double arrow

ЖАНР БАЛЛАДЫ В ТВОРЧЕСТВЕ ЖУКОВСКОГО


Соединение музыки и поэзии породило в Средние века такой жанр, как баллада. Возникший в первой половине XIX века русский романтизм обратился к этому жанру и внес в него много нового. Крупными поэтами-романтиками в русской литературе стали Батюшков и Жуковский. В своем творчестве они обращались к опыту европейских поэтов, у которых романтизм переживал пору расцвета.

Выдающийся человек своей эпохи, В. А. Жуковский придал своим романтическим стихотворениям глубоко личный характер. Он считал, что «жизнь и поэзия – одно». Лирические стихотворения поэт писал всю жизнь, но славу ему принесли более 20 баллад. С появлением в русской поэзии этого жанра связывали начало эпохи романтизма. Несколько баллад были написаны предшественниками Жуковского, но только он сумел создать новые, «душевные» баллады, которые сразу нашли путь к сердцам читателей.

Первая баллада Жуковского «Людмила» была подражаньем балладе «Ленора» немецкого поэта Бюргера. Если в тексте Бюргера использовались немецкие народные предания, то в русской балладе Жуковский показывает Древнюю Русь, воинство славян, упоминает Литву и Нарву, где происходили исторические сражения. Поэт вводит в текст слова и выражения из русского устного народного творчества. Главная заслуга Жуковского была в том, что он создал увлекательный романтический мир с живыми образами героев и красочными картинами.

Основными в балладе «Людмила» стали темы любви и смерти. Сюжет баллады очень прост. Автор, без долгого предисловия, сразу вводит читателя в курс дела. Произведение начинается с воспроизведения внутреннего монолога Людмилы, которая тоскует по своему пропавшему жениху:

– Где ты, милый? Что с тобою?
С чужеземною красою,
Знать, в далекой стороне
Изменил, неверный, мне;
Иль безвременно могила
Светлый взор твой угасила.

Девушка не знает, возвратится ли ее возлюбленный из дальних стран, куда ушел с войском славян. Наконец, рать возвращается, кругом ликованье, и только Людмила не дождалась своего жениха. Сама не своя от горя, девушка не хочет больше жить, призывает смерть:

Гроб, откройся; полно жить:
Дважды сердцу не любить.

Людмила с возмущением говорит, что Бог «нас забыл», называет его «немилостивым творцом». Мать девушки в страхе предостерегает ее от богохульства, утверждает, что Создатель не творит зла, но Людмила заявляет: «Сердце верить отказалось!» Героиня не представляет жизни без милого, для нее ад уже наступил, а рая быть не может. На это мать отвечает:




Кратко жизни сей страданье;
Рай – смиренным воздаянье,
Ад – бунтующим сердцам;
Будь послушна небесам.

В духе романтизма Жуковский талантливо рисует картину ночи:

С гор простерты длинны тени;
И лесов дремучи сени,
И зерцало зыбких вод,
И небес далекий свод
В светлый сумрак облеченны…

К Людмиле стучится ее жених и предлагает ей ехать с ним в Литву, где теперь находится его «тесный дом». Не раздумывая, Людмила соглашается. Далее Жуковский описывает бешеную скачку коней-призраков, несущих Людмилу и мертвеца-жениха, который повторяет один вопрос: «Страшно ль, девица, со мной?» Баллада насыщена фантастическими элементами и пронизана чувством тайны и ужаса. Конь примчался к разверстой могиле, в которой исчез вместе с женихом. Людмила, сама выбравшая смерть, умирает и тоже падает в яму. Поэт делает назидательный вывод о безрассудности смертных людей и о праведном суде Бога.

Не совсем довольный первой балладой, Жуковский пишет балладу «Светлана», которой придает типично русский колорит. Сюжет почти тот же, но концовка другая. Эту балладу Жуковского вспомнил Пушкин, когда писал сон Татьяны:

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали…



Действие баллады разворачивается во время гаданья сельских девушек на суженого. Сидя перед горящей свечой и зеркалом в темной комнате, Светлана, обмирая от страха, видит в зеркале своего жениха, пропавшего год назад. Ровно в полночь является жених Светланы и зовет ее немедленно ехать венчаться. Кони несут санки сквозь вьюгу, бледный и унылый жених не говорит ни слова. Ворон, кружась над ними, предвещает печаль. Наконец, у небольшой хижины сани остановились и исчезли разом кони, сани и жених. Оставшись одна, Светлана, шепча молитвы, рискнула войти в хижину, где увидела гроб. Под белым полотном зашевелился мертвец. Белый голубок, символизирующий крепкую веру, охраняет Светлану, не дает покойнику дотянуться до нее. Светлана узнает в мертвеце своего жениха и… просыпается. Автор снова рисует героиню в комнате перед зеркалом, но в окне уже утренний свет. Девушка расстроена ужасным сном, но тут слышит звон колокольчика. Это вернулся ее жених, он по-прежнему любит Светлану. Концовка баллады пронизана солнцем, светом, счастьем влюбленных. В заключительных словах баллады Жуковский формулирует нравственный закон:

Здесь несчастье – лживый сон;
Счастье – пробужденье.

Автор желает своей героине, чтобы ее миновали грусть, печаль, беды жизни, а дни ее были бы полны весельем и радостью. Главная мысль этой баллады – торжество любви над смертью.

Жуковский своим романтическим творчеством подготовил появление в русской литературе гения Пушкина. Поэт внес огромный вклад в развитие русской лирики.

Основная тема его баллад – преступление и наказание. Жуковский обличал различные проявления эгоцентризма. Постоянный герой его баллад – сильная личность, сбросившая с себя нравственные ограничения и выполняющая личную волю, направленную на достижение сугубо эгоистической цели. Варвик (из одноименной баллады) захватил престол, погубив своего племянника, законного престолонаследника, ведь Варвик хочет царствовать. Жадный епископ Гаттон («Божий суд над епископом») не делится хлебом с голодающим народом. Рыцарь Адельстан, как новый Фауст, связывается с дьяволом, страшной ценой покупая у него личную красоту, рыцарскую доблесть и любовь красавицы. Разбойники убивают безоружного поэта Ивика в лесу. Поэт указал и на аморальность в семейных отношениях: когда муж-барон участвует в сражениях, жена изменяет ему с тем, кто тоже называется рыцарем. Но он убивает своего соперника не в честном поединке, не по-рыцарски, из-за угла, тайно, трусливо, оберегая себя самого от опасности. Каждый думает только о себе, только о своем благе.

Среди баллад Жуковского особое место занимает цикл о любви: «Людмила», «Светлана», «Ленора», «Алина и Альсим», «Эльвина и Эдвин», «Эолова арфа», «Рыцарь Тогенбург». Жуковский формировал ту теорию романтической любви, от которой отталкивались другие поэты: романтики развивали ее, углубляли, обогащали или показывали образцы романтических антитез; реалисты пародировали, возражали, опровергали. Но Жуковскому принадлежала заслуга создания определенного этического эталона.

Природа в балладах Жуковского справедлива, и она сама берет на себя функцию мести за преступление: река Авон, в которой был потоплен маленький престолонаследник, вышла из своих берегов, разлилась, и в яростных волнах потонул преступный Вар-вик; мыши открыли войну против епископа Гаттона и загрызли его; журавли одним своим видом дали знак об убийцах Ивика, а к преступному Адельстану, который ценой жизни сына покупал успех и любовь богатой и знатной красавицы, наказание пришло из самой воды, из нее высунулись страшные лапы, в которые он упал. В балладном мире природа не хочет вбирать в себя зло, сохранять его, она выбрасывает его из жизни и поглощает, как бы пожирает. У Жуковского получается: преступление совершается, никто не сумел остановить преступника или помешать ему, да и некому было это сделать. Никто часто и не знает о черных его замыслах. Зло будто бы торжествует, и все говорит за то, что оно остается безнаказанным.

Согласно Жуковскому, преступление вызвано индивидуалистическими страстями – честолюбием, жадностью, ревностью, эгоистическим самоутверждением. Человек не сумел обуздать себя, поддался страстям, и его нравственное сознание оказалось ослабленным. Под влиянием страстей человек забывает свой нравственный долг. Но главное в балладах – все же не сам акт преступления, а его последствия – наказание человека.

Но это иллюзорная надежда преступника. Злой, бесчеловечный, эгоистический поступок тянет за собой зловещую цепь последствий, какое-то из ее звеньев явится наказанием преступника. Балладный мир Жуковского утверждал: в жизни совершается поединок добра со злом. В нем в конечном счете побеждает добро – нравственное начало. В балладах развернута идея не всепрощения, а справедливого возмездия. Поэт верит, что порочный поступок обязательно будет наказан. Ничто злодейское не остается безнаказанным. Таков закон мирового порядка, нравственный закон, которому, по мысли поэта, подчинено все бытие. Главная идея баллад Жуковского с темой преступления и наказания – идея торжества нравственного закона.

Социальные коллизии и кризисные положения, которыми ознаменовался новый век, побудили Жуковского встать на путь этического решения острых проблем. Мы вправе говорить об ограниченности этого пути (его недостаточности), но поэт отнюдь не был антагонистом социально-политического осмысления вопросов. У декабристов этические и социально-политические программы дополняли друг друга.

Жуковским владело настроение разочарования в жизни, которая с ранних лет дала ему почувствовать горечь социального неравенства, сделала несбывшимися молодые мечты о счастье с любимой девушкой и с другом. С социальными коллизиями он сталкивался постоянно: это и события западноевропейской истории, последствия французской революции, о которых систематически сообщал редактируемый им «Вестник Европы», это и декабристское движение, которое он вынужден был воспринимать с двух точек зрения – и как друг многих декабристов и лиц из их окружения, но и как придворный человек, близкий царской семье. К нему шли письма разных бедных людей начала XIX века, его просили о заступничестве, о помощи.

Жуковский с самого начала своего балладного творчества боролся за нравственно чистую личность.

Главная эстетическая тональность баллад Жуковского – романтика ужасов. Сохраняется меланхолическая прелесть стихов, но она существует теперь на почве сюжетов фантастических, трагических, странных. «Смертный, берегись!» – тот призыв, который прозвучал в ранней лирической публицистике поэта, теперь художественно реализуется. Жуковский развертывает перед читателем одну за другой ситуации нравственного падения человека и показывает ужасные результаты аморализма. Теперь поэт-романтик борется за моральную чистоту личности не путем изображения положительно-прекрасного (элегического) человека, а представляет читателю преступную личность или совершившую какой-либо нравственный проступок.

Жуковский создавал свои страшные баллады, когда в России развивался реалистический тип художественного мышления. А. С. Грибоедов, оценивая с позиций реализма содержание, да и поэтику баллады «Людмила», смеялся над поэтом-романтиком, над несообразностями (с точки зрения здравого смысла) в поведении героев. Жених-мертвец давно уже признавался своей невесте в том, что они скачут в могилу, а она все обнимает его нежной рукой, и они «воркуют», будто аркадские пастушки. И за что столь жестоко наказывал поэт любящую Людмилу?! В. Г. Белинский тоже насмешливо писал об ужасах баллад Жуковского, которым просвещенный человек не верит и которого не запугать детскими сказками. Впоследствии критики-реалисты стали обвинять поэта в пиэтизме. Однако В. Г. Белинский не отрицал ни поэтичности, ни общественно-исторической и литературной значимости баллад Жуковского. Баллады Жуковского должны быть объяснены с исторической точки зрения, с учетом тех задач, которые решал поэт.

Данные две баллады – замечательный пример того, как различно можно представить один сюжет, оставляя, тем не менее, произведения взаимодополняющими, хотя они могут читаться и как самостоятельные. В обоих произведениях мотив мертвого жениха является основным, но несет различную смысловую нагрузку. На такой вывод наталкивает уже сама форма произведений, место этого сюжета в общей композиции: в "Людмиле" мертвый жених, увозящий девушку за собой в могилу – реальность, в "Светлане" – сон, не влияющий на действительность. Т.е. композиционно рассматриваемый сюжет в “Людмиле” - основной и единственный, в "Светлане" – примерно рассказ в рассказе, и рассматривать его в отрыве от всей баллады не следует. Но, тем не менее, даже если мы проследим образы только этой сюжетной линии, оставив “реальный” план “Светланы” и обратившись только ко сну героини, и сравним их с образами, появляющимися в “Людмиле” (с момента приезда жениха), то даже на уровне символов почувствуем различное настроение двух переводов одной немецкой баллады. И там, и там, казалось бы, обстановка не из приятных: “мрачный лес”, ночь, престранное поведение жениха (в "Людмиле" он говорит загадками о своем “уединенном доме”, в "Светлане" вообще “бледен и унылый”). Но в "Светлане" появляется “голубочек белый”, классический символ чистоты, и читатель уже понимает, что участь Светланы не будет так печальна, как Людмилы. По роли “голубочка” в происходящем (лишает силы угрожающего девушке мертвеца) легко можно заключить о его противоположности силам тьмы, представленным в образе мертвеца, и о близости к богу, об ангельской его природе (ведь он появляется именно для спасения девушки, и он гораздо могущественнее мертвеца). Соответственно, Бог и вообще проблема божественной предопределенности играют не последнюю роль в балладах, но, если Светлана сталкивается с силами и света, и тьмы, причем сама она ближе к свету, то Людмила практически по доброй воле отдается во власть Дьяволу. К тьме (в Ад) Людмилу ведет непокорность, противопоставление себя Создателю (здесь я употребляю “Создатель” в прямом смысле – тот, кто создал мир, людей, и, естественно, распоряжается судьбами живущих, т.к. именно при таком раскладе абсолютно ясна бессмысленность требований). Бог в этой балладе ("Людмила") не появляется, но его присутствие ощущается настолько, что можно даже обрисовать этот образ: во-первых, он, согласно христианской религии, “правосуден”, а во-вторых, “зла не творит”. Он в любом случае на стороне человека: Людмила сама выбирает себе путь: “Расступись, моя могила; гроб, откройся; полно жить”, обосновывая свой выбор: “с милым вместе – всюду рай”, и Бог идет ей навстречу – он милосерден и (хотя, возможно, здесь я слишком человек XX века) верит в людей. Перед нами переосмысление понятий Рая, Ада, Бога человеком в сиюминутном страстном порыве: “Что, родная, муки ада? Что небесная награда? С милым вместе – всюду рай; с милым розно – райский край безотрадная обитель. Нет, забыл меня спаситель!” - налицо разница между человеческим и божественным понятием о счастье. Если божественное счастье – категория абсолютная, то требуемое Людмилой – сиюминутное. Это осознает мать Людмилы, не ослепленная страстью: “Дочь, воспомни смертный час; кратко жизни сей страданье; Рай – смиренным воздаянье, Ад – бушующим сердцам”, - и дает дочери разумный совет: “Будь послушна небесам”. Людмила, уже сделав выбор (хотя, по-видимому, не совсем понимая, чего требует: судя по дальнейшим событиям, она хотела видеть живого жениха рядом с собой в мире живых, а не себя умершей рядом с мертвым), не слушает мать, и в итоге остается с любимым. Трудно сказать однозначно, раскаялась ли Людмила в своих безрассудных желаниях, увидев милого в гробу, хотя вид его был ей “страшен”, но что Бог сожалеет о ней, можно заключить с уверенностью: когда Людмила, каменея, “пала мертвая на прах”, в небесах раздаются “стон и вопли”. Печаль о попавшей в Ад по своему безрассудству душе – так мне представляется этот “стон”, а что душа Людмилы попадает в Ад, где обрекается на вечные муки, с известной долей истины можно заключить из “визга и скрежета под землею”. Финальный хор “усопших из могил”, исходя из сказанного, можно интерпретировать как свидетельство о том, что Бог идет навстречу человеку: “Твой услышал стон творец”. Смерть Людмилы (“час твой бил, настал конец”) не божественное наказание за ропот на создателя, но результат исполнения желания Людмилы и, следовательно, аргумент в пользу тезиса “смертных ропот безрассуден”. Итак, человек вправе решать, но его решения безрассудны и обрекают его на вечную муку, тогда как судьба, данная богом, ведет к абсолютному счастью. Баллада "Светлана", являясь продолжением темы, подтверждает этот вывод, причем в свете моей интерпретации “Людмилы” вывод Жуковского: “Лучший друг нам в жизни сей вера в провиденье. Благ зиждителя закон: здесь несчастье – лживый сон; счастье– пробужденье”, - обретает не только прямой смысл, вытекающий из сюжета баллады "Светлана", но и широкий скрытый. Так, “вера в провиденье” не обретает мотивировки в сюжете этой баллады: “белый голубок” не проявление божественного милосердия, т.к. он появляется и спасает героиню в ее сне, а собственно сюжет (гадание – дурной сон – свадьба) не дает простора для характеристики божественного промысла. Но, зная первый перевод “Леноры” - "Людмилу", мы легко связываем “веру в провиденье” с неверием и желанием решать самой свою судьбу Людмилы, и так или иначе делаем выбор в пользу судьбы, данной Богом, понимая бессмысленность человеческих решений в глобальных вопросах жизни и смерти (хотя за человеком, бесспорно, остается право выбора). Далее – в свете "Людмилы" строки “здесь несчастье – лживый сон; счастье - пробужденье” являются не просто кратким повторением сюжета, но приобретают символический смысл: жизнь земная с ее бедами как сон, а жизнь после смерти в раю как пробуждение. Т.е. обречение души Людмилы на муки является закономерным, т.к. она сама выбирает суетное, мгновенное, тем самым перечеркивая для себя вечное. Что до образа Светланы, то он в связи с темой судьбы представляется бледнее образа Людмилы, скорее как дополнение к последнему. "Светлана" как бы выражение истины о том, что что бы не случалось, в итоге все будет благополучно; эта баллада уже оптимистического характера.

Итак, исходя из всего сказанного, баллады следует скорее рассматривать как взаимодополняющие, а не самостоятельные произведения, а основным конфликтом следует считать не конфликт между человеком и Богом, но внутренний конфликт человека между разумом, верой, с одной стороны, и спонтанным чувством, с другой. Основной проблемой произведений является проблема самостоятельного выбора личности.

Оценивая баллады с позиции наличия в них канонических элементов, мы обнаружим, что Жуковский придерживался правил. В обеих балладах есть четко выраженный сюжет, диалоги (в "Людмиле" между героиней и женихом, героиней и матерью; в "Светлане" между девушками в экспозиции), монологи героинь, рефрены: в "Людмиле" это строки “Светит месяц, дол сребрится, мертвый с девушкою мчится; путь их к келье гробовой. Страшно ль, девица, со мной?”, “Близко ль, милый? Путь далек” и др., в "Светлане" – “бледен и унылый”. В обеих балладах основной сюжет сопровождается картинами природы, отражающими настроение героинь.

24. ПОЭМА Н.В ГОГОЛЯ МЕРТВЫЕ ДУШИ

«Мёртвые ду́ши» — произведение писателя Николая Васильевича Гоголя, жанр которого сам автор обозначил как поэма. Изначально задумано как трёхтомное произведение. Первый том был издан в 1842 году. Практически готовый второй том уничтожен писателем, но сохранилось несколько глав в черновиках. Третий том был задуман и не начат, о нём остались только отдельные сведения.

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: