double arrow

Занятость как характеристика рынка труда и объект социальной политики

Переход к рыночным отношениям по-новому высветил проблемы социально-трудовой сферы. Оказалось, что обеспечение всех трудоспособных рабочими местами уже не есть нечто само собой разумеющееся, что дефицит рабочей силы сменился дефицитом рабочих мест, что возникло чуждое ранее нашему обществу явление — безработица.

Сложилось так, что наряду с понятием «труд» стало наполняться своим специфическим содержанием и понятие «занятость», ставшее вполне актуальным лишь в постсоветский период. Наряду с содержательной стороной категории «занятость» начала ускоренно развиваться целая система учреждений (как государственных, так и негосударственных), обслуживающих и регулирующих процессы, связанные с занятостью.

От оперативности и квалифицированности работы этих структур в большой степени зависят народно-хозяйственного значения процессы: функционирование рынка труда, обеспечение подготовки и повышения квалификации кадров, воспроизводство рабочей силы и рабочих мест, регулирование социального партнерства в обществе и т.д. и т.п. Успех осуществления этих функций требует от персонала указанных структур профессиональных знаний и навыков, которые смогут базироваться на правильном понимании объективного соотношения понятий «труд» и «занятость», в частности, на доказательстве их не тождественности, несовпадения. Когда речь идет о занятости в экономическом значении этого слова, имеется в виду занятость людей в производстве. Непременным условием всякого производства является соединение вещественного (средства производства) и личного (люди) факторов. Процесс производства со стороны вещественных факторов есть технология. Со стороны же личного фактора процесс производства выступает как труд.

Приступая к анализу указанных понятий, казалось бы, следует отталкиваться от Закона РФ «О занятости населения в Российской федерации». Однако трактовка законом ключевого понятия отнюдь не бесспорна. В указанном Законе занятость понимается как деятельность граждан, связанная с удовлетворением личных и общественных потребностей, т.е. речь идет о деятельности по производству материальных благ и услуг — о производственной деятельности.

Между тем в хозяйственной сфере известен лишь один вид человеческой деятельности — труд. Объявляя занятость деятельностью, законодатель, хочет он того или нет, практически допускает отождествление занятости с трудом.

Однако занятость и труд — это не синонимы. Труд — это деятельность, протекающая в рамках определенной части суток — рабочего времени. Как всякая деятельность, труд прерывен, он периодически перемежается другими видами деятельности, отдыхом. Даже внутрипроизводственного процесса труду принадлежит только часть времени производства — рабочий период.

Занятость, в отличие от труда, не деятельность, а общественные отношения —экономические и правовые — по поводу включения работника в определенную кооперацию труда на определенном рабочем месте. До тех пор, пока работник продолжает оставаться в той или иной подсистеме хозяйственного комплекса, эти отношения имеют непрерывный характер. Так чтобы считаться занятым, человеку достаточно иметь связь с каким-то рабочим местом — быть членом какого-то производственного коллектива, работать в порядке индивидуальной трудовой деятельности, частного предпринимательства и т.д. Статус занятого совершенно не зависит от того, трудится человек в данный момент, занимается спортом или отдыхает.

Несовпадение категорий «труд» и «занятость» подтверждается и сравнением производных понятий: «трудящийся» и «занятый».

Трудящийся — это характеристика социального положения трудоспособного члена общества, который в силу своего имущественного положения поставлен перед экономической необходимостью трудиться. Это лицо, принадлежащее к социальному страту продавцов рабочей силы, человек, зависимый от заработной платы.

Наличие или отсутствие в данный момент связи субъекта с каким-либо рабочим местом не имеет значения. Например, даже безработный пролетарий является трудящимся по своему социальному положению, тогда как предприниматель не является в узком смысле слова трудящимся, даже если он выполняет какую-то полезную функцию в своей фирме, поскольку его трудовая деятельность не вынуждена экономически (в том смысле, что его доход не есть результат продажи труда).

В противоположность этому «занятый» — это функциональная характеристика трудоспособного члена общества, свидетельствующая о включении его в конкретный хозяйственный процесс на определенном рабочем месте. Подразделение на занятых и незанятых — это подразделение на тех, кто включен в различные хозяйственные процессы, и на тех, кто остается вне их, независимо от имущественного положения, а значит, от места в социальной стратификации труда.

Наряду с общесоциальной стороной занятость имеет и производственную сторону, поскольку отражает экономические и правовые условия, в которых осуществляется труд — непременный и важнейший фактор всякого производства. Именно эффективная занятость свидетельство процветания экономики и предпосылка благосостояния населения. Только эффективная занятость создает материальную основу для реализации любых социальных программ. Поэтому повышение экономической эффективности, продуктивности занятости должно стать важнейшим приоритетом не только политики занятости, а экономической политики в целом. В последние годы эффективность занятости в России катастрофически снижается.

За 1991-1996 гг. произведенный валовой внутренний продукт уменьшился на 38,4% (за 1990-1996 гг. — 41,7%). За то же время численность занятых сократилась на 10,7% (За 1990-1996 гг. — 12,5 %). В результате эффективность труда снизилась и составила в 1996 году к уровню 1991 г. 68,9% (66,8% к уровню 1990 г.)

главным образом за счет внутрипроизводственной концентрации излишней рабочей сипы, т.е. скрытой безработицы, (см. табл. 1).

Скрытая безработица в экономике страны по расчетам специалистов оценивается в настоящее время в 15,5 млн. чел.

Скрытая безработица имеет и другую форму проявления — ее образуют те, кто самостоятельно ищут работу, не обращаясь в службу занятости. Это далеко не безобидное явление, ибо в результате значительные трудопотоки возникают вне учета и регулирования со стороны общества.

В отдельных регионах занятых в режиме неполного рабочего дня по инициативе администрации еще больше. В 1996 г. она составила в процентах к среднесписочной численности субъекта Федерации:

• Владимирской области—13,8%;

• Свердловской области — 13,9%;

• Самарской области — 4,1%;

• Ульяновской области — 15,7%;

• Челябинской области—15,9%.

В этом же году численность работников, находящихся в отпусках по инициативе администрации (без сохранения и с частичным сохранением заработной платы), составила 7,6 млн. чел. или 15,8% среднесписочной численности занятых. На долю вышеперечисленных отраслей приходится 6,4 млн. чел. или 85% всех находящихся в такого рода отпусках.

Среди регионов наибольший процент находящихся в отпусках по инициативе администрации:

• в Челябинской области - 34,5% среднесписочной численности;

• в Ивановской области — 32,9%;

• в Владимирской области — 23,6%;

• в Нижегородской области — 24,7%;

• в Кировской области и Чувашской республике — 22,7%.

Однако более полную картину о неполной занятости дают данные о продолжительности отпусков по инициативе администрации. Если в целом по экономике России число дней такого рода, отпусков на 1 работника составляет 40 дней, в т.ч. 37 частично оплачиваемых, то в таких областях как Владимирская соответственно • 54 и 31, Рязанская — 54 и 54, Смоленская — 64 и 52, Калмыкия — 90 и 89. Во многих регионах высокая продолжительность вынужденных отпусков сочетается с небольшой численностью работников, находящихся в этих отпусках. Так, в Адыгее численность работников, находящихся в вынужденных отпусках по инициативе работников, составила 14,9% среднесписочной численности. Продолжительность этих отпусков на 1 работника 73 дня, в т.ч. частично оплачиваемых —74 дня. Северной Осетии — 14,4%, продолжительность отпусков соответственно: 88 и 94 дня; в Дагестане — 13 %, 86 и 84 дня; в Эвенкийском национальном округе-4,8%, 149 и 145 дней.

В 1996 г. общее количество неотработанного времени работниками, работавшими неполное рабочее время по инициативе администрации и находившихся в административных отпусках, составило 464 млн. чел, дней (3,9 % табельного фонда рабочего времени всех работников), что равнозначно ежедневному невыходу на работу почти 1,8 млн. чел.

Разумеется, это тоже вносит свою «лепту» в снижение эффективности занятости. Однако четкий статистический учет неполной занятости и вынужденных отпусков не оставляет здесь ничего невидимого, скрытого, а потому не позволяет трактовать это явление как форму скрытой безработицы. К тому же неполная занятость и вынужденные отпуска сопряжены с гораздо меньшими затратами.

Неполная занятость и вынужденные отпуска в наибольшей степени распространены на негосударственных предприятиях. Так, по данным мониторинга, проводимого Федеральной службой занятости, доля работающих неполное рабочее время и находящихся в отпусках без сохранения заработной платы в обследованных государственных предприятиях составляет 53%, тогда как в негосударственных она достигает 84%.

В результате отсутствия четкой политики на рынке труда, в сфере занятости сохраняется «статус-кво»: вялое нарастание регистрируемой и нерегистрируемой безработицы и сохранение тенденции нарастания скрытой безработицы по мере продолжения или сохранения экономического спада. Ясно, что сохранение подобного «статус-кво» недопустимо.

Каковы же возможные варианты политики занятости, позволяющие добиться перелома в динамике производительности труда, и благодаря этому умерить инфляцию, повысить экономическую отдачу экономики.

Попытка решить эту задачу казалось бы возможна за счет «выдавливания» скрытой безработицы с предприятий и превращения большей части последней в открытую.

Логика такого варианта политики на рынке труда базируется на осознании того факта, что громадное снижение эффективности занятости произошло в результате сокращения объемов производства на предприятиях и концентрации там излишней рабочей силы. «Выдавливание» ее на рынок труда позволило бы избавить народное хозяйство от лишних работников и сделать серьезный шаг на пути к повышению экономичности и продуктивности труда. Цена, которую при этом пришлось бы уплатить — это рост безработицы.

Специалисты считают, что в наших условиях регистрируемая безработица в

5-7% позволила бы сделать первые шаги в рационализации структуры занятости, повышения ее эффективности и в то же время не допустить социальной дестабилизации.

Поскольку вариант «выдавливания» предполагает превращение скрытой безработицы в явную, интерес представляет сопоставление сравнительных издержек, связанных с финансированием скрытой и открытой форм безработицы.

Известно, что в условиях социалистического прошлого распределительные отношения осуществлялись по двум каналам — через оплату труда и, во-вторых, через общественные фонды потребления, по которым советские люди обеспечивались различными социальными услугами бесплатно (образование и здравоохранение) либо на льготных условиях (оплата жилья, коммунальных услуг и прочие). По не соотношение спроса и предложения товаров и услуг в странах с развитой рыночной экономикой базируется, по крайней мере, на трех обстоятельствах.

1. Объемы предложения товаров и услуг на рынке, полностью удовлетворяющие платежеспособный спрос, весьма близки, или даже выше рациональных норм душевого потребления.

2. Уровень оплаты труда определяется стоимостью рабочей силы и обеспечивает покупательную способность на чрезвычайно высоком уровне удовлетворения потребностей.

3. Действенные антимонопольные меры обеспечивают наличие жесткой конкуренции продавцов (производителей) за покупателя (заказчика).

Наличие этих трех факторов предопределяет такое соотношение спроса и предложения, при котором цены на основные потребительские товары и услуги общедоступны.

В России в настоящее время не действуют никакие из упомянутых факторов.

Вследствие значительного спада производства и снижения импорта предлагаемая на рынке товарная марка не соответствует даже среднему уровню удовлетворения потребностей, не говоря уже о рациональных нормах потребления. Сложившийся в стране за годы «социализма» уровень оплаты труда всегда был в сравнении с Западом чрезвычайно низок. Наконец, сохраняющийся (почти на 35%) государственный характер российской экономики обуславливает ее высокую монополизированность и отсутствие цивилизованной конкуренции. Все это взвинтило цены до недоступного для значительной части населения уровня при крайне низком объеме предложения товаров и услуг. Если Россия намеревается построить цивилизованное рыночное хозяйство, то создание условий для формирования трех указанных факторов абсолютно неизбежно. Но при этом ненасыщенность российского рынка товарами и услугами скажется как отсутствие экономического предела расширения занятости и обернется простором для создания новых эффективных рабочих мест.

Перспектива возможностей минимизации безработицы на основе неиспользованного потенциала емкости потребительского рынка России ограничено во времени. Она продлиться вплоть до того, когда производство и импорт потребительских товаров и услуг позволяет насытить рынок на уровне рациональных норм потребления, как это имеет место в странах с сложившейся рыночной экономикой.

В дальнейшем емкость потребительского рынка будет увеличиваться, во-первых, за счет появления новых товаров, создающих дополнительный спрос, и, во-вторых, по мере роста покупательной способности населения за счет роста доходов.

Это означает, что ситуация сделается сходной с той, которая складывается на Западе, где радикально решить проблему на основе достижения положительной динамики рабочих мест не удается.

Не исключено, правда, что за счет настоящих методик (применения маркетинговых исследований потребительского рынка) позволяет заблаговременно обнаружить неудовлетворительный платежеспособный спрос и за счет этого стимулировать рост рабочих мест (добавить статистики для сравнения с западом). Что касается проблемы минимизации инвестиционных рисков, то использование этой методологии имеет практически неограниченные временные рамки, поскольку анализ степени насыщенности платежеспособности спроса будет актуален всегда.


Сейчас читают про: