double arrow
Главные фазы перехода к новой науке

Бернал Дж. Наука в истории общества. М., 1956. Часть 1У. Рождение современной науки. Гл.7. Научная революция. Часть У. Наука и промышленность. Гл. 8. Предпосылки и последствия промышленной революции.

ЧАСТЬ IV

РОЖДЕНИЕ

СОВРЕМЕННОЙ

НАУКИ
ВВЕДЕНИЕ

Развитие городов, торговли и промышленности, достигшее к концу средне­вековья довольно высокого уровня, показало их несоответствие экономике феодализма. Эти изменения» постепенно назревавшие под покровом феодаль­ного строя, нашли наконец свое выражение, и то в одном, то в другом месте па-чал учреждаться новый порядок в экономике и науке. С усовершенствованием технических приемов, улучшением средств передвижения и расширением рын­ков сбыта неуклонно возрастало и производство товарной продукции. Города, где находились эти рынки, долго играли в экономике феодализма вспомогатель­ную, чуть ли не паразитическую роль; но к XV веку бюргеры, или буржуазия, окрепли уже настолько, что начали превращать эту экономику в такую, при которой оплата труда деньгами, а не принудительная повинность определяла форму производства. Торжество буржуазии и развитой ею капиталистической системы экономики имело место лишь после крайне ожесточенной политической, религиозной и духовной борьбы. Естественно, что этот процесс преобразования протекал медленно и неровно; он начался в Италии еще в XIII веке, но даже в таких наиболее развитых странах, как Англия и Голландия, буржуазия установила свое господство лишь в середине XVII века. Понадобилось еще сто лет, чтобы этот класс мог установить свое господство над всей Европой.




В тот же период, 1450—1590 годы, мы видим не только рост капитализма как ведущего способа производства, но и рост экспериментов и математиче­ского анализа как нового метода естествознания. Такое преобразование было весьма сложным; изменения в технических приемах вели к науке, а наука в свою очередь—к новым и все более быстрым изменениям в технических приемах. Это сочетание технической, экономической и социальной революции представляет собой единственное в своем роде общественное явление. В конеч­ном счете значение этой революции превосходит даже значение открытия зем­леделия, сделавшего возможной саму цивилизацию, ибо благодаря науке она таила в себе возможности безграничного прогресса.

Проблема происхождения современной науки получает, наконец, призна­ние, как одна из важнейших проблем всей истории. Профессор Баттерфилд3*1заявляет, например, что «так называемая научная революция... затмевает все имевшее место после возникновения христианства и низводит Возрождение и Реформацию до уровня простых эпизодов, простых перемещений внутри системы средневекового христианства... Едва ли может быть другая такая область, где удается нам больше увидеть... конкретные действия, лежащие в основе того или иного исторического преобразования, той или иной главы духовного развития». Глубоко расходясь с ним в отпошенни данных им анали­зов, я, тем не менее, полностью признаю значение этой проблемы. Хотя развитие капитализма и развитие науки связано, но связь эта настолько тесна, что ее нельзя выразить в рамках обычного понимания причинности. Можно, однако, сказать, что в начале описываемого периода господствовал фактор экономи­ческий. Именно условия подъема капитализма сделали возможным и необхо­димым подъем экспериментальной науки. К концу этого периода начинает чувствоваться обратное воздействие. Практические успехи пауки уже подго­товили следующий большой этап технического прогресса—промышленную революцию. Таким образом, именно в этот период естествознание прошло свою



Рождение современной науки


критическую точку, обеспечив себе постоянное место в качестве части произ­водительных сил общества. С точки зрения исторических перспектив, этот факт имеет гораздо большее значение, чем политические или экономические события того времени, ибо капитализм представляет собой лишь преходящий этап в экономическом развитии общества, в то время как наука является по­стоянным приобретением человечества. И если вначале капитализм сделал науку возможной, то наука, в свою очередь, делает капитализм не нужным.

Однако на ранних стадиях своего развития, когда капитализм еще только разрывал путы загнивающего феодализма, он был сильным и распространяю­щимся. Использование технических приспособлений позднего средневековья дало возможность развить земледелие, мануфактуру и торговлю и распростра­нить их на все большие области. Материальные потребности экономического прогресса привели к дальнейшему развитию технических приемов, в частности в горном и военном деле, а также в мореплавании. Это, в свою очередь, привело к новым проблемам, порожденным поведением новых материалов и процессов, решить которые было не под силу науке классических времен, где такие изобре­тения, как компас и порох, не имели места. Путешествия, предпринимавшиеся с целью открытия новых земель, показали, насколько ограниченным был опыт античности, и усилили потребность в такой новой философии, которая могла бы видеть дальше и делать больше.

К началу XVII века новая и предприимчивая буржуазия могла отклик­нуться на этот стимул и создать основы экспериментальной науки. Новые ученые объединялись, как это было с купцами-путешественниками, в опре­деленные группы. Уже к концу XVII века небольшой группе способных людей удалось разрешить основные проблемы механики и астрономии. Таким обра­зом, они сделали больше, чем когда-либо давала античная наука,—оказали практическую помощь там, гдеонабыла нужна, а именно в мореплавании. Одна­ко это была еще только незначительная проба сил; подлинное торжество этих людей заключается в том, что они начали стремиться к научному изучению технических приемов и природы, к разработке новых экспериментальных и ма­тематических методов анализа и разрешения технических и научных проб­лем, которые должны были принести богатые плоды в последующие века. Вплоть до конца XVII века наука смогла полунить в результате возобнов­ления контактов с практической работой значительно больше, чем могла дать в смысле коренных улучшений технических приемов.

Научная революция

Главная задача настоящей главы состоит в том, чтобы проследить развитие новой науки от критического периода ее рождения и первоначального роста до интеллектуальной ее зрелости. Необходимо прежде всего показать ее связь с новыми общественными силами Возрождения и Реформации, а затем изучить то, как ее достижения определяли технику и формировали идеи в последовав­шее затем новое время. Изменения в научных идеях в этот критический период были действительно важнее изменений в политике и религии, имеющих, как это тогда казалось, всеобъемлющее значение. Это была поистине научная рево­люция, разрушившая все здание интеллектуальных домыслов, унаследованных от греков н канонизированных как исламистскими, так и христианскими теоло­гами, н поставившая на его место совершен но новую систему. Новое количествен­ное, атомистическое, безгранично расширенное и мирское представление о дей­ствительности заняло место старой, качественной, непрерывной, ограниченной и религиозной картины мира, унаследованной мусульманскими и христиан­скими схоластами от греков. Иерархическая вселенная Аристотеля отступила перед мировой схематикой Ньютона. Во время этого перехода разрушительная критика и конструктивный синтез сблизились между собой настолько, что провести между ними грань невозможно.


Введение


Такая замена была лишь симптомом новой ориентации познания. Это было преобразованием науки из средства примирения человека с миром, каков он есть, был и будет в дальнейшем, в средство господства над природой путем познания ее вечных законов. Создавшееся новое положение само по себе явилось плодом нового отношения к материальным благам и вызвало новый интерес образованных людей к практике ремесленнического мастерства. Таким образом, Возрождение, правда лишь частично, уничтожило разрыв между аристократической теорией и плебейской практикой, образовавшийся с воз­никновением классового общества в эпоху ранней цивилизации и ограничивав­ший большие интеллектуальные способности греков.

Чтобы получить верное представление о том, как возникла современная наука, необходимо рассмотреть как практические, так н духовные аспекты этого превращения, начавшегося в эпоху Возрождения. Писатели, занимав­шиеся историей науки, обычно останавливались лишь на^втором аспекте и тем самым рассматривали это превращение в целом либо как'превращение плохих аргументов в хорошие, исходя из самоочевидных предпосылок, либо как более тщательное наблюдение и более правильную оценку очевидных фактов. О невер­ности обоих толкований свидетельствует их неспособность разъяснить совпа­дение по времени и месту экономического, технического и научного прогрессоз, равно как и совпадение вопросов, которыми занималась наука, с теми, в кото­рых были технически заинтересованы руководящие группы общества.

С другой стороны, неверно также рассматривать только эти технические интересы. В равной степени следует учитывать как душевные состояния, так и материальную заинтересованность. Идеологические аспекты той борьбы, которую вела нарождающаяся (emerging) буржуазия, наложили свой отпечаток как на научные, так и на религиозные идей тех столетий, когда происходил этот переход. В самом деле, вызов идеям, принятым в течение многих столетий, мог быть сделан только в такое время, когда были поставлены под сомнение самые основы общества.

В отличие от предыдущего перехода, когда—как в конце существования Римской империи—новая наука строилась на обломках старой или когда-как в начале средневековья—наука преобразовывалась, переходя из одной культуры в другую,—революция, породившая современную науку, совершилась без подобного разрыва в постепенности или без внешнего влияния. Это еще раз подчеркивает тот факт, что радикально новая система мысли строилась в новом обществе из элементов, непосредственно вышедших из старого, но видоизме­ненных мыслями и действиями людей, делавших эту революцию. Старая фго-дальная культура была подвергнута проверке и сочтена несостоятельной; она не могла преодолеть порожденные ею же самой конфликты. Новый, выдвинутый этой революцией буржуазный класс должен был найти свою собственную, новую общественную систему и развить свою собственную, новую систему идей. Люди Возрождения и люди XVII века понимали, конечно, что порывают с прош­лым, как бы много они ни были ему бессознательно обязаны.

В одном важном отношении научная революция отличалась от ранее имевших место изменений тем, что она была облегчена, в особенности вна­чале, осознанием того факта, что она представляла собой возвращение к идеям более старой, более величественной и косившей более философский ха­рактер культуры. Авторитет древних мог быть использован и действительно использовался такими подлинными новаторами, как Коперник и Гарвей (стр. 222 и 239), в качестве доказательства, не менее важного, чем свидетельство их чувств. Дело шло не столько об отрицании всякого авторитета, сколько о подкреплении одного из них другим. Гуманист мог свободно останавливать свой выбор на любом авторитете и мог это делать по причинам внутреннего порядка. Возвращение по меньшей мере части лучшего математического труда классической древности, в частности трудов Апполония и Архимеда, помогло покончить с монополией Аристотеля. Источником вдохновения мог служить


206

Рождение современной науки


даже Платон—скорее как математик, чем как теолог. В известном смысле иР несомненно, в лучшем смысле, новая наука непосредственно шла от древних;, ибо именно, следуя их методам, люди нового века смогли опровергнуть их идеи и превзойти их достижения.

Главные фазы перехода к новой науке

Для того чтобы понять, как в действительности проходил процесс создания новой науки, целесообразно разделить весь период научной революции на три фазы, которые для удобства изложения можно назвать фазами Возрождения (1440—1540), религиозных войн (1540—1650) и Реставрации (1650—J690). Следует при этом помнить, что они не являются тремя резко отличными друг от друга эпохами, апредставляют собой три фазы единого процесса видоизме­нения науки при переходе от феодальной к капиталистической экономике.

В политической, сфере первая фаза (7.1—7.3) включает период Возрожде­ния, великие морские путешествия и Реформацию, равно как и войны, поло­жившие конец политической свободе Италии и приведшие к появлению на мировой арене Испании как первой великой мировой державы.

Во второй фазе (7.4—7.6) результаты открытия Америки и Востока для европейской торговли и пиратства начинают ощущаться в кризисе цен, потряс­шем всю экономику Европы, Это был век бесконечных религиозных войн во Франции и Германии. Значительно более важным для истории явилось, в ко­нечном счете, создание голландской буржуазной республики—в начале этого периода и британского буржуазного Содружества наций—в его конце.

Третья фаза (7.7—7.9) была фазой политического компромисса. Хотя пра­вительства были монархическими, бразды правления во всех экономически прогрессировавших странах держала в своих руках крупиая буржуазия. Несмотря на пышность двора Великого монарха в Версале, той в этот период задавали голландцы; в Англии эта фаза ознаменовалась началом конституцион­ной монархии и быстрого торгового и промышленного развития.

Соответствующими событиями в науке были в первую фазу критика всей картины мира, которая досталась средневековью от классических времен. Это выразилось главным образом в отказе Коперника от космологии Аристотеля, ставящей в центр вселенной Землю, и замене ее солярной системой, рассматри­ваемой с вращающейся вокруг Солнца Земли—планеты, подобной всем другим планетам.

Во вторую фазу эта критика была умело использована в борьбе против сильной оппозиции Кеплером и Галилеем, азатем перенесена Гарвеем на изу­чение тела человека. Сделать это удалось с помощью новых экспериментальных методов, в то время как в лице Бэкона и Декарта появились первые пророки нового века в науке.

Третья фаза ознаменовалась торжеством новой науки, ее быстрым ростом и распространением иа новые области, а также организацией ее в научные общества. Это век Бойля, Гука и Гюйгенса, век новой математическо-механиче-ской философии. Труд многих рук и умов был завершен в сформулированных Ньютоном «Математических началах натуральной философии», представляющих собой основу, на которой, как чувствовалось, можно было с уверенностью строить остальную науку. Конечные цели уступили место механическим причи­нам, и иерархическая вселенная средних веков была смещена и заменена другой. Отныне независимые частицы, руководимые незримой конституцией законов природы, могли свободно воздействовать друг на друга. В свою очередь, как показал опыт, знание этих законов дало в руки человека ключ, позволивший ему обуздать силы природы и заставить их служить себе. Возвышенное созер­цание уступило место полезной деятельности.


Глава 7

НАУЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ






Сейчас читают про: