Студопедия
Поделиться в соц. сетях:


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ДЕМОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО МИРА




Л Е К Ц И Я III

Уже отмечалось, что демографическое развитие человечества прямо не совпадало с общеисторической периодизацией, то же, кстати, весьма условной. Возникший с переходом к земледелию в неолите так называемый традиционный тип демографического поведения просуществовал местами до нового времени, а местами и до современности. Но предлагаемое членение курса по темам (лекциям) представляется более привычным, потому удобным для историка, к тому же позволит увязывать демографическое развитие с иными сторонами исторического процесса.

Об эпохе, относимой к древнему миру (III тыс. до н.э. – начало I тыс. н.э.), ста­тистических данных едва ли больше, чем для предыдущего времени. Лишь в Риме со II в. до н.э. отмечаются переписи, да и то неполные. Поэтому можно представить довольно общие числа, причем со значительным разбросом.

В Уруке около 2500 г. до н.э. насчитывалось примерно 50 тыс. человек. В Уре к началу II тыс. до н.э. – около 200 тыс. жителей, а в одном из ближайших городов – 9 тыс. В древней столице Египта – Фивах около 1600 г. до н.э. проживало примерно 225 тыс. жителей. Но, в основном, в тогдашних городах Ближнего Востока, а также и в I тыс. до н.э. насчитывалось 2 – 20 тыс. жителей. То есть за 2 тыс. лет почти не отмечено роста городского населения. Кстати, как считают эксперты ООН, для содержания в ту эпоху одного горожанина требовалось 50 – 90 крестьян.

О государствах данных еще меньше. Так, в Аккаде при Саргоне I (2414 – 2369 гг. до н.э.) жило около 40 – 50 тыс. человек (армия царя при этом насчитывала 5400 воинов).

К началу новой эры на Земле насчитывалось, по разным оценкам, от 250 – 280 до 400 млн. человек. Из них в Азии проживало до 70% всего населения. Только в Индии его было более 100 млн. Там же отмечалась и наивысшая плотность населения – до 20 человек на кв. км. В Китае при плотности в 6 – 7 человек на кв. км в начале новой эры жило 60 – 71 млн. жителей, в Египте – 5 – 8 млн. человек, во всей Африке – 30 – 40 млн., в Америке – 5 млн. жителей.

Германцев в начале новой эры насчитали 3 – 6 млн. человек, славян и других жителей Восточной Европы – 6 – 7 млн. В Римской республике рубежа новой эры (по Белоху) было 54 млн. Но многие считают это число завышенным. Ф.Ю.Маркузон, например, все тогдашнее европейское население оценил примерно в 35 млн. человек. А Урланис, наоборот, исходя из размеров Римского государства и плотности населения в нем, определил число жителей в нем в более чем 100 млн., хотя и признал условность таких подсчетов. К середине I тыс. население Италии обычно оценивают примерно в 8 млн., Иберии и Галии – по 5 – 7млн. человек.




Немного подробнее об античном мире. В IV в. до н.э. в Милете и Коринфе жило около 20 – 30 тыс. жителей, в Афинах IV в. до н.э. – примерно 100 тыс. В Коринфе тогда же жило около 40 тыс. свободных и до 60 тыс. рабов. Во всей Аттике тогда же насчитывают от 100 до 150 тыс. рабов и столько же свободных. В III – II вв. до н.э. в Афинах жило от 75 – 100 до 200 тыс. рабов и примерно столько же свободных. А во всем греческом мире тогда (по Белоху) – 7 – 8 млн. человек, примерно половину из которых составляли рабы.

В раннем Риме (VI – V вв. до н.э.) доля рабов составляла 1/16 – 1/8 от всего населения, которое составляло 5 – 10 млн. В конце III в. до н. э. во всей Италии проживало около 4 млн. свободных, а римских граждан из них – примерно 273 тыс. В начале II в. римских граждан было около 260 тыс., в середине II в. – 322 тыс., к концу столетия – уже около 400 тыс. К рубежу новой эры общее число римских граждан доходило до 5 – 6 млн. (около 1/10 всего населения Римской империи). А в самом Вечном городе в I – II вв. н.э. проживало до 1 млн. человек (все данные – по Белоху).

По Востоку подробных статистических данных нет, но известно, что число рабов там было много ниже числа свободных, среди которых преобладали крестьяне – мелкие землевладельцы. Это сообщало восточным обществам большую устойчивость.

С другой стороны, к рассматриваемому времени начала ослабевать прямая зависимость силы государственных образований от численности населения. Экономический и общественный уровень немноголюдных греческих государств позволил им успешно противостоять богатой людьми Персии в знаменитых греко-персидских войнах.



 
 

В ранней Греции она составляла около 20 лет. Но уже в IV в. до н.э. свободные греки доживали (в среднем) до 40 лет. В Египте начала новой эры продолжительность жизни составляла 22,5 – 28,7 лет, в тогдашнем Риме – 22 года. Но Средняя Италия была нездоровой для жизни из-за болотистой местности и распространения малярии. В Испании, Галлии, Северной Африке условия проживания были получше, и там в среднем доживали до 35 лет, в римских городах I – II вв. н.э. – до 25 лет. У скифов эти данные составляли 25,8 – 29,5 лет.

По оценкам американских демографов, средняя продолжительность жизни в древнем мире колебалась в пределах 20 – 30 лет. Конечно, локальное разнообразие стало значительнее, чем в первобытности. Больше людей доживало до зрелого и пожилого возраста. Но активизация международных контактов, увеличение количества войн, причем с дальними походами, естественно, повышали и уровень смертности, не способствовали росту рождаемости.

Известно, что в войнах Ассирии с 833 по 878 гг. до н. э. обычно уничтожалось и уводилось в рабство до 1/3 мужского населения. Цезарь в Галлии примерно за 10 лет (в середине I в. до н. э.) из 3-х млн. галлов уничтожил до 1 млн. В войне с Ганибалом в Италии было убито до 300 тыс. жителей. Рабы, понятно, умирали от тяжелого труда, плохого питания и содержания.

Огромное число рабов, особенно в античных обществах, не участвовало в воспроизводстве вообще. Хотя можно отметить и специфику. При патриархальном рабстве отмечена заинтересованность в рабах. Беременных рабынь даже освобождали от работ. Но в античном обществе с распространением рабства среди мелких рабовладельцев преобладало стремление максимальнее и быстрее оправдать затраты на покупку рабочей силы. Поэтому становилось выгоднее максимально использовать молодого раба или рабыню, чем освобождать ее из-за беременности, а потом еще и кормить ее детей. Лучше все выжать и купить другого. Поэтому рабов помещали в казармы, что вело к падению рождаемости в их среде. А дешевизна рабов была временами поразительной, особенно при крупных завоеваниях. В 177 г. до н.э. в Риме цены на сардинских рабов так упали, что сложилась поговорка: «Дешев как сард». В I в. до н.э. в период завоевания Понтийского царства цены на рабов упали до 4 денариев, тогда как обычно в то время они стоили 300 – 500 динариев.

В целом, однако, уровень рождаемости повышался за счет пусть и незначительного, но увеличения продолжительности жизни женщин, которые, следовательно, могли больше рожать. На одну женщину в среднем пиходилось 5 детей. В росте рождаемости были заинтересованы крестьяне. Но если на Востоке при большой роли крестьянского населения в хозяйстве эта традиция была довольно стабильной, как, кстати, и теперь, в античном обществе ситуация постепенно менялась из-за сокращения самого крестьянства. Так, в Аттике за 100 лет в V – IV вв. до н.э. удельный вес крестьян уменьшился с 33 – 34% до 27 – 28%. В дальнейшем на падении рождаемости в Греции и Риме сказались и интенсивная урбанизация общества, и рост культуры, и отрыв аристократии, да и большинства свободных от трудовой деятельности, что лишало их заинтересованности в многодетности. Широкие слои мужчин греко-римского мира прельщала политическая и общественная деятельность, что требовало финансовых затрат. Дети, как и семья вообще, отходили на задний план. Свободное времяпровождение влияло и на брачные традиции, поведение женщин.
В римских семьях рубежа новой эры в среднем было 2 ребенка, что вело вообще к прекращению роста населения.

Ограничению рождаемости способствовала и огромная армия, в которую регулярно отвлекались массы молодых мужчин. Далеко не все из них возвращались домой. Так, после поражения при Каннах (216 г. до н.э.) Рим мобилмизовал в армию более 30% всего мужского населения, то есть около 10% свободного населения вообще. По реформе Мария (конец II в. до н.э.) с отменой гражданского ополчения в постоянной армии стали служить по 16 лет. А при Августе (рубеж новой эры) римская армия насчитывала 250 тысяч (со вспомогательными службами – до 300 тыс.). Рядовые легионеры поступали на службу в 17 – 20 лет и служили по 25 – 30 и даже 40 лет и до отставки не могли вступить в легальный брак.

В итоге, несмотря на то, что в Риме 75% женщин на рубеже новой эры вступали в брак до 20 лет, а 40% – даже до 14, античная семья сползала в кризис. Пренебрежение семьей у греческой знати еще в III – I вв. до н.э. и у римской – в I – III вв. н. э. отрицательно сказывалось на плодовитости и репродуктивности общества в целом. Аморальность, характерная для аристократии, стала одной из причин ее вырождения. Женщины не хотели иметь детей. Увеличивалось число холостяков. Многие известные политики не оставляли прямого потомства. Даже в крестьянских семьях из-за сокращения земельных наделов (земля концентрировалась у латифундистов) рождаемость начала падать.

Ситуация к началу новой эры в Риме стала столь драматичной, что при Августе начала проводиться, пожалуй, впервые в истории, активная демографическая политика: вводились законы, направленные на поощрение рождаемости, на борьбу с безбрачием и бездетностью. Все мужчины от 25 до 60 лет и женщины от 30 до 50 лет были обязаны состоять в браке. В качестве наказания предусматривался запрет передавать наследство непрямым родственникам. Незамужние женщины обязывались платить налог в 1% имущества. Имеющим трое и более детей предоставлялись привилегии. С конца I в. бедным семьям стали выделять пособия. Но все равно до 20 – 40% детей в I – III вв. было брошено. Позднее, в IV в., были запрещены аборты, хотя наказания за них назначались минимальные. Впрочем, эти решительные меры не оказали должного воздействия на рождаемость, ибо не могли изменить сложившийся уклад. А при Константине из-за ограниченности средств законы Августа о льготах отменили.

Рассмотренный семейный уклад формировался еще греками, которые одни из первых среди древних народов начали соблюдать принцип единобрачия. Ибо полагали, что вводить в свой дом множество жен – обычай варварский и недостойный благородного эллина, как писал Эврипид. Думается, в этом сыграла роль и ограниченность земельных ресурсов и рано в таких условиях формировавшиеся традиции обособленных семейных ячеек с правом собственности. К тому же только при моногамии можно было обеспечивать право всех мужчин иметь жен. В демократических условиях Греции идея равных прав была актуальна, а богатство и власть какого-либо преимущества в этом интимном деле не давали.

Так или иначе, практически во всех греческих полисах сложился общий взгляд на институт брака. Считалось, что супружество преследует две цели: общегосударственную и частносемейную. Первой целью брака было приумножение числа граждан, которые могли бы воспринять от отцов обязанности перед государством. Производя на свет детей, гражданин выполнял свой долг перед родом и семьей, ибо дети – продолжатели рода и принимали на себя культовые обязанности по отношению к предкам, поддерживали и сохраняли семейные традиции. Вступая в брак, человек преследовал и личные цели – надежду на опору в старости, что при моногамной семье было чрезвычайно важно.

Важнейшим все же считалось исполнение своего долга перед государством, и это объясняет, почему в Афинах, хотя и не было формального принуждения к женитьбе, само общественное мнение заставляло мужчин обзаводиться семьями. Одинокие, холостяки не пользовались тем уважением, которым окружало общество людей женатых и особенно имевших детей. А в более суровой Спарте за безбрачие на холостяков налагался крупный штраф.

В раннюю эпоху, в VIII – VI вв. до н.э., жениха выбирал отец девушки. Кровное родство не являлось у греков препятствием для супружества. Браки заключались иногда даже между детьми одного отца. Закон запрещал только вступать в браки тем, у кого была общая мать (у других народов лишь царственные особы, чтобы подчеркнуть свою исключительность, могли допускать инцест). Выдавали замуж девушек в 15 и даже в 12 лет, что, кстати, осуждал Платон, считавший цивилизованным для девушек замужество с 18 – 20 лет, а женитьбу для мужчин – с 30 – до 35 лет.

Появление на свет ребенка было для семьи торжественным событием, независимо от того, как к ребенку отнесся отец. Если рождался мальчик, двери дома украшали оливковыми ветвями, если девочка – шерстяными нитями. Младенца купали в воде, в которую в Афинах добавляли оливковое масло, в Спарте – вино. Если отец признавал ребенка, на 5 – 7-й день после родов устраивали семейный праздник, Если же отец отказывался от ребенка, его просто выкидывали из дома, то есть обрекали на гибель, если только кто-нибудь его не подбирал и не выхаживал. Этот воистину варварский, дикий обычай может шокировать тех, кто поверхностно знаком с высокой древнегреческой культурой. Но, зная о первобытных обычаях детоубийства, этому не следует удивляться. Здесь присутствовали отголоски все тех же обычаев. Избавлялись от родившихся слабыми, увечными, опасаясь, что они станут обузой, а не опорой государства и семьи. В Спарте участь ребенка решал не отец, как в Афинах и некоторых других городах, а старейшины города. Вместе с тем могли избавляться и от здоровых детей, особенно девочек. Так, в Милете (Малая Азия) в 230 – 228 гг. до н.э. у 74 греков было 118 сыновей и лишь 28 девочек. Это могло быть связано с экономическими условиями в греческих полисах, порождавших потребность к саморегуляции численности населения. В итоге число детей в семьях ограничивалось двумя, реже тремя. А семьи с двумя дочерьми считались исключениями. Понятно, женщины не могли выполнять те задачи, которые ожидало подрастающее поколение полисов: охранять границы, выполнять сакральные функции, поддерживать культ предков. Считалось, что женщины не представляют ценности и как рабочая сила в хозяйстве. Аристотель писал: «...должно поставить предел скорее для деторождения, нежели для собственности так, чтобы не рождалось детей сверх какого-либо определенного числа...». То есть с увеличением численности детей пришлось бы дробить семейную собственность, что разоряло бы граждан, а вслед за ними и государство.

Проблема перенаселения, как известно, рано стала актуальной для эллинов. Примерно с рубежа IV/III вв., как сообщал Полибий, греки решили впредь ограничиваться воспитанием одного, самое большее – двоих детей. Хотя сам Полибий выступал против этого, считая, что страна со временем может обезлюдеть. Такое решение, понятно, прежде всего ударило по девочкам. Уже позднее, в I в. до н.э., в письме некого грека Гилароина из Александрии проявлялась трогательная забота о маленьком сыне и дается наставление жене, ожидавшей второго ребенка: «Если счастливо родишь и это будет мальчик – оставь его в живых, а если девочка – брось ее». Двух мальчиков в семье сохраняли на случай смерти одного из них.

Ни религия, ни мораль, ни право не осуждали этой жестокой практики детоубийства. Люди, которые находили брошенных детей и выхаживали их, также делали это не из сострадания, а из корыстного расчета. Они воспитывали себе верного раба или рабыню, которых затем можно было выгодно продать. Девочки чаще всего при этом попадали в руки сводников и держателей притонов.

Матери не всегда выкармливали младенцев. Часто их отдавали кормилицам, обычно бедным женщинам из числа свободных или рабынь. В афинских семьях в кормилицы, кстати, охотнее всего брали спартанок, отличавшихся отменным здоровьем и искусными, хотя и суровыми, методами воспитания. Детей выкармливали молоком, медом, а когда можно было переходить на более твердую пищу, поступали следующим образом: кормилица или нянька брала в рот кусок и, разжевав его, кормила этой кашицей ребенка. Современная гигиена, безусловно, отвергает такой способ. Но другой греческий прием успокаивания ребенка признается правильным и теперь: ребенка брали на руки и носили, укачивая.

Для детей делали игрушки: погремушки, кубики, волчки, куклы, зверюшек из терракоты и более дорогие – из слоновой кости. Некоторые куклы могли двигать ручками и ножками. Были и марионетки, управлявшиеся нитками. Дети постарше лепили игрушки из глины, воска, хлебного мякиша. Так что детство выживших детей уже проходило вполне цивилизованно.

В Спарте, впрочем, из-за особенностей ее внутренней жизни, перенаселенности не было, и там внимательно следили за тем, чтобы все способные к брачной жизни мужчины и женщины имели семьи. Были иски за безбрачие, за позднее вступление в брак. Многодетные семьи поощрялись. Спартанец, имевший трех-четырех сыновей, публично получал награду. Впрочем, здесь много и от патриархально-казарменных порядков Спарты. Ведь настоящей семьи там не было. Мужья были, по сути, приходящими, а дети довольно рано изымались из-под материнской опеки. Такие порядки, как известно, не прижились в других греческих государствах.

Но в целом демографическая политика в Греции отличалась гибкостью. При известном стремлении ограничить рождаемость, после потерь в Пелопоннеской войне Платон изменил своему требованию установлению минимального брачного возраста для мужчин в 30 лет, снизив его до 25 лет. Именно в такой ситуации в Греции граждане, имевшие трех сыновей, освобождались от ночной сторожевой службы, а отцы четырех сыновей – от всякой общественной службы. В спокойные годы все возвращалось на круги своя и Аристотель ратовал за 37-летний минимальный брачный возраст для мужчин.

Вообще для греков при большой роли общественной жизни характерно негативное отношение к семье. Было много незамужних женщин. С конца VI в. до н.э. в Афинах появились гетеры. Первые публичные дома были открыты с начала VI в. по приказу Солона. В такой ситуации в развитых греческих полисах складывались условия для демографического упадка, который, очевидно, тоже внес свою лепту в закат греческой цивилизации.

Римская семья поначалу следовала греческим традициям. Но, в отличие от Греции, в Риме женщины пользовались гораздо большей свободой. Они не были обречены на затворничество в своей половине (как в греческом гиникее), а проводили время в общих комнатах, принимали гостей как полновластные хозяйки дома, свободно появлялись в обществе, бывали в гостях и на торжественных приемах, о чем не могли и мечтать гречанки (женщины типа жены Перикла были в Греции исключением). Зависели от мужчин римские женщины в сфере экономики. Они не могли владеть недвижимостью, не могли выбирать себе опекуна и даже самостоятельно распоряжаться своим приданным при помощи верного раба.

Мужа для дочери, как и в Греции, выбирал отец. Отмечалось, что брачный возраст у юношей начинался с 14, у девушек – с 12 лет. Но реальным для юношей был более зрелый возраст, ибо он еще должен был учиться и отбывать военную службу. Но девушки выходили замуж рано. В отличие от Греции, где клятву при бракосочетании от имени невесты давал ее отец или опекун, в Риме сами молодые приносили брачные обеты.

В эпоху империи, отмеченную большой свободой нравов и разложением древних обычаев, право и возможности женщин в Риме значительно расширились. Это повлекло распространение в римском обществе легкомыслия, распущенности, разврата. С ростом женской свободы и независимости участились разводы. И если первый развод в Римской республике был зафиксирован только в 231 г. до н.э., то уже во II в. до н.э. поводом для развода становилась любая мелочь, например: жена вышла на улицу с открытым лицом. По этому поводу Плутарх приводит такой анекдот: одного римлянина упрекали, что он разошелся с женой, красивой и богатой. Тот в ответ вытянул ногу, обутую в изящный башмак и ответил: «Ведь и обувь эта новая и хорошо смотрится, но никто не знает, где она мне жмет».

К концу эпохи республики разводы в Риме стали почти повседневным делом, тем более, что женщины добились некоторого правового обеспечения своих имущественных интересов. Разрыв с традицией привел к превращению разводов в обычное дело. Такой распад семейных уз, как отмечалось, сказался на уменьшении рождаемости. Впрочем, и законы Августа не покушались на свободу разводов. Но после очередного развода бывшим мужу и жене предписывалось в определенные сроки вступать в новые законные браки (для женщин – от 6 месяцев до 2 лет, считая со дня развода). Интересно, что новых мужей легче было найти женщинам пожилым, ибо кандидаты в мужья часто мечтали о будущем завещании и о наследстве старой жены. Естественно, от таких браков прибавления детей ждать не приходилось.

Еще одним парадоксом античности было отсутствие врачебной помощи при родах. Как в Греции, так и в Риме достаточными считались услуги повитухи или опытной в акушерстве рабыни. Неудивительны трагические исходы и для рожениц, и для новорожденных. Регистрировать детей было необязательно до указа Августа, который обязал оповещать власти в течение 30 дней о родившемся ребенке.

Положение детей, не принятых отцом в римскую семью, было аналогичным тому, что отмечено в Греции. По-настоящему бороться с умерщвлением новорожденных начали только христиане.

К внебрачным детям в Риме относились отрицательно. И при строгости нравов в период республики, и при их либерализации в ранней империи, в эпоху Принципата. Но ревнитель нравов Август ввел и специальные кары за прелюбодеяние с чужой женой, за супружескую неверность. Однако за конкубинат (связь с наложницей) не наказывали. Так что внебрачных детей хватало, но юридических прав они не имели. С победой христианства в IV в. положение бастардов еще более осложнилось. Тем более, что церковь выступила и против конкубината. При Юстиниане (первая половина VI в.) конкубинат расценивался как низшая форма супружества, особенно в правах конкубины и ее детей на наследство. Такое, более либеральное отношение к незаконнорожденным сохранилось в Византии до IX в., в Западной Европе – XII в.

Если, как отмечалось, при родах медицинская помощь не полагалась, то особая детская медицина – педиатрия – была, особенно в Риме. Так что сохранившим жизнь детям могла оказываться и специализированная помощь, что несколько компенсировало падение рождаемости.

Медицина способствовала и росту продолжительности жизни. Хотя известна эпитафия (надмогильная надпись), приведенная Полибием: «Погиб, сраженный толпой врачей». Распространение практической медицины относится к началу новой эры. В эпоху Августа были заложены основы медицинской службы в армии. Военные врачи следили за питанием, гигиеной. В знаменитых римских походных лагерях сооружались бани с горячей и холодной водой, специальные отхожие места с хорошей очисткой. Для службы на флоте учитывали даже психические особенности моряков. У врачей были помощники – санитары. При Марке Аврелии армейская медслужба придумала для себя знаменитую эмблему – кубок и змею Асклепия – бога – покровителя врачевания.

Все это облегчало жизнь людей античной эпохи. Но сохранение древних обычаев, регулирование рождаемости (в том числе и детоубийством) и многочисленные войны, а затем и кризис семьи в позднем Риме сдерживали рост народонаселения.

Противоположное отношение к детям отмечается в древнем Китае. Там, при иной общественной системе, при отсутствии такой публичной жизни, как в античном Средиземноморье, семья была не только ячейкой общества, но и его хозяйственной единицей, в которой проходила вся жизнь рядового человека. А в правящем слое большую роль играли патриархально-семейные узы. Поэтому многодетность поощрялась. Рост населения рассматривался мыслителями и политическими деятелями Китая как показатель увеличения национальной силы, благосостояния и процветания. Но в семейной жизни китайцев были свои особенности. Конфуций был против участия женщин в государственных делах. Это порождало специфические нравы. Часто сыновья вступали в связи со скучающими женами и наложницами отцов. В многочисленных китайских руковод­ствах секс и любовь считались неразделимыми. Поэтому занятие сексом требовало уединения. В Индии, по «Кама-сутре», наоборот, секс и любовь не увязывались в единое целое. Поэтому занимались сексом открыто. Полигамия в Китае распространялась только в аристократической среде, так же как и большие семьи. В Индии большие семьи были характерны для всех общественных слоев, что создавало лучшие условия для выхаживания детей, вообще для заботы о слабых. Полигамия в Индии – тоже удел знати, но допускалась и при бесплодии первой жены.

В целом, нравы этих восточных обществ способствовали многодетности. Но конкретной статистикой о демографических процессах там мы не располагаем.

Выделим главные особенности демографических процессов в древних обществах.

1. Вследствие накопления хозяйственного и технического опыта улуч­шались бытовые условия и обеспечение пищей. Тем самым создавались предпосылки для выхаживания большего числа новорожденных, уменьшение смертности и общего роста продолжительности жизни.

2. Но реализация этих потенциально благоприятных демографических условий была затруднена из-за того, что:

а) во многих землевладельческих регионах, особенно в Греции, а затем и в Риме, в условиях ограниченности земли и быстрого роста количества рабов создавалось относительное перенаселение, что вело к необходимости регулирования рождаемости, ее искусственному сдерживанию и сохранению практики детоубийств. Короче, античное общество не проявило интереса к росту населения;

б) если смертность от естественных причин уменьшалась, то увеличилась из-за участившихся войн, которые стали и более продолжительными. Обострение военных конфликтов было связано с ускорением социальной дифференциации древних обществ, выделением знати, формированием государств, озабоченных и собственной безопасностью, и поисками дополнительных источников обогащения. В итоге столкновения стали интенсивнее и разрушительнее, чем с первобытности. Это усилило как воинские потери, так и жертвы среди мирного населения. К тому же многочисленные, почти постоянные войны, особенно между крупными государствами, отвлекали значительную часть мужского населения самого продуктивного возраста от процесса воспроизводства;

в) произошло изменение брачной модели в античном обществе. Направление развития античной цивилизации к хозяйственному обособлению индивида вплоть до формирования частной собственности с необходимостью вело к гражданскому обществу с демократическими тра­дициями. Эти традиции не могли не затронуть и брачную модель – в обществе все взаимосвязано. И если в Греции еще сохранялись патриархальные отношения, пришедшие из варварства – полное господство мужа в семье (правда, при установлении моногамии), то в Риме дело дошло до изменения брачной модели. Говоря демографическим языком, половое поведение(в традиционном обществе, в котором автономное поведение женщин отсутствовало, кроме проституции, половая жизнь регулировалась браком, а в браке – воздержанием при постах, другими ритуалами) сменялось прокрекционным поведением(независимостью полового поведения от традиций, регулированием рождаемости самими людьми через контрацептивы, аборты, известные уже в древнем Египте, но широко применявшиеся в Риме, особенно верхами). Это значительно сократило рождаемость и воспроизводство населения в позднем Риме, в определенной степени даже способствовало кризису и разложению, загниванию правящих слоев империи. Лишь христианство, основываясь на поздневарварской брачной модели, на традиционном половом поведении с сильным патриархальным, мужским началом и брачными обычаями стало восстанавливать в Средиземноморье старые формы семьи, распространившиеся потом по всему христианскому миру. Но от античного общества церковь взяла идею моногамии.

3. Восток развивался без таких скачков и зигзагов, в том числе и в демографическом отношении. В условиях, когда в хозяйстве сохранялись традиционные коллективные, общинные формы, когда коллективная собственность общин на землю плавно перерастала в общегосударственную собственность под началом монарха, поздневарварская патриархальная семья сохранила свои основные ценности: большие коллективы совместно проживавших родственников, часто с совместным же хозяйством (так было легче нести повинности). В таких условиях оставалась потребность в рабочих руках, что объективно вело к поощрению многодетности. Это же характерно и для брачного поведения правящих слоев, где многочисленная родня, клан были необходимы для удержания определенного места в обществе. Ибо гарантом собственности на Востоке был не закон, как в античном мире, а монарх и приближенная к нему знать. Это, впрочем, особая тема. Для нас же важно подчеркнуть сохранение на Востоке традиционной брачной модели. Впрочем, позднéе средневековая Европа тоже к ней вернулась.

4. Отмеченные особенности Востока обеспечивали там более стабильный рост населения, чем в Европе. Но опять-таки многочисленные войны, особенно ожесточенные из-за соседства землевладельцев с кочевниками, которые при своей экстенсивной хозяйственной модели не могли обходиться без постоянных войн, отрицательно влияли на демографическое развитие. К этому можно добавить и катастрофические стихийные бедствия, от которых постоянно страдали густонаселенные землевладельческие цивилизации долин рр. Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Янцзы и Хуанхэ. В итоге природа и человеческое несовершенство ставили серьезные ограничения росту народонаселения Востока.

5. Наконец, в рассмотренную эпоху проявились и противоречия хозяйственного, культурного и демографического развития. Относительная малолюдность античного общества не мешала ему одерживать победы над многолюдными, но менее образованными и гибкими восточными государствами (победы греков над персами, захваты Александра Македонского в Азии, римская экспансия на том же Востоке). То есть, силу и цивилизованность конкретного общества прежде всего определяли экономический и культурный уровень, а не интенсивность демографического развития.





Дата добавления: 2014-02-13; просмотров: 4451; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Только сон приблежает студента к концу лекции. А чужой храп его отдаляет. 7664 - | 6608 - или читать все...

Читайте также:

  1. I. Медицинская демография. Медико-демографические показатели здоровья населения
  2. I. Медицинская демография. Медико-демографические показатели здоровья населения
  3. I. Политические идеи Древнего Востока и Древней Греции
  4. III . ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
  5. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА
  6. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. (длина пластин - 7-8 см), и вкладыши цельных серпов (длина пластин - до 10 см)
  7. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. Бадер О.Н. Лихачевский могильник
  8. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. Благодаря особенностям климата, о древнейшей истории прибреж­ных районов Перу известно куда больше, чем о Центральной Америке
  9. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. бовало обратить особое внимание на обработку почвы
  10. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. было уходить на новые места
  11. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. В таштыкское время культивировались просо, ячмень, пшеница и ди­кая гречиха (кырлык)
  12. АГРОНОМИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. зона, по Н.И. Вавилову), причем эго распространение относится также к весьма раннему периоду


 

34.228.41.66 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.006 сек.