказывал триумф научного знания, утверждая, что пальма первенства в научном прогрессе перейдет от физики и химии к биологии и человек станет властелином природы. Рассел же утверждал, что научный прогресс, явно обгоняющий нравственное и духовное развитие человечества, может привести к военной катастрофе…

Печальный парадокс диспута в том, что оба прогноза оправдались: и угроза атомной гибели человечества, и фантастические успехи генной инженерии, в равной степени поставившие человечество перед проблемой выживания.




События ХХ в. вполне оправдали подобные прогнозы: две мировые войны, пролетарские революции, гражданские войны, войны за национальную независимость, геноцид. Истребление собственного народа; крушение империй, сопровождавшееся всплеском национально-освободительной борьбы, постепенно перерождавшейся в терроризм. Такое впечатление, что человечество сошло с ума и движется к самоуничтожению…

А ведь еще были массовые смерти от голода, от природных катастроф, от эпидемий. К этому следует добавить плату за блага цивилизации: только гибель на дорогах, в воздухе и на воде исчисляется ежегодно сотнями тысяч; а также гибель людей в результате производственного и бытового травматизма, рост числа заболеваний, связанных с условиями жизни.



Мощь государственных образований, экономическое всевластие транснациональных корпораций, социальные катаклизмы, воспринимаемые как стихийные бедствия, и стихийные бедствия, порождающие социальные катаклизмы, воздействуя на сознание человека, сами по себе внушают ему мысль о беззащитности, о том, что ценность его жизни – бесконечно малая величина. Подобное ощущение многократно усугубляется воздействием средств массовой информации, возможностью манипулировать общественным мнением, взывая к «народным интересам», «нуждам нации», превращая личность в функцию, «винтик» государственного механизма.

Можно утверждать, что действительность ХХ в. отнюдь не была благоприятной для развития личности.

Своеобразие складывания и развития морального сознания в том, что, при его многослойности, это не неподвижные, накладывающиеся друг на друга пласты, но, напротив, взаимопроникающие, взаимо-влияющие образования. Именно поэтому все попытки построить те или иные гипотезы, модели, создать типологии оказываются весьма приблизительными, но каждая из них не только имеет право на существование, но и может быть подкреплена фактами и примерами тех или иных предпочтений, мотиваций, поступков.

Нравственность как особый культурно-исторический феномен в условиях ХХ в. обнаружила консерватизм и глубокие, уходящие в толщу времен корни.

В последние годы явственно обозначились не только сохранившиеся от прошлых времен особенности нравов крестьян, рабочих, интеллигенции, но и гораздо более многообразных социальных образований: казачества, духовенства, купечества, а также особенности, связанные с профессиональными различиями. Вместе с тем достаточно четко обозначились и те нравственные «скрепы», которые объединяют людей одного времени, одной эпохи, одного поколения, а также и те вечные ценности, которые присущи людям постольку, поскольку они – люди. Общее в моральном сознании и нравственном поведении – в естественной любви родителей к детям, детей к родителям; в чувствах дружбы и любви; в доброжелательности к незнакомому человеку; в готовности прийти на помощь…

Пожалуй, одна из примечательных особенностей морального сознания людей ХХ в. заключается в том, что все большее и большее число людей научилось замечать общее в разном и разное в общем… Оказалось, что презираемая и изгоняемая как признак слабости личности моральная рефлексия становится естественной для обычного человека, а не только для великих писателей и моралистов, подобных Достоевскому и Швейцеру.

Поэтому неизбежно любой обращающийся к миру нравственных и моральных отношений и морального сознания не может не задуматься над вопросом: существует ли прогресс нравственности?

Существует ли прогресс нравственности?

В недавние времена проблема прогресса нравственности решалась в марксистской этике однозначно: ссылкой на слова Энгельса в «Анти-Дюринге»: «В нравственности. в общем и целом наблюдается прогресс».

Современные авторы и исследователи в большинстве своем сходятся в признании этой оптимистической точки зрения.

В 1970-е гг. А. И. Титаренко, подробно рассмотрев многообразие точек зрения на прогресс или регресс нравственности, пришел к выводу, что «общеисторическим критерием нравственного прогресса является уровень гуманизации… зрелость морального самосознания и эмоционально-нравственного богатства личности. Более гуманная основа движения противоположностей добра и зла… определяющих основной нормативный смысл конкретно-исторического "уровня"… морали».

В конце XX и начале XXI в. авторы высказываются более осторожно. Дело в том, что разные ответы связаны, с одной стороны, со сложностью самого предмета, а с другой – с попытками дать некий однозначный ответ при толковании морали как нравственности, а нравственности как морали.

Я склонен принять в качестве главного показателя нравственного прогресса уровень гуманизации межчеловеческих отношений, и в первую очередь – нравственных отношений, нравственного поведения и морального сознания в его основных формах – групповой и индивидуальной. Однако конкретизировать этот критерий, на мой взгляд, необходимо несколько иначе, чем это предложено Титаренко.

Итак, изменение уровня гуманизации, во-первых, обнаруживается со стороны количественной. С каждой новой исторической эпохой нижний уровень, который называют «минимумом морали», а в трудах А. А. Гусейнова – «золотым правилом нравственности»: «(Не) поступай по отношению к другим так, как ты (не) хотел бы, чтобы другие поступали по отношению к тебе», распространяется на все более широкую общность людей: от кровнородственной группы в первобытности до всех людей в обществе. Пусть до сих пор лишь формально, в принципе, но этот минимум уже включает все человечество.

Во-вторых, со стороны качественной: с каждой эпохой возрастает число людей с более высоким уровнем индивидуального морального сознания, способных к глубокой моральной рефлексии, отличающихся подлинной моральной свободой.

Полагаю, что оба указанных обстоятельства допускают объективную проверку и свидетельствуют об историческом прогрессе нравственности.

Вопросы для повторения раздела III

1. Как решается вопрос о возникновении нравственности и морали в современной научной литературе?

2. Как возникает осознание отношения «мы – они» и его нравственно-оценочный подтекст?

3. Каковы достижения первобытного общества в области нравственности и морали?

4. Что оказывается основанием изменения системы нравственных отношений и морального сознания?

5. Охарактеризуйте особенности морали в рабовладельческом обществе.

6. Каковы общие черты нравственности и морали в феодальном обществе?

7. Охарактеризуйте особенности рыцарского воспитания и рыцарского морального кодекса.

8. Каковы отличительные черты нравственности и морали духовенства?

9. Как складывается нравственность и мораль крестьян и горожан (бюргеров)?

10. Как связаны религия протестантизма и буржуазные моральные ценности?

11. Каковы мифы буржуазного сознания?

12. Что такое «буржуазный индивидуализм»?

13. Каковы черты пролетарской морали?

14. Личность и общество на рубеже ХХ-ХХI вв.: этические проблемы.

15. Каково соотношение традиционного и современного в нравственности и морали? (В Российской Федерации? В мире?)

16. Что такое «нравственный прогресс»? Каковы его критерии?






Сейчас читают про: