double arrow

Определение автора источника


Имеется ряд источников, автора или создателя которых историк не в состоянии определить. Таковы: сказки, поговорки, загадки, народные песни, географическая номенклатура, археологические находки и т. п. В таком случае историку приходится ограничиться определением времени и места возникновения источника и выяснить, к какому народу и общественному классу относится источник.

Но и в перечисленных источниках встречаются такие, определить автора которых мы можем. Ряд поговорок, сказок загадок и народных песен перешли в „народную словестность“ из литературных произведений (например, известные всем поговорки из басен Крылова); географическая номенклатура изменялась при существовании письменности вследствие перемены политической власти (Санкт-Петербург, Петроград и Ленинград, Царицын и Сталинград, Елисаветполь и Ганджа и т. д.), перехода данной местности в собственность другого землевладельца (Столыпино, Шестаковка, Григорьевка и т. п.), или новых пришельцев (Лифляндка, Эстонка, Еленендорф и т. п.). Причины и обстоятельства таких изменений географических названий нам известны по ряду источников (личные воспоминания, акты, газеты и др.). Среди археологических находок встречаются монеты, надписи которых дают возможность определить, какая государственная организация их выпустила, и отдельные предметы, мастер которых известен.




Определение создателя произведений искусств (скульптурных, архитектурных и живописи) облегчается тем, что каждый художник имеет свои индивидуальные приемы работы, которые выделяют его работы среди работ других художников или мастеров данной эпохи и местности. Зная приемы работы и особый стиль работы данного художника по тем его работам, которые нам достоверно известны, мы можем установить, относится ли изучаемое произведение к его творчеству или нет. Например, специалисту довольно легко определить картины Рафаэля, Гойя, Ф. Ропса и др. известных Мастеров. Если же фамилия данного мастера неизвестна, все-таки имеется возможность определить, какие именно произведения принадлежат данному „неизвестному мастеру“.

По особому индивидуальному стилю работы, оформлению постановки и снимку мы можем определить постановщика (режиссера) и оператора кинематографических фильм. Выделить особые черты в творчестве Роома, Эйзенштейна и др. для специалиста не трудно. Не особенно трудно определить и особые черты в снимках отдельных фотографов. Но так как фотография и кинематография появились сравнительно недавно, то в этом нет особой необходимости: по надписям на лентах и снимках, по газетам и журналам мы можем получить необходимые нам сведения. Поэтому определением авторов кино-снимков и фотографий до настоящего времени занимается больше полиция нравов, чем историки; обычно только порнографические снимки скрывают своих творцов.



При определении творца вещественных памятников, произведений искусств, народных песен, сказок и т. п. историк обычно пользуется выводами соответствующих вспомогательных исторических дисциплин (археологии, истории искусств и этнологии). Самостоятельные изыскания историку приходится производить при использовании письменных источников.

Определение автора письменного источника необходимо:

1) когда в источнике автор совершенно не указан (анонимный источник);

2) когда в источнике указана вымышленная фамилия или имя автора (псевдоним);

3) когда кто-нибудь выдает чужое произведение за свое (плагиат), и

4) когда автор источника подписывает источник именем другого лица, или умышленно приписывает его другому лицу (подлог).

Анонимные произведения, столь многочисленные в средние века, в новое время встречаются все реже и реже. Книги выпускаются теперь или с указанием фамилии автора или псевдонима, хотя и самого краткого (например, В. В., Николай — он, граф *** и т. д.) письма подписываются, если не полной фамилией, то именем автора (Ваш Иван, Петр и т. д.); акты снабжаются рядом подписей (начальника или заведывающего, секретаря, бухгалтера и т. д.). Поэтому чаще всего приходится встречаться с анонимными произведениями в газетах и журналах, в которых большинство хроникерских заметок и значительная часть статей не имеют указания автора, а также в таких случаях, когда автор старается скрыть свою фамилию во избежание ответственности за данное свое произведение (анонимные письма с угрозами, запрещенные произведения, злостные памфлеты и т. п.), но и в этих случаях часто применяются псевдонимы.



От анонимных произведений необходимо отличать произведения, изданные от имени коллективов (коллективное авторство): издания партийных организаций (прокламации, брошюры, статьи), государственных, общественных, профессиональных и др. организаций (постановления, воззвания, инструкции и др.). Такие издания, снабженные названием выпустившего их коллектива, могут являться и обычно являются произведениями отдельных лиц, выполнявших поручение коллектива, но так как в них высказывается мнение или распоряжение коллектива, то нет необходимости в определении индивидуального автора, и историк может ограничиться выяснением вопроса, не является ли данное произведение подложным. Например, историку безразлично, кто именно писал такой документ, как воззвание центрального комитета азербайджанской коммунистической партии (большевиков) о посевной кампании 1930 г., но важно, что ЦК АКП (б) признал взгляды этого воззвания своими. Определение индивидуального автора в этих случаях производится только при изучении внутренней истории данного коллектива и при определении степени участия отдельных лиц в работе коллектива. В таком случае определение автора производится так же, как при анонимных произведениях, если только работа историка не облегчается тем, что в актах (например, в протоколах коллектива) встречается точное и верное указание на индивидуального автора данного произведения.

Весьма часто, особенно при изучении истории революционного движения в России, историку приходится встречаться с псевдонимами. Условия России, заставлявшие революционные организации работать нелегально и соблюдать все правила конспирации, создали массу кличек и псевдонимов, под которыми партийные работники выступали на собраниях, съездах, конференциях и в печати (Роман, Егор, Саратовец, Сибиряков, В. Ильин и т. д., и т. д.). Многие из них замелили в дальнейшем, при легальной работе, фамилии революционных деятелей и стали применяться и в государственных актах (Н. Ленин, И. Сталин, Г. Зиновьев, Л. Троцкий, Л. Мартов и др.). Раскрытие этих псевдонимов облегчается биографическими словарями, выпущенными истпартом и Обществом бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В других же случаях приходится прибегать к помощи архивных материалов (главным образом, департамента полиции и охранных отделений) и воспоминаний, или же определить настоящую фамилию скрывающего под псевдонимом лица теми же приемами, как автора анонимных произведений.

Не менее часты псевдонимы в области журналистики, художественной литературы и карикатуры. И здесь историку оказывают помощь литературные энциклопедии и словари псевдонимов. В тех же случаях, когда историк не находит разрешения вопроса в энциклопедиях и словарях, или когда у историка возникает сомнение, действительно ли произведение принадлежит тому лицу, которое указывается в словарях, как носитель данного псевдонима, автора произведения следует определить, как при анонимном произведении.

С плагиатом историк встречается как в области журналистики (публицистики), так и художественной и научной литературы и живописи. Особенно часты были случаи плагиата в средние века и в эпоху Возрождения, когда в этом явлении не видели ничего предосудительного. Определить, имеется ли налицо плагиат, можно путем сравнения данного произведения с другими известными нам произведениями, а также путем выяснения, соответствуют ли стиль, строение предложений (слог), запас слов (лексикон) и т. п. произведения собственным произведениям предполагаемого плагиатора. Такое сравнение применяется весьма часто в обыденной жизни, особенно в учебных заведениях при проверке письменных работ учащихся.

При определении автора мы встречаемся со следующими случаями: 1) в нашем распоряжении имеется написанная автором рукопись; 2) определению подлежит автор рукописи, переписанной другим лицом (или на машинке) или же написанной под диктовку; 3) необходимо определить автора печатного произведения; 4) необходимо установить автора актов.

Если в нашем распоряжении имеется написанная автором рукопись (автограф), то, зная почерк автора, нам чрезвычайно легко определить автора по его почерку, т.е. по изображениям отдельных букв, знаков препинания, расположению строк и т. п. Поэтому не представляет труда определить рукописи таких видных общественных деятелей и писателей, как: Ленин, Пушкин, Лермонтов и др. и отличить от них возможные подделки. При этом, конечно, необходим мо учесть, что и почерк человека изменяется годами. Выводы, полученные при сличении почерков, следует проверить по другим данным, указываемым ниже.

Если же в нашем распоряжении имеется рукопись, написанная под диктовку другим лицом, или переписанная рукой другого человека (или на машинке), то в таком случае авторские исправления текста, если почерк автора известен, могут содействовать раскрытию автора. При этом, однако, следует быть крайне осторожным, так как возможно, что человек, совершивший исправления и дополнения, пересматривал рукопись по поручению автора или редактировал ее по поручению издательства или редакции газеты (журнала). Поэтому, в этом случае, как и в том случае, если почерк автора историку неизвестен, необходимо выяснить особенности стиля автора. Каждый человек имеет свои индивидуальные черты при построении предложений и свою манеру выражаться. Расположение подлежащего, сказуемого, определений, дополнений, периодов, длина и ритм слогов, словарный инвентарь, применение восклицаний, знаков препинания и т. д. могут указать автора, если нам его стиль известен. Например, Ленин, Плеханов, Мартов, Чернов, Вересаев, Зощенко и др. имеют каждый свой особый стиль. Кроме того, у отдельных авторов встречаются характерные для них ошибки при передаче отдельных слов, и при построении предложений (варваризмы, провинциализмы и т. п.).

При изучении переписанных рукописей следует учесть возможность опечаток и ошибок, внесенных переписчиком, особенно, если рукопись не была пересмотрена автором или если она была переписана с копии. Поэтому нельзя ограничиться определением автора только по стилю, но необходимо еще проанализировать содержание рукописи, выяснить, соответствуют ли высказываемые в произведении взгляды известным по другим источникам взглядам предполагаемого автора.

При установлении автора книги, журнальной или газетной статьи, прокламации и т. п. также необходимо изучить стиль автора, но при этом необходимо иметь в виду, что редактор, просмотру которого подвергаются не только статьи периодических изданий, но и книги, выпускаемые издательствами, вносит свои поправки, изменения, дополнения и сокращения в текст автора. Сокращениям и изменениям подвергаются статьи в ряде стран и цензурой. Наконец, иногда автор по цензурным соображениям, или в целях конспирации (при составлении прокламации), или популяризации сам старается избегать выражать свои мысли таким слогом, как обычно. Кроме того, в художественной литературе в отдельных произведениях автор нередко подражает стилю другой эпохи или другого автора.

Все это не устраняет еще совершенно особенностей стиля автора, но значительно затрудняет установление таких особенностей и делает более возможным ошибки в работе историка. Поэтому в таких случаях особенное внимание, кроме стиля, необходимо обратить на содержание. Необходимо установить взгляды, высказываемые автором по поводу отдельных событий и фактов, мнение автора по отдельным вопросам, об отдельных явлениях, лицах и т. д. Сравнивая все это с известными нам по другим источникам фактами и не упуская из виду особенностей стиля автора, историк может сделать те или другие выводы об авторе источника. Если же источник имеет при этом указание на индивидуального или коллективного автора, то историк может точно установить, является ли источник подделкой (например, провокационной подложной прокламацией) или нет.

В случае невозможности установления фамилии автора источника, историк обязан определить классовую и партийную принадлежность автора. Это всегда, почти безошибочно, можно установить по содержанию источника, если только историк знаком с классовыми отношениями и партийными течениями эпохи, к которой относится источник. Из рукописи, книги, статьи и т. п. видно, с какими общественными группами автор был лучше знаком, как он относился к: отдельным классам и их прослойкам, взглядов каких общественных групп и партий или течений внутри какой-либо партии он придерживался, со стремлениями каких классов и партий в той или другой форме (ругательство, доказательство их несостоятельности, разоблачения, выставление в смешном виде и т. п.) он боролся, какие стремления, пожелания и требования он высказывал. Таким образом, по содержанию источника всегда можно определить классовую или партийную принадлежность автора, и этого совершенно достаточно при изучении истории общественных отношений. Например, историку России важно установить, написана ли изучаемая статья кадетом, монархистом, эсером, ликвидатором, большевиком или другим, а определение фамилии автора играет второстепенную роль. Установление фамилии автора приобретает большое значение при изучении отдельных течений в рядах отдельных партий (например, социал-демократов), но и здесь только при определении роли отдельных личностей в оформлении этих течений. Точно также по содержанию мы можем установить, выразителем интересов каких прослоек класса (кулаков, середняков, бедняков; банкового, промышленного, торгового капитала и т. п.), каких национальных групп (тюрков, грузин, армян, украинцев, евреев и др.), государственных организаций (России, Германии, Англии, Персии и др.) и т. п. являлся автор источника. На определение классовой и партийной принадлежности автора историк должен обратить особое внимание, ибо от этого зависит правильность внутренней критики историком источника. Ошибки при определении автора источника вызовут непростительные ошибки при использовании источника.

Акты редко пишутся тем, кто их подписывает. Отношения в учреждениях пишут делопроизводители, подписывают их заведующие и секретари; отчет может быть написан секретарем, но подписан заместителем заведующего и управляющим делами, и т. п. Но в определении действительного автора актов весьма редко встречается надобность: достаточно установление факта, что дачный акт действительно исходил от данного учреждения. Если же нужно установить индивидуального автора акта, то это можно сделать по почерку черновика, если последний сохранился, или по особенностям стиля. В кратких отношениях эти особенности часто уничтожаются принятыми канцелярскими формулами, но в отчетах, докладных записках, в более длинных отношениях, в дипломатических нотах и т. п. они сохраняются.

ЛИТЕРАТУРА указана в главе 23-ей.







Сейчас читают про: